Последнее десятилетие XXI века характеризуется качественным видоизменением общественных отношений: процессы глобализации, развития искусственных технологий, повышение значения информации, как основного ресурса обмена.

Цифровая экономика распространилась на все сферы общественной жизни. Технологии внедрятся в процесс оказания государственных услуг, в банковскую деятельность, создание цифровых платформ, облачных хранилищ, коммерцию. Это, безусловно, новый виток прогресса, значительно упрощающий жизнь общества, однако развитие цифровых технологий прямо пропорционально увеличению преступных посягательств в рассматриваемой сфере.

Особого внимания заслуживают процессы вытеснения бумажных носителей информации и переход на электронный документооборот, повсеместный переход на безналичный расчет, развитие криптовалютных операций, возможность дистанционно и автоматизировано обрабатывать информацию, что, несомненно, привлекает внимание лиц с преступными намерениями.

Главной особенностью преступлений в сфере цифровой экономики является предмет преступления — он зачастую нематериален, как в традиционных преступлениях. В качестве предмета выступает информация, выступающая как самостоятельная экономическая ценность. Асланян Р. Г. указывал, что «информация как предмет преступлений в сфере экономической деятельности, совершаемых путем активных действий, может использоваться виновным, либо последний может получать к ней неправомерный доступ». [1, с. 9]. Данные при этом могут выступать и как предмет преступления, и как способ совершения преступного посягательства, и как источник доказательственной информации, поэтому так важно, чтобы при расследовании указанной категории преступлений использовался синтез знаний уголовного права, криминалистики и информационно-технические знания.

В соответствии с данными, приведенными в сведениях о преступлениях, совершенных с использованием информационно-телекоммуникационных технологий или в сфере компьютерной информации в отчетном периоде 2026 с января по май зарегистрировано 211 888 преступлений, из которых раскрыто 64 370, что составляет лишь 30 %. [3, с. 28].

Одна из наиболее критических проблем — отсутствие контроля со стороны государственных образований за потоком криптовалютных операций, через которые осуществляются расчеты. Анонимность кошельков, использование различных миксеров, международный характер переводов и отсутствие возможности отменить операцию усложняют процесс расследования. Несмотря на то, что блокчейн является открытым, процесс установления владельца оказывается значительно затруднен. Указанная брешь используется для совершения преступлений, связанных с оборотом наркотических средств, различного рода мошенничеств, работорговли, краж. Помимо отсутствия контроля вызывает вопросы запоздалая реакция государства на вызовы, которые бросает цифровая преступность.

Тесно связана с основной также проблема недостаточного правового регулирования сферы цифровых отношений. Пробелы в законодательстве, содержательные противоречия в уже имеющихся нормах, отсутствие смыслового единства в основополагающих понятиях меж государствами — это все лазейки, которые активно используются преступниками и которые затрудняют процесс расследования указанной категории преступлений. Не только в Российской Федерации, но и в большинстве зарубежных стран законодательство не успевает за развитием цифровой экономики. В слепых зонах регулирования оказываются отношения, связанные с регулированием цифровых платформ, облачных серверов, NFT, правового статуса криптовалют и криптовалютных операций, цифровых финансовых активов, смарт-контрактов и так далее. Не урегулированы способы фиксации доказательств, порядок их изъятия, правила исследования цифровых носителей и содержащихся на них данных.

Немаловажной проблемой является также повсеместное отсутствие соответствующего потребностям правоприменителя компьютерно-технического и программно-обеспечительного оборудования, а также внедрения технологий искусственного интеллекта для повышения скорости обработки информации. В правоохранительных органах остро ощущается нехватка специалистов, сведущих в компьютерной криминалистике, во вредоносном программном обеспечении, в технологиях блокчейн, криптографии, информационной безопасности.

Стремительному развитию цифровой экономики должны отвечать технико-криминалистические средства расследования цифровых преступлений. Криминалистическая методика их расследования находится в разработке. Тактика проведения следственных действий видоизменяется с учетом имеющейся специфики.

