Based on a comparative legal and doctrinal analysis, the article examines the relationship between the principle of justice in criminal law and the concept of restorative justice. It identifies the common and distinctive features of these approaches to responding to crime. The results of the study show that, despite significant differences in goals and methods, there are significant points of contact that allow restorative justice to be considered as a potential tool for more fully implementing the principle of justice, particularly in terms of compensation for harm and resocialization.

Keywords: the principle of justice in criminal law, restorative justice and justice, comparison of criminal law and restorative justice, points of contact between justice and restorative justice, and contradictions between the principle of justice and restorative justice.

Принцип справедливости занимает центральное место в системе уголовного права Российской Федерации, будучи закреплённым в статье 6 Уголовного кодекса РФ. Согласно законодательной формулировке, наказание и иные меры уголовно-правового характера должны быть справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного [1].

По данным Судебного департамента при Верховном Суде РФ, в 2023 году в российских судах было рассмотрено более 720 тысяч уголовных дел, при этом доля дел, прекращённых в связи с примирением сторон, составила лишь 4,2 % [6]. Эта статистика демонстрирует, что традиционная карательная модель остаётся доминирующей, несмотря на наличие законодательных возможностей для применения альтернативных механизмов разрешения конфликтов.

Современная уголовно-правовая доктрина переживает период трансформации. Исследователи всё чаще обращают внимание на необходимость расширения понимания справедливости за пределы традиционной формулы «преступление — наказание». Как отмечает Кибальник А. Г., классическая ретрибутивная модель правосудия, ориентированная на воздаяние за содеянное, не всегда обеспечивает достижение всех целей уголовного права, особенно в части восстановления нарушенных прав потерпевшего [4].

Эволюция представлений о справедливости в уголовном праве связана с несколькими факторами:

— признанием того, что интересы потерпевшего часто остаются на периферии традиционного уголовного процесса;

— пониманием ограниченности исключительно карательного воздействия в достижении целей исправления осуждённых;

— необходимостью снижения нагрузки на пенитенциарную систему и судебные органы;

— стремлением к гуманизации уголовной политики в отношении преступлений небольшой и средней тяжести;

— международными обязательствами России в области прав человека.

Принцип справедливости в его традиционном понимании тесно связан с принципом индивидуализации наказания. Суд обязан учитывать множество факторов, включая смягчающие и отягчающие обстоятельства, характеристику личности виновного, влияние наказания на исправление осуждённого и на условия жизни его семьи.

Концепция восстановительного правосудия предлагает радикально иной подход к пониманию справедливости в сфере уголовного права. В центре этой парадигмы находится не наказание преступника, а восстановление нарушенных преступлением общественных отношений, заглаживание вреда, причинённого потерпевшему, и реинтеграция правонарушителя в общество.

Восстановительное правосудие базируется на нескольких ключевых принципах:

— преступление рассматривается прежде всего как причинение вреда конкретным людям и отношениям, а не как нарушение абстрактного закона;

— справедливость понимается как восстановление, а не как возмездие;

— активное участие в разрешении конфликта принимают сами стороны — потерпевший и правонарушитель;

— акцент делается на будущее (предотвращение повторных преступлений, восстановление отношений), а не на прошлое (наказание за содеянное);

— процесс разрешения конфликта является инклюзивным, то есть включает заинтересованных членов сообщества.

В российской правовой системе элементы восстановительного подхода присутствуют в нескольких институтах. Прежде всего, это институт примирения сторон (статья 76 УК РФ), позволяющий освободить лицо от уголовной ответственности при совершении преступления небольшой или средней тяжести, если оно примирилось с потерпевшим и загладило причинённый вред [1].

Статистика применения данного института демонстрирует его значимость. В 2024 году количество дел, прекращённых в связи с примирением сторон, выросло на 8,3 % по сравнению с 2023 годом, что свидетельствует о постепенном изменении правоприменительной практики [6]. Однако доля таких дел в общем массиве уголовных дел остаётся незначительной.

Медведева С. В. в своём исследовании отмечает, что развитие восстановительного правосудия в России сталкивается с рядом системных препятствий, включая недостаточную подготовку специалистов, отсутствие единых стандартов проведения восстановительных процедур и сохраняющуюся карательную ориентацию правоохранительной системы [5].

Особый интерес представляет практика применения медиации в уголовном процессе. Хотя Федеральный закон «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)» от 27.07.2010 № 193-ФЗ прямо не распространяется на уголовно-правовую сферу, на практике медиативные технологии активно используются в рамках восстановительных программ для несовершеннолетних правонарушителей [3].

В некоторых регионах России созданы службы примирения и медиации при судах и комиссиях по делам несовершеннолетних. Анализ их работы показывает впечатляющие результаты: уровень рецидива среди несовершеннолетних, прошедших через восстановительные программы, на 23–28 % ниже, чем среди тех, кто подвергся традиционному уголовному преследованию.

Важным аспектом восстановительного правосудия является его фокус на реституции — возмещении ущерба потерпевшему. Это отличается от традиционного подхода, где возмещение вреда часто носит формальный характер и не является центральным элементом правосудия.

Анализ соотношения принципа справедливости в его традиционном понимании и концепции восстановительного правосудия выявляет как точки соприкосновения, так и фундаментальные противоречия.

Точки соприкосновения

Первая и наиболее очевидная общая черта заключается в стремлении к справедливости как таковой. Обе парадигмы признают, что преступление нарушает баланс в обществе и требует определённой реакции. Различается лишь понимание того, в чём заключается справедливая реакция.

Вторая точка соприкосновения — признание значимости возмещения вреда потерпевшему. В статье 6 УК РФ указывается, что никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление, что подразумевает определённую соразмерность и баланс, созвучный восстановительному подходу [1].

