Современный этап развития мировой экономики характеризуется стремительной цифровизацией и внедрением ИИ во все сферы общественных отношений, включая торговлю и государственные закупки. Феномен электронной торговли в течении короткого промежутка времени превратился из инновационного явления в неотъемлемую часть хозяйственного оборота.
В России (как и во всём мире) сфера электронной торговли развивается революционными темпами, что подтверждает рост числа интернет-платформ, маркетплейсов, пользователей онлайн-сервисов. Полномасштабная цифровизации национальной экономики активно требует адаптации правового регулирования под новые условия.
Процесс надлежащего дефинирования понятия и правовой природы электронной торговли является фундаментальной теоретической проблемой, от решения которой зависит выбор применимых правовых норм и механизмов регулирования.
Зарубежные авторы в развитых западных странах придерживаются позиции, что электронная торговля охватывает любые услуги, обычно предоставляемые за вознаграждение, на расстоянии, при помощи электронного оборудования для переработки и хранения данных, а также по индивидуальному запросу получателя сервиса [2, c. 15].
К сожалению, действующее законодательстве не содержит дефинитивной нормы, официально определяющей термин «электронная торговля», что следует рассматривать как правовой пробел, подлежащий восполнению. В ст. 26.1 Закона о защите прав потребителей законодатель использует близкий по содержанию концепт дистанционного способа продажи товара, который нормативно определён как «продажа товара по договору розничной купли продажи, заключаемому на основании ознакомления потребителя с предложенным продавцом описанием товара посредством каталогов, проспектов, буклетов, фотоснимков, средств связи или иными исключающими возможность непосредственного ознакомления потребителя с товаром способами».
Последовательно критикуя названную дефиницию, многие правоведы верно указывают, что она применима лишь исключительно к правоотношениям с участием граждан-потребителей (B2C), не охватывая рыночные взаимодействия между предпринимателями (B2B) [1, c. 358]. Кроме того, эта дефиниция делает акцент не на заключении договоров, но только на способах ознакомления с товарами. В любом случае, согласно этой дефиниции, концепт т дистанционной торговли шире по объёме концепта электронной торговли, так как включает продажи по каталогам, телефонные заказы и другие неэлектронные формы.
В российской цивилистике сформировались несколько основных подхода к определению электронной торговли [2, c. 16–17]. Первый подход к пониманию электронной торговли именуется технологическим, так как определяет её посредством задействованного технологического инструментария. При этом ключевая роль при определении электронной торговли в рамках данного подхода отводится такому признаку как использование при продаже товаров (работ, услуг) информационно-телекоммуникационных сетей. Отметим, что технологический подход к правопониманию феномена электронной торговли критикуется за технологический детерминизм и игнорирование правовой специфики отношений.
С развитием отечественной правовой доктрины под влиянием цифровизации сформировался второй подход к определению понятия «электронная торговля», который в научных кругах получил наименование функционального. Его сторонники трактуют концепт электронной торговли через описание специфики заключения и исполнения электронных сделок, а также функционально-целевого предназначения последних.
Третий подход — интегративный (экосистемный). В современных исследованиях (2020–2025 гг.) наблюдается формирование интегративного (экосистемного) подхода, сочетающего технологические, функциональные и институциональные признаки электронной торговли. В частности, И. В. Шарова, будучи убеждённым сторонником названного подхода, рассматривает электронную торговлю как сложную экосистему, включающую множество взаимосвязанных участников [4, c. 18].
Представляется, наиболее обоснованным является именно интегративный подход к определению понятия и правовой природы электронной торговли, учитывающий как технологический способ взаимодействия, так и дистанционный характер отношений между вовлечёнными в процесс электронной торговли участниками.