Важно также обратить внимание на необходимость использования и привлечения носителей специальных знаний — экспертов и специалистов в связи с предметной сложностью преступления. Особенно остро стоит вопрос их привлечения, когда речь идет о таких следственных действиях, как выемка и изъятие. Законодателем предусмотрен регламентированный механизм изъятия электронной документации и обязательной его частью является участие сведущего лицо с первоочередной целью — не повредить предполагаемый носитель доказательственной информации. Также их участие необходимо в связи с тем, что следы цифровой преступности специфичны и для последующего изъятия их требуется первоочередно обнаружить, что может стать проблемой для органов предварительного расследования в силу отсутствия специальных знаний. Последующие пояснения от специалистов будут необходимы и далее, в процессе проверки, оценки и исследования доказательств, а также в рамках непосредственно судебного разбирательства. И, безусловно, при назначении и проведении судебной экспертизы различного рода: компьютерно-технической, криптографической, бухгалтерской, финансово-экономической и так далее. Экспертиза может быть назначена для анализа вредоносного программного обеспечения, исследования носителя данных, для восстановления измененных, переписанных или удаленных данных, для восстановления истории действий пользователя, расшифровки алгоритмов, шифрований и кодирования. Из-за повышения количества преступлений исследуемой категории и в связи со сложностью проводимых исследований, срок проведения экспертизы может быть продолжительным.

Затруднительным также является тот факт, что следы преступной деятельности теряются в гигантских массивах электронной документации и трудны к распознаванию, а изъятая в рамках следственного действия электронная документация может располагать на сотнях и тысячах страниц. Это могут быть десятки и сотни терабайт информации, видеозаписи, резервные копии, данных облачных хранилищ, переписки за десятилетия, журналы и неизмеримое количество файлов, которые необходимо внимательно изучить и проанализировать, сделав выводы об их относимости к преступлению, что может занять недели или месяцы и потребовать привлечения нескольких человек. Цифровые доказательства, в отличие от доказательств, исследуемых при расследовании традиционных преступлений, не имеют материальной формы и, по сути своей, невидимы и могут находиться в оперативной памяти, на жестких дисках, SDD-накопителях, серверах, облачных хранилищах данных. Получение и дальнейшее исследование доказательств возможно только при применении специальных технических средств. После исследования цифровых доказательств также необходимо обеспечить их сохранность и неизменность данных, в том числе путем создания их копий и документирования каждого действия.

Помимо прочего, следы преступления могут и вовсе быть не обнаружены в связи с тем, что преступник может за краткий промежуток времени удалить файлы, очистить журнал событий, стереть резервные копии, перезаписать или изменить контент, уничтожить данные, хранящиеся на диске, что лишает правоприменителя пласта важнейших для расследования доказательств и усложняет и без того непростой процесс установления обстоятельств, подлежащих доказыванию. Однако информация может быть утрачена не только в связи с действиями преступника, но и при неграмотной работе следователя с полученными доказательствами. Любое неосторожное действие с носителем цифровой информации может привести к утрате данных: включение компьютера, запуск операционной системы, запуск автоматического обновления программ, открытие либо закрытие файла, подключение/отключение флеш-накопителя, жесткого диска. Даже просмотр информации на носителе может привести к ее утрате.

Для цифровых преступлений характерна территориальная удаленность: отдельные эпизоды могут совершаться в разных помещения, населенных пунктах и даже государствах, что усложняет работу правоприменителя. Лицо, совершающее преступное посягательство, может находиться в одном государстве, потерпевший — в другом, используемый сервер облачного хранилища — в третьем, в связи с чем может возникнуть потребность в направлении запроса в иностранную организацию/государство, который может быть несвоевременно исполнен или не исполнен вовсе, что критично с учетом того, что цифровая информация хранится в течение определенного времени и после может быть безвозвратно утрачена. В иностранной организации могут храниться данные аккаунтов, резервные копии, информации о произведенных платежах, истории входов, переписки, IP-логи и так далее. Получение указанной информации связано с тем, что зарубежная компания работает, в первую очередь, в соответствии с законодательством своего государства, которое далеко не всегда предоставляет возможность передать данную информацию лицу, ведущему расследование по делу. Передача может потребовать необходимости в получении судебной санкции, что также затянет процесс получения ответа на запрос на неопределенное количество месяцев, а то и лет.

