The article examines current issues of female crime in modern Russia from the perspective of criminological analysis. Based on statistical data from the Ministry of Internal Affairs (MVD) of the Russian Federation, judicial practice, and scientific research from 2021–2025, the structure, dynamics, and determinants of female criminal behavior are identified. Particular attention is paid to gender-specific characteristics of crimes, female victimization, and the increasing rates of economic and cybercrimes. The necessity of shifting from a punitive model of criminal policy to a gender-sensitive prevention approach is emphasized, including social, psychological, and legal support for vulnerable groups of women. Specific measures are proposed to improve the systems of crime prevention and rehabilitation.

Keywords: female crime, criminology, gender specificity, victimization, prevention, rehabilitation, social determinants, recidivism, Russia, judicial practice.

Введение

Женская преступность представляет собой не просто форму правонарушения, а социальный симптом, отражающий состояние семьи, экономики и гендерных отношений в обществе. Хотя женщины совершают меньшее количество преступлений по сравнению с мужчинами, их доля в общей структуре преступности стабильно растет. Современная женская преступность вышла за рамки традиционно «бытовых» или «эмоциональных» форм, и женщины все чаще вовлекаются в мошенничество, незаконное предпринимательство, оборот наркотиков и киберпреступления. При этом мотивация остается специфической, часто связанной с выживанием, защитой детей, бедностью и жертвенностью.

Цель настоящей статьи заключается в проведении криминологического анализа женской преступности в России за последние пять лет, выявлении ключевых тенденций и предложении научно обоснованных мер профилактики и социальной реинтеграции. Анализ строится на данных официальной статистики, судебной практики и криминологических исследований, позволяющих осмыслить феномен в контексте гендерных и социальных детерминант.

Основная часть

Анализ преступлений, совершаемых женщинами, всегда выделяется как ключевой аспект в области криминологии. Хотя женщины составляют лишь небольшую часть среди всех зафиксированных правонарушений по статистике (около 15–20 % в России, что соответствует глобальным тенденциям), внимание ученых к этой проблеме по-прежнему остается на высоком уровне. Это «обусловлено, прежде всего, уникальной природой данного вида преступности, его тесной связью с фундаментальными социальными институтами, прежде всего семьей, и существенной трансформацией в условиях меняющегося общества» [1, с.235]. Структура и динамика женской преступности в период 2021–2025 годов демонстрируют устойчивый рост. В 2021 году было осуждено 172 400 женщин, а к 2024 году этот показатель увеличился до 189 300 человек, что соответствует приросту на 9,8 % за три года [2]. Доля женщин среди всех осужденных выросла с 16,3 % в 2020 году до 18,7 % в 2024-м, что подчеркивает эволюцию их роли в криминальной среде. Классификация преступлений, совершаемых женщинами, отражает разнообразие форм: имущественные преступления доминируют с долей 58 %, включая кражи, мошенничество и мелкие хищения, часто обусловленные экономической необходимостью. Преступления против личности составляют 22 %, преимущественно в семейно-бытовой сфере, такие как убийства, побои и истязания. Экономические преступления занимают 12 %, охватывая факторинг, незаконную предпринимательскую деятельность и уклонение от уплаты налогов. Особо стоит отметить рост киберпреступлений до 5 % (увеличение на 45 % с 2021 года), включая фишинг, мошенничество в социальных сетях и участие в опасных онлайн-группах. Наркопреступления, хотя и составляют всего 3 %, часто реализуются женщинами в роли курьеров или «закладчиков», что связано с уязвимым социальным статусом.

Гендерная специфика женской преступности проявляется в мотивационной сфере и виктимности. В отличие от мужчин, женщины совершают преступления под влиянием иных факторов: экономическая необходимость мотивирует 45 % случаев, особенно при наличии детей и отсутствии работы; семейно-бытовые конфликты — 30 %, связанные с насилием, изменой или разводом; защита детей — 15 %, например, в форме убийства насильника над ребенком; зависимости (алкоголь, наркотики, азартные игры) — 10 %. Как подчеркивает Антонян Ю. М., «женщина-преступница чаще действует в состоянии аффекта под влиянием сильного эмоционального напряжения, что требует дифференцированного подхода к квалификации деяний» [3, с. 45]. Виктимность осужденных женщин высока: более 60 % из них, осужденных за убийство супруга, сами были жертвами домашнего насилия; у 40 % диагностированы признаки посттравматического стрессового расстройства (ПТСР), депрессии или иных психических нарушений; 75 % — матери-одиночки, воспитывающие детей в сложных условиях. Судебная практика все чаще учитывает виктимность как смягчающее обстоятельство, как в примере приговора Ленинского районного суда г. Уфы от 09.09.2025 по делу № 1–188/2025 [4].

