Институт банковской тайны традиционно рассматривается как право, вытекающее из конституционных положений о неприкосновенности частной жизни, о личной и семейной тайне. Согласно положениям ст. 857 Гражданского кодекса РФ, банковская тайна включает сведения о банковском счёте и вкладе, операциях по счёту, а также о клиенте. В то же время по справедливому замечанию Грачева С. А., конкретизированный перечень сведений, содержащих банковскую тайну, не установлен законом и актами Банка России, ввиду чего банки самостоятельно исходят из его определения [3, С.12].

В соответствии с гражданским законодательством сведения, составляющие банковскую тайну, могут быть переданы в бюро кредитных историй на законных основаниях, а также — в предусмотренных законом случаях — государственным органам и должностным лицам. Иными словами, право на банковскую тайну может быть ограничено законом.

Аналогичные положения закреплены в ст. 26 Федерального закона от 02.12.1990 № 395–1 «О банках и банковской деятельности». Специальное законодательство исходит из того, что сохранение банковской тайны является обязанностью служащих банков, если иное не предусмотрено федеральным законом. Указывается, что сведения, составляющие банковскую тайну, помимо самих клиентов, могут предоставляться судам, органам предварительного расследования, иным правоохранительным органам, налоговым органам, а также другим государственным органам в случаях проведения проверок, связанных с государственной службой, избирательным процессом или банкротством, а также при осуществлении деятельности по противодействию отмыванию доходов и коррупции — органам финансового контроля.

Таким образом, предоставление сведений, содержащих банковскую тайну, органам финансового контроля является лишь одним из оснований ограничения данного права. В данном случае следует исходить из положений ст. 55 Конституции Российской Федерации, допускающих ограничение прав и свобод человека и гражданина в той мере, в какой это необходимо для защиты основ конституционного строя, обеспечения обороны и безопасности государства, охраны нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц.

Таким образом, передача государственным органам сведений, составляющих банковскую тайну, в рамках публично-правового регулирования в целом представляется обоснованной, поскольку направлена на защиту публичных интересов и не должна использоваться в целях, противоречащих безопасности государства и его граждан. Противодействие легализации преступных доходов и финансированию терроризма (ПОД/ФТ), будучи одним из приоритетных направлений государственной политики, напрямую связано с охраной основ конституционного строя и обеспечением национальной безопасности.

Вместе с тем в рассматриваемой сфере объективно возникает конфликт между публичными интересами государства, реализуемыми через механизмы финансового контроля в системе ПОД/ФТ, и частноправовыми интересами субъектов предпринимательской деятельности, заинтересованных в сохранении конфиденциальности банковских операций. Как отмечает И. Ю. Кулагин, институт банковской тайны формировался изначально именно как частноправовой институт, но под влиянием международного права и деятельности таких организаций как ОЭСР и ФАТФ, этот частноправовой институт подвергся влиянию публичной сферы [5, С.34]. В сфере финансового контроля разработка требований ФАТФ способствовала внедрению на национальном уровне комплаенс-контроля и активное вовлечения банков в деятельность и информационное взаимодействие с государственными органами по вопросам ПОД/ФТ [6, С.331].

Учитывая значимость публичного интереса, не следует нивелировать значение частноправового интереса на сохранение банковской тайны. Частный интерес носит легитимный характер, поскольку раскрытие информации о движении денежных средств, а также применение банками необоснованных ограничительных мер в рамках процедур финансового мониторинга (отказ в проведении операции, ограничение доступа проведению платежей, запрос информации о проводимой операции, и др.) способны оказывать негативное влияние на деловую репутацию хозяйствующих субъектов, их взаимоотношения с контрагентами и, в конечном счёте, на стабильность осуществления предпринимательской деятельности. По справедливому замечанию Восканян Р. О. и Вольдимарова Н. Г., особенно актуальна проблема разглашения банковской тайны в условиях цифровизации экономики и развития онлайн-банкинга, когда сведения о счетах и операциях клиентов банков используются для совершения мошеннических действий [2, С.38].

