В начале XXI века мировая экономика вступила в этап глубоких структурных изменений, при котором прежняя модель глобализации перестала восприниматься как безусловно устойчивая и универсальная. Если в эпоху «гиперглобализации» в центре внимания находились либерализация торговли, расширение транснационального производства и усиление взаимозависимости государств, то в 2020-е годы на первый план вышли иные приоритеты: экономическая безопасность, устойчивость цепочек поставок, технологический суверенитет, контроль над критически важной инфраструктурой и снижение политических рисков. Именно поэтому современная регионализация развивается не вопреки глобализации, а как ее переработанная форма. Мировая экономика не исчезает как единое пространство, но все заметнее делится на крупные макрорегионы, внутри которых концентрируются торговля, инвестиции, стандарты и производственные цепочки. По данным Всемирной торговой организации, к маю 2026 года в мире действовало 380 уведомленных региональных торговых соглашений. Проиллюстрирую это на рис. 1. Сам по себе этот факт свидетельствует о том, что государства все активнее опираются не только на универсальные глобальные правила, но и на собственные, более плотные региональные контуры сотрудничества.

Рис. 1. Количество действующих региональных торговых соглашений, 1948–2026 гг. [3]

С теоретической точки зрения регионализация может быть объяснена с опорой на несколько подходов. Во-первых, теория транзакционных издержек позволяет рассматривать ее как стремление фирм и государств минимизировать не только прямые расходы на торговлю и инвестиции, но и издержки неопределенности, связанные с санкциями, валютной нестабильностью, транспортными ограничениями, экспортным контролем и политическим давлением. Во-вторых, теория неравномерности мирового развития показывает, что в условиях усиливающейся конкуренции и асимметричного роста стран и регионов государства стремятся объединять усилия, чтобы укрепить собственные позиции, поддержать национальный бизнес и повысить конкурентоспособность. В-третьих, концепция глобальных цепочек стоимости подчеркивает, что современная мировая торговля давно перестала быть простым обменом готовыми товарами. Сегодня она представляет собой сложную систему движения сырья, компонентов, услуг, технологий и информации. По оценкам OECD, около 70 % мировой торговли связано с глобальными цепочками создания стоимости [2, c. 184]. Это означает, что хозяйственные связи остаются глубоко взаимозависимыми, но одновременно становятся крайне чувствительными к политическим и институциональным сбоям. Поэтому любой геополитический шок сегодня оказывает каскадное воздействие на мировую экономику, подталкивая компании и государства к перестройке хозяйственных связей по более устойчивому региональному принципу.

Современный этап развития мировой экономики позволяет выделить несколько типов регионализации. Первый тип — интеграционная регионализация, основанная на классических формах международной интеграции: зонах свободной торговли, таможенных союзах, общих рынках и иных институционализированных механизмах сотрудничества. Второй тип — макрорегиональная регионализация, при которой государства тяготеют к определенному крупному экономическому центру и встраиваются в формирующееся вокруг него пространство торговли, инвестиций и производства. Третий тип — геополитическая фрагментация, обусловленная уже не только экономическими, но и политическими, идеологическими, военно-стратегическими факторами. Именно этот третий тип наиболее ярко характеризует нынешний этап. Сегодня близость государств определяется не только географией, но и внешнеполитической ориентацией, технологической совместимостью, доступом к критической инфраструктуре и общностью стратегических интересов.

На мой взгляд, именно в данном аспекте проявляется ключевое отличие регионализации конца XX века от регионализации 2020-х годов. Если прежде региональная интеграция воспринималась главным образом как средство повышения экономической эффективности, то теперь она все заметнее превращается в инструмент стратегической устойчивости. Государства и компании оценивают внешнеэкономические связи уже не только по критерию цены, но и по критерию надежности, безопасности и политической приемлемости. Возникает новая логика хозяйственного поведения, в которой предпочтение отдается не самым дешевым, а наиболее устойчивым маршрутам поставок, не просто выгодным, а институционально и политически совместимым партнерам. В этом смысле современную регионализацию можно рассматривать как форму геополитического регионализма, когда участие в мировой экономике все сильнее подчиняется задачам национальной безопасности и долгосрочной устойчивости.

Одним из наиболее развитых примеров такой регионализации остается Европейский союз. ЕС давно перестал быть только торговым объединением и превратился в плотное внутреннее экономическое пространство с единым рынком, развитой системой координации политики, мощной институциональной базой и высоким уровнем взаимозависимости стран-участниц. По данным Eurostat, в 2024 году экспорт товаров между странами ЕС составил более 4 трлн евро, а в большинстве государств-членов доля внутрисоюзного экспорта колебалась в пределах от 50 % до 75 %. [1, c. 15] Однако особенно важно то, что европейская модель регионализации строится не только вокруг торговли, но и вокруг норм, стандартов и регуляторной силы. Доступ к европейскому рынку все в большей степени зависит от соответствия экологическим, технологическим, правовым и отчетным требованиям. Тем самым регионализация проявляется не только как перераспределение потоков товаров и услуг, но и как конкуренция институциональных режимов и стандартов.