Территориальная удаленность может быть усугублена также многоэпизодностью, что, с учетом законодательной обязанностью установления каждого из эпизодов, превращается в проблему для правоприменителя, особенно в случае, если эпизоды отделены друг от друга значительными промежутками времени.

Помимо многоэпизодности заслуживает внимание и то, что установить полный круг соучастников представляется затруднительной задачей: во-первых, в преступную деятельность могут быть втянуты сотни человек, во-вторых, вновь обращаемся к их возможной географической дистанцированности друг от друга и проблеме идентификации личности в сетевом пространстве.

Преступники при совершении посягательств зачастую используют средства сокрытия личной информации: различного рода VPN-сервисы, прокси, криптокошельки, фальшивые аккаунты, одноразовые SIM-карты, фальшивые документы и удостоверения личности, сотни электронных адресов и так далее. Лицу, ведущему расследование, необходимо устанавливать личность владельца аккаунта, реальные IP-адреса, маршруты соединений, реальные устройства, что требует ресурсов как технических, так и временных.

Также заслуживает внимание тот факт, что коммуникация между сообщниками в редких случаях производится на обще понимаемом языке, речь идет об использовании алгоритмов и кодирования, использовании современных методов шифрования информации: сквозные шифрования, защищенные мессенджеры, шифрование смартфонов, криптографические контейнеры, шифрование дисков. Правоприменитель, даже изъяв устройство, может не иметь доступа к криминалистически значимой информации, что также возвращает нас к обязательному участию в процессе расследования сведущих лиц.

Помимо прочего, при совершении преступных посягательств повсеместно используется искусственный интеллект, который облегчает процесс подготовки и совершения преступления, а также способствует анонимности лиц, совершающих преступление. Технологии искусственного интеллекта позволяют в краткий срок и в автоматизированном порядке создавать фишинговые сайты, вредоносные программы, создавать и рассылать сообщения мошеннического характера, доводить до автоматизма подбор паролей, создавать различного рода дип-фейки, правдоподобно имитирующие внешность человека, его мимику, выражение лица, голос и интонации. Искусственный интеллект также является подспорьем для преступников при проведении массированных атак.

Помимо искусственного интеллекта происходит постоянное совершенствование и иных способовв совершения преступления: активная разработка новых вредоносных программных обеспечений, эксплойты нулевого дня, автоматизорованные бот-сети. Подобного рода совершенствования обуславливают необходимость непрерывного совершенствования методик расследования преступлений в сфере цифровой экономики.

Преступления в сфере цифровой экономики также характеризуются высокой скоростью их совершения. За считанные секунды могут быть совершены тысячи массированных атак на пользователей, разосланы сообщения с фишинговыми ссылками, произведены автоматические списания денежных средства и произведены переводы. Процесс расследования и совершения необходимых следственных действий может начаться значительно позже совершения преступного деяния и в результате этой несвоевременности могут быть утрачены важнейшие доказательства.

Лицу, ведущему расследование по уголовному делу, необходимо также соблюдать баланс между интересами расследования и правами граждан. Речь идет о таких правах, как неприкосновенность частной жизни, защита персональных данных, тайна переписка. На проведение следственных действий, затрагивающих перечисленные права, понадобиться судебная санкция, что также затягивает процесс получения криминалистически значимой информации.

Большой вопрос также возникает при квалификации расследующего деяния, которое может содержать в себе одновременно признаки различных преступлений: различных видов мошенничества, неправомерного доступна к компьютерной информации, создания, использования и распространения вредоносных компьютерных программ. Правильная квалификация требует не только глубоких знаний уголовного права, но и подкованности в цифровой и информационной области.

Традиционно подчеркивается, что при расследовании преступлений в экономической сфере одно из наиболее проблематичных обстоятельств для установления — это наличие или отсутствие преступного умысла, что не стало исключением для цифровой преступности. Правоприменителю необходимо доказать осознание лицом последствий совершаемых им действий и наличие корыстной цели, что с учетом проблем с идентификацией личности, сохранности цифровой информации, многоэпизодностью преступлений, территориальной и временной удаленностью становится непростой задачей. То же касается и остальных субъективных признаков состава.