Третья общая черта — индивидуализация подхода. Как традиционное правосудие требует учёта личности виновного и обстоятельств дела, так и восстановительное правосудие строится на индивидуальном диалоге между конкретными людьми.

Четвёртая точка соприкосновения — профилактическая направленность. Цель предупреждения совершения новых преступлений присутствует в обеих моделях, хотя механизмы её достижения различаются.

Фундаментальные противоречия

Главное противоречие заключается в различном понимании природы преступления. Традиционное уголовное право рассматривает преступление как нарушение воли государства, выраженной в законе. Государство выступает основным участником уголовно-правового конфликта. Восстановительное правосудие видит преступление прежде всего как конфликт между конкретными людьми, где государство должно играть роль фасилитатора, а не главного обвинителя.

Второе противоречие касается целей правосудия. Карательная модель ориентирована на:

— восстановление социальной справедливости через наказание;

— исправление осуждённого посредством принудительного воздействия;

— предупреждение новых преступлений через устрашение и изоляцию.

Восстановительная модель фокусируется на:

— заглаживании вреда, причинённого преступлением;

— восстановлении отношений между сторонами конфликта;

— реинтеграции правонарушителя в общество через осознание последствий своих действий и принятие ответственности.

Третье противоречие связано с ролью потерпевшего. В традиционной модели потерпевший часто занимает пассивную позицию свидетеля. Его мнение может учитываться, но решение принимает государство в лице суда. В восстановительной модели потерпевший — активный участник процесса, его потребности и мнение являются определяющими.

Четвёртое противоречие касается понимания ответственности. Традиционное правосудие понимает ответственность как претерпевание наказания. Восстановительное правосудие трактует ответственность как активные действия по возмещению вреда и изменению поведения.

Дамм И. А. справедливо отмечает, что попытки механического объединения двух парадигм без осмысления их философских оснований приводят к формализации восстановительных практик и потере их сущностного содержания [3]. Действительно, когда примирение сторон становится лишь формальным основанием для смягчения наказания, не сопровождаясь реальным диалогом и восстановлением, это дискредитирует саму идею восстановительного правосудия.

Пятое противоречие связано с процессуальными аспектами. Традиционный уголовный процесс построен на состязательности, формализованных процедурах и строгих правилах доказывания. Восстановительные практики требуют неформальности, конфиденциальности и гибкости, что трудно совместить с жёсткой процессуальной формой.

Проведённый анализ позволяет сделать несколько принципиальных выводов. Принцип справедливости в уголовном праве и концепция восстановительного правосудия представляют собой две различные парадигмы понимания целей и сущности реакции на преступление. При наличии общих точек соприкосновения — стремления к справедливости, учёта индивидуальных обстоятельств, значимости возмещения вреда — они фундаментально различаются в понимании природы преступления, роли государства и потерпевшего, целей правосудия и механизмов их достижения.

Противоречия между двумя подходами носят не только технический, но и философский характер. Традиционная карательная модель основана на представлении о преступлении как нарушении воли государства, требующем возмездия. Восстановительная модель рассматривает преступление как конфликт между людьми, требующий разрешения через диалог и заглаживание вреда.

Российская правовая система в настоящее время находится на этапе осторожного встраивания элементов восстановительного правосудия в традиционную карательную модель. Этот процесс сталкивается с серьёзными препятствиями: от инерции правового мышления до отсутствия необходимой инфраструктуры и подготовленных специалистов.

Тем не менее, накопленный за 2022–2025 годы опыт демонстрирует жизнеспособность и эффективность восстановительных практик, особенно в отношении несовершеннолетних правонарушителей и преступлений небольшой тяжести. Снижение рецидива, повышение удовлетворённости потерпевших, разгрузка судебной системы — эти положительные эффекты свидетельствуют о перспективности дальнейшего развития данного направления.

Оптимальным представляется путь не противопоставления, а разумного сочетания двух подходов с учётом категории преступления, личности виновного и позиции потерпевшего. Восстановительные практики не должны полностью заменять традиционное правосудие, но могут стать важным дополнением к нему, расширяя арсенал средств достижения справедливости.

Литература:

1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 N 63-ФЗ (ред. от 29.12.2025) (с изм. и доп., вступ. в силу с 20.01.2026) // Собрание законодательства РФ. 1996. № 25. Ст. 2954.
2. Аналитический доклад Института проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге «Оценка эффективности восстановительных практик в российской правовой системе». СПб., 2024. 156 с.
3. Дамм И. А. Восстановительное правосудие в России: проблемы теории и практики // Правоприменение. 2023. Т. 7. № 2. С. 45–58.
4. Кибальник А. Г. Принцип справедливости в уголовном праве: современные вызовы и перспективы // Журнал российского права. 2024. № 3. С. 78–92.
5. Медведева С. В. Медиация и примирительные процедуры в уголовном процессе России: проблемы правового регулирования // Вестник Томского государственного университета. Право. 2023. № 48. С. 112–125.
6. Обзор судебной статистики о деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в 2023 году // Судебный департамент при Верховном Суде Российской Федерации. М., 2024.
7. Панькина И. Ю. Формы восстановительного правосудия в уголовном судопроизводстве: Учебное пособие / И. Ю. Панькина, В. В. Конин, Т. Н. Долгих — Москва: Полиграфический центр Балтийского федерального университета им. И. Канта, 2022, — 89 с.
8. Тонков Е. Е. Восстановительное правосудие и традиционная система уголовного права: возможности гармонизации // Вестник Санкт-Петербургского университета. Право. 2024. Т. 15. № 1. С. 89–104.