Особое место в современной регионализации занимает валютно-финансовая сфера. Долгое время международные расчеты, движение капитала и резервная система мировой экономики были организованы вокруг доллароцентричной модели. Однако в условиях санкционного давления, роста внеэкономических рисков и политизации финансовой инфраструктуры многие государства стремятся снизить зависимость от внешних центров эмиссии, клиринга и расчетов. Отсюда усиливается интерес к использованию национальных валют во взаимной торговле, к созданию региональных платежных механизмов, развитию альтернативных финансовых институтов и постепенной диверсификации международных расчетов. В работе Новоселова и Фалеева выделяются несколько сценариев трансформации валютных отношений в Евразийском регионе: интернационализация региональных валют, создание международного банка с собственной валютой, формирование глобальной цифровой валюты, эволюция институтов БРИКС, ШОС и ЕС, а также использование новых расчетных инструментов в энергетической торговле. [5, c. 168–186] Это позволяет говорить о том, что регионализация охватывает не только торговлю и производство, но и финансовую архитектуру мирового хозяйства.

Тем не менее регионализация имеет и обратную сторону. Будучи рациональным ответом на кризис прежней модели глобализации, она в определенных условиях может переходить в опасную фрагментацию мирового хозяйства. По мере роста геополитической напряженности усиливаются протекционизм, санкционная практика, экспортный контроль, ограничения на доступ к технологиям и политизация торговли. По данным Всемирной торговой организации, по состоянию на октябрь 2025 года накопленный массив импортных ограничений в странах G20 охватывал 16,8 % мирового импорта против 9,9 % годом ранее. [4, c. 62] Это свидетельствует о том, что государства все чаще реагируют на внешние вызовы через селективные ограничительные меры и формирование «своих» экономических зон. Для участников блока это может повышать устойчивость, но для системы в целом означает рост дискриминации, снижение прозрачности и усиление барьеров для стран, находящихся вне крупных центров силы.

Следовательно, главный вопрос сегодня состоит не в том, сохранится ли регионализация, а в том, какой именно она будет. Возможны два основных сценария. Первый — открытый регионализм, при котором региональные форматы сочетаются с многосторонними правилами, прозрачностью и сохранением широких возможностей международного сотрудничества. Второй — жесткая блоковая фрагментация, при которой мировая экономика распадается на конкурирующие зоны, ограничивающие доступ друг друга к рынкам, технологиям и финансовым ресурсам. Более устойчивым и рациональным представляется первый вариант, поскольку именно он позволяет совместить экономическую безопасность с сохранением преимуществ международной взаимосвязанности.

Подводя итог, можно сделать вывод, что регионализация мировой экономики в условиях геополитической нестабильности является не временным отклонением, а одним из системообразующих процессов современной эпохи. Она отражает переход от модели единого глобального рынка к более сложной архитектуре мирового хозяйства, в которой возрастает роль макрорегионов, центров силы, стандартов, логистических и финансовых контуров. Будущее мировой экономики во многом зависит от того, смогут ли новые региональные структуры стать инструментом устойчивого развития, кооперации и взаимной адаптации или же превратятся в механизм дальнейшего раскола мира. Именно от этого зависит не только динамика международной торговли и инвестиций, но и общая конфигурация мирового хозяйства в XXI веке.

Литература:

1. Intra-EU trade in goods — main features. — Текст: электронный // Eurostat: [сайт]. — URL: https://ec.europa.eu/eurostat/statistics-explained/SEPDF/cache/26044.pdf (дата обращения: 17.05.2026).

2. OECD Supply Chain Resilience Review: Navigating Risks. — Текст: электронный // OECD: [сайт]. — URL: https://www.oecd.org/content/dam/oecd/en/publications/reports/2025/06/oecd-supply-chain-resilience-review_9930d256/94e3a8ea-en.pdf (дата обращения: 17.05.2026).

3. Regional Trade Agreements Database. — Текст: электронный // WTO: [сайт]. — URL: https://rtais.wto.org/UI/PublicMaintainRTAHome.aspx (дата обращения: 17.05.2026).

4. Report on G20 trade measures. — Текст: электронный // WTO: [сайт]. — URL: https://www.wto.org/english/news_e/news_docs/32nd_WTO_Report_on_G20_Trade_Measures.pdf (дата обращения: 17.05.2026).

5. Новоселов, А. С. Трансформация валютно-финансовых инструментов рынка в условиях регионализации мировой экономики / А. С. Новоселов, А. В. Фалеев. — Текст: непосредственный // Пространственная экономика. — 2023. — № 1. — С. 168–186.

6. Хейфец, Б. А. Геополитический регионализм и новая регионализация мировой экономики / Б. А. Хейфец. — Текст: непосредственный // Вестник международных организаций. — 2024. — № 4. — С. 7–22.

7. Чикова, А. Е. Глобальная регионализация как основа развития мировой экономики / А. Е. Чикова. — Текст: непосредственный // Право и управление. XXI век. — 2024. — № 20(2). — С. 91–101.