Социальные и криминологические детерминанты женской преступности коренятся в социально-экономических, семейных и психологических факторах. Низкий доход ниже прожиточного минимума отмечен у 52 % осужденных женщин, безработица — у 48 %, жилищная нестабильность (проживание в съемных квартирах или у родственников) — у 40 %. Семейные обстоятельства усугубляют ситуацию: развод или раздельное проживание — у 65 %, отсутствие поддержки со стороны семьи — у 58 %, наличие малолетних детей до 14 лет — у 70 %. Психологические особенности включают низкую стрессоустойчивость (47 %), импульсивность (39 %), склонность к депрессии (35 %) и зависимость от партнера (экономическую и эмоциональную — 41 %), что усиливает риск криминализации. [5, с. 152]

Обсуждая факторы, провоцирующие женскую преступность в наше время, стоит обязательно отметить радикальные сдвиги и реформы, затронувшие практически все аспекты общественной жизни за минувшие годы. Сдвиг в сторону рыночных отношений, активное включение женщин в рабочие и производственные процессы, эволюция их общественных обязанностей и позиций — лишь часть тех трансформаций, что мы фиксируем сегодня. Однако некоторые из этих нововведений влекут за собой деструктивные эффекты, такие как рост безработицы, обвал уровня жизни, алкоголизация общества, ослабление роли семьи, нравственный упадок, и в итоге это спровоцировало всплеск правонарушений.

Особенности женской психики делают их более уязвимыми к стрессовым ситуациям: они острее реагируют на эмоциональные потрясения, поэтому то, что мужчина способен перетерпеть без особых последствий, для женщины порой оборачивается толчком к совершению противоправного акта.

Проблемы уголовно-правового и социального реагирования на женскую преступность связаны с судебной практикой и рецидивом. В 2024 году отсрочка отбывания наказания по ст. 82 УК РФ для женщин с детьми применялась в 68 % случаев условного осуждения, альтернативные меры (общественные или исправительные работы) — в 25 %, реальные сроки — в 32 %, особенно при тяжких преступлениях. Однако «». Рецидивная преступность достигает 31,4 % в течение трех лет после освобождения, обусловленная отсутствием жилья, стигматизацией, трудоустройством и психологической помощью [6, с. 404].

Направления совершенствования профилактики и реабилитации предполагают гендерно-чувствительную криминологию с обучением сотрудников МВД, судей и прокуроров гендерным аспектам, разработкой методик работы с женщинами-правонарушителями. Необходимо расширить альтернативные меры наказания, включая условное осуждение, общественные работы и реабилитационные центры для матерей с детьми. Социальная поддержка должна включать кооперативы для трудоустройства бывших заключенных, программы психологической помощи в СИЗО и колониях, а также убежища для семей в кризисе и центры помощи жертвам насилия. Правовые инициативы подразумевают принятие федерального закона о гендерно-ориентированной криминологической политике и учет виктимности как смягчающего обстоятельства, аналогично зарубежной практике.

За минувшие десять лет власти страны предпринимают ощутимые шаги для поддержки женщин в социальной сфере, обеспечения безопасности материнства и благополучия детей, повышения их социального статуса и минимизации гендерного неравенства в эволюции общества в целом. В частности, «сформировано законодательство в области социальной политики и экономики, направленное на создание основы для развития гендерно-ориентирован-ной и гендерно сбалансированной жизни. Однако имеющиеся сегодня проблемы практической реализации этих важных начинаний говорят о неэффективности предпринимаемых усилий».

В рамках инициатив по социальной поддержке для повышения статуса женщин стоит рассмотреть следующие шаги:

1. комплексную помощь от государства и общества в укреплении института материнства, а также заботу о женском здоровье на всех этапах жизни;
2. гарантии и меры защиты для наиболее подверженных рискам слоев населения, включая женщин и детей, против вредных эффектов от неравенства в доходах и социальном положении;
3. запуск федеральных и местных проектов по ликвидации нищеты и обнищания, с приоритетом на устранение угрозы роста женской доли среди бедных и безработных, а также других подобных проблем.

Как экономические инструменты для всеобщей профилактики преступлений среди женщин можно использовать: нормализацию экономической ситуации, минимизацию негативных последствий глобального финансового спада (включая ограничения, наложенные на Россию), активную борьбу с безработицей среди представительниц прекрасного пола и аналогичные действия.

Политические подходы к общей превенции женской преступности «направлены на оптимизацию работы органов власти, обеспечение равенства в социальном плане для женщин, укрепление веры населения в официальные и общественные структуры, формирование надежной системы продвижения женщин в сферу политики и руководства для тех, кто стремится применить свой потенциал» [8, с 193].

