Оценивая исторический генезис правовой регламентации дарения, нельзя не отметить, что наиболее радикальная трансформация рассматриваемого института в отечественном праве, вне всякого сомнения, была инициирована революционными событиями 1917 года.

Представляется логичным начать анализ развития договора дарения в исследуемый исторический промежуток с того, что формирование принципиально новой государственности, а именно Советского Союза, сопровождавшееся демонтажем имперской правовой системы и тотальным огосударствлением средств производства, повлекло за собой беспрецедентное сжатие имущественных правомочий граждан вновь образованного государства.

Представляется, что в рассматриваемый период фактически, возможность свободно распоряжаться даже тем незначительным объёмом благ, что сохранялся у населения, была не просто урезана, а в ряде аспектов сведена к юридическому минимуму.

Так, своеобразным итогом указанной выше тенденции, как видится, послужило издание Декрета ВЦИК от 27 апреля 1918 года, который в свою очередь полностью ликвидировал институт наследственного правопреемства [1].

Следует отметить, что в целях предотвращения очевидных попыток обойти данный запрет посредством прижизненного отчуждения активов с использованием института дарения, законодатель предпринял весьма предсказуемый и симметричный шаг, выразившийся в принятии в мае того же года Декрета «О дарениях», что, по своей сути, заблокировало легальную возможность безвозмездного перехода права собственности в обход новых установленных правил [2].

Соответственно, ключевой новеллой упомянутого выше акта выступило установление жёсткого стоимостного порога для предмета сделки, что само по себе являлось беспрецедентным шагом для классической цивилистики.

В частности, в рассматриваемом случае безвозмездное отчуждение имущества, чья стоимость превышала 10 тысяч рублей, объявлялось ничтожным, в то время как для сделок в диапазоне от одной до десяти тысяч рублей требовалась сложная процедура легитимизации, которая представляла собой либо получение судебной санкции, либо совершение нотариального действия под угрозой той же недействительности.

Обращаясь к доктринальному осмыслению и букве закона того периода, можно констатировать, что отечественный законодатель сознательно моделировал соглашение о даре исключительно как реальную конструкцию, причём объектный состав был ограничен сугубо индивидуально-определёнными вещами.

Рассмотренное выше доктринальное усечение функционала дарения, как представляется, всецело коррелировало с господствующей идеологической парадигмой, для которой безвозмездное обогащение в сколько-нибудь значимых масштабах являлось абсолютно недопустимым феноменом.

Продолжая рассмотрения истории развития института дарения в советский период развития государства, стоит отметить, что следующим этапом в развитии анализируемой договорной формы стало вступление в силу первого кодифицированного акта, объединившего в себе разрозненные гражданские правовые нормы, а именно Гражданского кодекса РСФСР.

Показателен тот факт, что весь массив нормативного материала, касающегося дарения, оказался сконцентрирован в одной-единственной статье, помещённой в раздел об обязательствах из договоров, что наглядно иллюстрирует предельное усечение рассматриваемой конструкции [3].

Заслуживает отдельного упоминания то обстоятельство, что изначальная редакция упомянутой статьи, по сути, повторяла собой базовые положения Декрета «О дарениях», предполагая тем самым императивный запрет на дарение вещей дороже 10 тысяч рублей.

Тем не менее динамика правового развития привела к тому, что Декретом ВЦИК и СНК РСФСР от 4 октября 1926 года обозначенные ранее стоимостные барьеры были упразднены отечественным законодателем рассматриваемого периода.

Примечательно, что в модифицированном варианте измененной статьи ГК РСФСР законодатель счёл необходимым предписать обязательное нотариальное удостоверение для договоров безвозмездной уступки имущества на сумму, превышающую одну тысячу рублей, при несоблюдении чего сделка могла быть признана недействительной.

При этом нельзя не упомянуть тот факт, что помимо специальных предписаний, на дарение распространялись и универсальные правила о форме сделок, зафиксированные в ст. 136 ГК РСФСР, что вполне закономерно в силу природы дарения как гражданско-правовой сделки.

Как представляется, качественный сдвиг в регулировании рассматриваемого института произошёл с введением в действие Гражданского кодекса РСФСР 1964 года, который, в отличие от предыдущей установленной редакции, впервые структурировал нормативный материал в обособленной 23-й главе, однако, состоящей в то же время всего из двух статей [4].

Если проанализировать ст. 256 указанного выше акта, то можно сделать вывод, что законодателем, наконец, предпринята попытка введения в отечественный закон первичной легальной дефиниции договора дарения, понимаемого в свою очередь, как сделку по безвозмездной передачи имущества в собственность.

Характерно, что в более поздний хронологический период, а именно после издания Указа Президиума Верховного Совета РСФСР от 28 мая 1986 года, отечественный законодатель в очередной раз ужесточило требования к оформлению сделок по дарению имущества, распространив режим обязательного нотариального удостоверения на договоры дарения строительных материалов [5].

Как представляется аргументация законодателя, заложенная в свою очередь в рассматриваемом указе, была продиктована намерением пресечь систематические хищения стройматериалов и их последующую нелегальную реализацию под видом безвозмездных сделок.

Вследствие изложенного, соответственно в действующий ГК РСФСР была внесена ст. 139, предписывавшая в свою очередь нотариальную форму для подобных сделок, за исключением случаев, когда передача материалов могла быть определенным образом подтверждена документами, подтверждавшими их изначальное приобретение в розничной сети или иной организации, а соответственно, легальным образом.

Подводя итог вышеизложенному необходимо отметить, что законодатель так и не отошёл от восприятия дарения как потенциально опасной сделки, сохранив его реальный характер, что в конечном счёте привело не к эволюции, а к функциональному усечению рассматриваемого правового института.

Литература:

1. Декрет ВЦИК от 27 апреля 1918 г. «Об отмене наследования» // СУ РСФСР. 1922. № 71. Ст. 904.
2. Декрет ВЦИК от 22 мая 1918 г. «О дарениях» // СУ РСФСР. 1918. № 43. Ст. 525.
3. Черепахин Б. Б. Труды по гражданскому праву (классика российской цивилистики). М., 2001. С. 17.
4. Гражданский кодекс РСФСР (утв. ВС РСФСР 11.06.1964) // Ведомости ВС РСФСР. 1964. № 24. Ст. 407.
5. Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 28 мая 1986 года // Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1986. № 23. С. 638.