Пока, к сожалению, представители преступного сообщества обладают большей подкованностью в вопросах владения компьютерными технологиями, нежели чем сотрудники правоохранительных органов. Скорость развития информационных технологий многократно опережает способность криминалистической науки и уголовного законодательства к адаптации к изменяющимся условиям.

Вследствие чего данная категория преступлений обладает высокими показателями латентности. На ее уровень также влияет и поведение пострадавших от преступлений, которое характеризуется пассивностью, а также компьютерно-информационной безграмотностью. Потерпевшие могут даже не догадываться, что стали жертвами преступного посягательства или считать ущерб недостаточно значительным для обращения в правоохранительные органы, организации также могут умалчивать о возможных взломах и утечках данных из-за возможных репутационных рисков. Наибольшей опасности совершения преступного посягательства подвержена сфера финансово-кредитных отношений. Пробелы и бреши в базах банковских учреждений приводят к масштабным утечкам информации о персональных данных клиентов, в связи с чем их финансы оказываются под угрозой их хищения.

Последствия возникают соответствующие: правоохранительные органы не могут получить объективно отображающие действительность данные о состоянии преступности в сфере цифровой экономики, данные о реальном размере причиненного ущерба, что влияет и на эффективность профилактических мероприятий, а также способствует продолжению преступной деятельности в связи с отсутствием соответствующего деяниям наказания.

В связи с этим вполне обоснованно встает вопрос о разработке теории электронных доказательств в рамках науки уголовного процесса и криминалистики. [2, с. 634]. Имеющийся пласт знаний и научной литературы в данном направлении пока имеет неупорядоченный и бесструктурный характер.

Формирование теоретико-методической основы расследования и противодействия данной категории преступлений предполагает междисциплинарное взаимодействие и комплексность при разработке рекомендаций. Представляется необходимым внести дополнения в уголовно-процессуальное законодательство в части изъятия, фиксации и исследовании цифровых доказательств. Важным остается вопрос технического оснащения органов предварительного расследования, внедрения нового программного обеспечения и достижений искусственного интеллекта для целей автоматизированной и быстрой обработки больших массивов доказательственной информации и экономии процессуального времени.

Необходимо также обеспечить сотрудников правоохранительной системы хотя бы базовыми знаниями в сфере информационных технологий и цифровой криминалистики, криптографии и проч.

Также важным остается вопрос обмена опытом и интеграции достижений зарубежной науки в сфере цифровой преступности в российские реалии расследования преступлений в связи с преимущественной трансграничностью исследуемых преступных деяний.

Таким образом, проведенный анализ показывает, что современное состояние криминалистической науки и уголовно-процессуального законодательства не в полной мере отвечают вызовам, которые бросают им цифровая преступность. Это обуславливает необходимость дальнейшего развития теории электронных доказательств, методик расследования, технического переоснащения и налаживания межгосударственного взаимодействия в области противодействия цифровой преступности с целью повышения уровня раскрываемости указанной категории преступлений, а также профилактики их совершения.

Литература:

1. Асланян, Р. Г. Информация как предмет и средство совершения преступлений в сфере экономической деятельности: специальность 5.1.4. «Уголовно-правовые науки»: автореферат на соискание ученой степени кандидата юридических наук / Асланян Руслан Георгиевич; ФГБОУ ВО «Кубанский гос. университет». — Краснодар, 2016. — 46 с. — Текст: непосредственный.
2. Вехов, В. Б. Преступления в сфере цифровой экономики: совершенствование расследования на основе положений электронной криминалистики / В. Б. Вехов. — Текст: непосредственный // Пермский юридический альманах. — 2019. — № 2. — С. 630–640.
3. Состояние преступности в Российской Федерации за январь — май 2026 года. — Текст: электронный // мвд.рф: [сайт]. — URL: https://мвд.рф/reports/item/88925539/ (дата обращения: 10.06.2026).