В цивилистике принято выделять ряд атрибутивных признаков электронной торговли, включая нижеперечисленные:
— дистанционный характер взаимодействия, т. е. отсутствие прямого (непосредственного) физического контакта между продавцом и покупателем в момент заключения сделки [4, с. 18]. В этом контексте процесс купли-продажи происходит строго бесконтактно, в виртуальной среде, с помощью электронных средств коммуникаций, что является принципиально новым способом взаимодействия участников торговых отношений;
— участники рынка заключают сделки в виртуальной среде без физического присутствия, используя информационно-телекоммуникационные сети, где абсолютно преобладает Интернет. Электронные каналы взаимосвязи генерируют для его участников безусловный плюс перед обычным форматом торговли, устраняя влияние территориального фактора из процесса совершения сделки, сокращая темпоральные затраты, радикально ускоряя сбор, получение, обработку и предоставление информационных контентов;
— электронная форма документооборота, т. е. оформление всех этапов сделки (оферта, акцепт, исполнение) осуществляется в электронной форме с использованием электронных документов, электронной подписи и электронных средств обмена данными при заключении сделок (электронный обмен между компьютерами, электронные сообщения, передача текста через интернет, телекс, телефакс и т. д.);
— исключительно информационный (бесконтактный) характер предвари-тельного ознакомления с товаром, т. е. прежде чем приобрести товар покупатель может ознакомится лишь с его виртуальным изображением и/или описанием в электронном формате (презентация в Интернете, на сайте продавца), что создает информационную асимметрию между сторонами, так как «пощупать товар руками» покупатель физически не в состоянии [1, c. 358].
— опосредованный характер передачи товара, т. е. товары, как правило, доставляются покупателю с участием третьих лиц (логистических операторов), что усложняет структуру правоотношений.
— множественность субъектного состава, т. е. в отличие от традиционной торговли, где присутствуют два основных участника (продавец и покупатель), к электронной торговле «подключаются» дополнительные субъекты: операторы электронных площадок (маркетплейсы), логистические компании, операторы платежных систем, службы доставки. Это обстоятельство, как справедливо отмечается в литературе, обуславливает сложную структуру правоотношений электронной торговли, отличную от традиционной.
— автоматизация торговых процессов, когда значительная часть операций (приём и обработка заказа, обработка платежа, формирование документов) осуществляется автоматизированными системами без непосредственного участия человека, что порождает специфические правовые вопросы об ответственности за действия автоматизированных систем [3, c. 139]. Весь торговый процесс проходит в режиме интерактивного взаимодействия с использованием электронных цифровых средств. Договор чаще всего заключается путем совершения конклюдентных действий (например, клик по кнопке «Купить» или оплата товара).
Итак, с учетом современных реалий, включая нарастающую роль и значимость маркетплейсов, можно предложить следующее оригинальное определение: Электронная торговля представляет собой систему правовых, экономических, организационных и технологических отношений по купле продаже товаров, работ и услуг, осуществляемых дистанционным способом через информационно-телекоммуникационные сети, где в первую очередь цифровые платформы (маркетплейсы) выступают организаторами дистанционного торгового взаимодействия, обеспечивая технологическую инфраструктуру, устанавливая правила совершения сделок и отвечая за создание безопасной и прозрачной среды для всех участников оборота.
Предложенное определение учитывает эволюцию электронной торговли от модели «продавец — покупатель через Интернет» к модели «экосистема цифровой платформы», которая стала доминирующей в 2020-х годах. Предлагаем официально узаконить изложенную дефиницию. Законодательное закрепление данного определения, по нашему мнению, позволит устранить правовую неопределенность статуса маркетплейсов и создать эффективные механизмы защиты прав всех участников электронной торговли.
Литература:
1. Иванченко, М. Ю. Электронная коммерция: генезис, проблемы развития и классификация / М. Ю. Иванченко, Н. В. Насон // Торговля, сервис, индустрия питания. — 2025. — Т. 5, № 4. — С. 358–370.
2. Кулапова, Т. Ю. Правовое регулирование сферы e‑commerce: интернет‑торговли, электронных сделок и смарт‑контрактов: учебное пособие / Т. Ю. Кулапова, Р. Е. Петрова, В. В. Проценко. — М.: Юстицинформ, 2025. — 166 с.
3. Литвинова, Д. В. Понятие «электронная торговля» в России: правовой анализ законодательства и интеграции ЕАЭС и СНГ / Д. В. Литвинова // Гуманитарные, социально‑экономические и общественные науки. — 2025. — № 5. — С. 138–143.
4. Петров Д. А. Совершенствование правового режима электронных площадок как средства цифровизации торгов // Предпринимательское право. — 2025. — № 3. — С. 17–20.
5. Шарова, И. В. Модели взаимодействия участников экосистемы электронной торговли / И. В. Шарова // Экономика, предпринимательство и право. — 2025. — № 2. — С. 845–860.
