Прокурорский надзор за осуществлением предпринимательской деятельности представляет собой сложный правовой институт, находящийся на стыке конституционного, административного и предпринимательского права. Как обоснованно отмечает В. С. Белых, регулирование предпринимательской деятельности носит комплексный характер, что позволяет выделить в качестве самостоятельного объекта надзора совокупность обязанностей предпринимателя перед государством и обществом [2, с. 165]. При этом, как подчеркивает Ю. А. Тихомиров, любое государственное вмешательство, включая прокурорское, должно быть соразмерным защищаемому публичному интересу [4].

Ключевая проблема современной модели прокурорского надзора, по справедливому замечанию М. В. Барановой, заключается в сохранении рисков избыточного усмотрения при проведении проверок субъектов предпринимательства [1]. Данный тезис подтверждается и зарубежными исследователями: P. H. Solomon Jr. и K. Gadowska характеризуют российскую надзорную функцию как наследие советской эпохи, создающее потенциал для произвольного вмешательства в бизнес [5]. В этой связи особую актуальность приобретает поиск баланса между необходимостью защиты публичных интересов и требованием минимизации административного давления на предпринимателей.

Обобщая результаты анализа отечественной и зарубежной литературы, выделим три ключевых вектора оптимизации прокурорского надзора за предпринимательской деятельностью (таблица 1).

Таблица 1

Направления оптимизации прокурорского надзора за предпринимательской деятельностью

Наиболее перспективным представляется смещение акцента на исковую форму прокурорского реагирования. Как обоснованно утверждает О. С. Капинус, именно иск прокурора в защиту публичных интересов позволяет не только констатировать нарушение, но и добиться реального восстановления законности в экономической сфере [3, с. 194]. Иллюстративно данная трансформация представлена на рисунке 1.

Рис. 1. Трансформация модели прокурорского надзора (составлено автором)

Опираясь на данные рисунка 1, следует отметить, что представленная на нем схема условно отображает переход от «карательной» модели (доминирование проверок, представлений, протестов) к «правовосстановительной» (доминирование исков, превентивных мер, координации).

Проведенное исследование позволяет сформулировать следующие выводы. Во-первых, действующая модель прокурорского надзора за предпринимательской деятельностью содержит внутреннее противоречие между широкими надзорными полномочиями и требованием минимизации вмешательства в хозяйственную деятельность. Во-вторых, повышение эффективности надзора связано не с экстенсивным расширением полномочий, а с их специализацией, внедрением риск-ориентированного подхода и смещением акцента на правовосстановительные формы реагирования. В-третьих, дальнейшее развитие института должно идти по пути формирования «надзора за законностью» в ключевых секторах экономики, основанного на стратегическом планировании и глубоком анализе системных проблем.

Таким образом, оптимизация прокурорского надзора за предпринимательской деятельностью требует комплексного подхода, учитывающего как необходимость защиты публичных интересов, так и потребность в создании благоприятной среды для развития легального бизнеса.

Литература:

1. Баранова М. В. Пределы прокурорского усмотрения при проверке субъектов предпринимательства // Предпринимательское право. — 2019. — № 4. — С. 39–44.

2. Белых В. С. Правовое регулирование предпринимательской деятельности в России: монография. — М.: Проспект, 2021. — 368 с.

3. Капинус О. С. Прокурорский надзор. Особенная и Специальная части: учебник для вузов. — М.: Юрайт, 2022. — 462 с.

4. Тихомиров Ю. А. Правовое обеспечение баланса публичных и частных интересов // Государство и право. — 2020. — № 8. — С. 5–16.

5. Solomon Jr. Legal change in post-communist states: progress, reversions, explanations / Peter H. Solomon Jr., Kaja Gadowska (eds.). — Stuttgart: Ibidem, cop. 2019. — 330 с.