Идеологические меры общесоциального предупреждения женской преступности «должны быть сосредоточены на создании у женщин осознанного отказа от решения собственных проблем путем совершения преступления. В наше время в стране полностью отсутствует общая идеологическая основа, а этические нормы стали расплывчатыми, что провоцирует у людей ощущение уязвимости и тревоги по поводу своего завтрашнего дня» [9, с. 39].

Меры культурного характера при условии их грамотного воплощения в жизнь «способны положительно повлиять на формирование женщины, гармонично развивая ее внутренние способности и таланты. Ключевыми субъектами, в обязанности которых входит подобная деятельность, являются учреждения дополнительного образования, призванные направить интересы женщин в созидательную сторону» [10, с. 205]. Часто именно вне круга семьи, учебного заведения и трудовой деятельности представительницы прекрасного пола стремятся найти пути для воплощения своих задумок, обретения уверенности в себе, поддержки и симпатии от тех, кто разделяет их взгляды. А в ситуациях, когда альтернативные пути по той или иной причине закрыты, роль дополнительного «воспитания» за пределами дома и школы берёт на себя уличная среда со своими правилами и ценностями.

Некоторую полезную роль в предотвращении правонарушений играет использование инженерных решений, включая устройства, усложняющие акты преступлений (например, меры по техническому усилению защиты в паре с установкой на объектах систем видеонаблюдения, сигнализации тревоги и прочих элементов).

Основы специальной профилактики женской преступности реализуются уполномоченными органами (правоохранительными, социальной защиты и др.). Значительную роль играют комиссии по делам несовершеннолетних: они проводят беседы с девушками-подростками на учете, встречи с населением, работу в образовательных учреждениях и информирование через СМИ. Это способствует борьбе с преступностью как несовершеннолетних, так и взрослых женщин через воспитательное воздействие на матерей.

Критической проблемой остается семейное неблагополучие, провоцирующее женскую преступность. Необходима активизация работы государственных и общественных органов, создание механизма взаимодействия субъектов профилактики.

В индивидуальной профилактике акцент на микросоциальной среде, особенно в пенитенциарных учреждениях. Пенитенциарное и постпенитенциарное предупреждение фокусируется на социальной реабилитации (ресоциализации) осужденных женщин через карательно-воспитательные меры для личностного изменения.

Заключение

Женская преступность — это социальный сигнал о системных проблемах, таких как бедность, насилие и отсутствие поддержки, и ее нельзя анализировать в отрыве от жизненного контекста женщины. Для эффективного противодействия требуется признание гендерной специфики, переход от репрессивной к профилактической модели и внедрение комплексных мер социальной, психологической и правовой поддержки. Такой подход позволит не только снизить уровень преступности, но и обеспечить реинтеграцию женщин в общество.

Литература:

1. Солодянкина О. Ю. Женская преступность: криминологический аспект // Вестник науки. — 2025. — № 10 (91). — С. 235–243. EDN: QXDYUC
2. Состояние преступности. МВД России // https://мвд.рф/reports/ (дата обращения 12.04.2026).
3. Антонян Ю. М. Преступность среди женщин. — Москва: Российское право, 1992. — 256 с. EDN: ZQONVS
4. Приговор Ленинского районного суда г. Уфы от 09.09.2025 по делу № 1–188/2025 // https://www.klerk.ru/doc/665295/ (дата обращения 12.04.2026).
5. Кунц Е. В. Специфика причин и условий современной женской преступности // Вестник ВИПК МВД России. — 2025. — № 3 (75). — С. 151–156. EDN: GJPSGR
6. Новиков Е. Е., Темирханов М. А., Шерхов Р. Р. О некоторых проблемах уголовно-правового регулирования и практики применения отсрочки отбывания наказания (ст. 82 УК РФ) в период исполнения лишения свободы // Право и государство: теория и практика. — 2023. — № 7(223). — С. 403–406. DOI: 10.47643/1815–1337_2023_7_403 EDN: ELFLAY
7. Фоман А. А. Политический аспект борьбы с преступностью в современной России / А. А. Фоман, М. А. Фомин // Антиобщественный образ жизни и преступность молодежи: материалы Всероссийского круглого стола (16–17 сентября 2011 г.). — Ростов н/Д: ДЮИ, 2011. — С. 192–198.
8. Петин И. А. Формирование и предупреждение преступного поведения: идеологические аспекты / И. А. Петин // Российский следователь. — 2011. — № 14. — С. 39–42. EDN: NYFNTP
9. Лукаш А. В. Трудовое воспитание молодого поколения средствами культуры как фактор снижения преступности / А. В. Лукаш // Актуальные проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе: сб. материалов XIV науч.-практ. конф. (17 февраля 2017 г.): в 2 ч. Ч. 1. — Красноярск: СибЮИ МВД России, 2017. — С. 205–209.