Дополнительные вопросы вызывает и сама модель функционирования системы ПОД/ФТ, в которой контроль не исключает вовлечения добросовестных субъектов в процедуры проверок и временные ограничения распоряжения денежными средствами. В результате, для добросовестных субъектов предпринимательской деятельности последствия контрольных мер с учетом налагаемых ограничений влечет более высокие негативные риски, чем реализация контроля в иных сферах государственного регулирования.

Указанный дисбаланс интересов, с одной стороны, обусловленный необходимостью обеспечения прозрачности финансовых потоков, а с другой — потребностью в свободном осуществлении предпринимательской деятельности, может привести к снижению уровня доверия к банковской системе со стороны предпринимателей. Одним из косвенных последствий этого может выступать переориентация части добросовестных субъектов на альтернативные инструменты хранения и перемещения активов, в том числе криптовалюты и виртуальные активы уровень контроля за которыми существенно ниже, а риски, согласно национальной оценке рисков в сфере отмывания доходов, высокие [7].

Таким образом, выявленная проблема не ограничивается рамками института банковской тайны, а затрагивает эффективность функционирования всей системы финансового мониторинга. Взаимообусловленность в данном случае проявляется в том, что передача информации, содержащей банковскую тайну, не должна полечь для добросовестного и законопослушного субъекта предпринимательской деятельности последствия, ущемляющие его репутацию, наносящие убыток и препятствующие осуществлению им дальнейшей хозяйственной деятельности. В связи с этим достижение баланса публичных и частных интересов должно рассматриваться в качестве одного из ориентиров совершенствования механизма ПОД/ФТ.

Прежде всего, передача сведений, составляющих банковскую тайну, государственным органам должна осуществляться при условии минимизации коррупциогенных рисков, что предполагает чёткую регламентацию оснований, порядка и пределов такого раскрытия.

Кроме того, на субъектов, получающих доступ к соответствующей информации, включая должностных лиц Росфинмониторинга, возлагается обязанность по сохранению банковской тайны и ответственность за ее разглашение на основании ст. 26 Федерального закона от 02.12.1990 № 395–1, включая обязанность по возмещению нанесенного ущерба. Такой механизм, как представляется, направлен на обеспечение баланса публичных и частных интересов, однако практика по его применению не распространена. Неоднозначность в то же время вызывают исключения из обязанности по неразглашению банковской тайны Росфинмониторингом.

В частности, исключением выступает право передавать информацию в правоохранительные органы и налоговые органы при наличии оснований, свидетельствующих о фактах ОД/ФТ. Однако судебное толкование пошло по пути расширения перечня органов, которым может быть передана соответствующая информация. К примеру, к ним отнесена Прокуратура РФ [1]. Судами также признается законной передача информации, содержащей банковской тайну, в Минюст России [4], хотя в ст. 8 Федерального закона от 07.08.2001 № 115-ФЗ соответствующее основание прямо не предусмотрено. Как представляется, в обеспечение принципа законности требуется установление исчерпывающего перечня субъектов, которым могут быть переданы соответствующие данные, с учетом того, что основания по передаче сведений, содержащих банковскую тайну, устанавливаются законом.

Одновременно необходимо исключить возможность необоснованной инициации контрольно-надзорных мероприятий и применение ограничительных мер в отношении добросовестных субъектов предпринимательской деятельности, поскольку действующее законодательство с учетом положений ст. 7 Федерального закона от 07.08.2001 № 115-ФЗ устанавливает широкие правомочия для банка как агента финансового мониторинга. Согласно законодательству о ПОД/ФТ, ограничения могут налагаться в зависимость от меры от 5 до 30 дней.

Представляется принципиально важным, чтобы процедуры финансового контроля не приобретали характер фактического препятствия осуществлению хозяйственной деятельности. Применение мер в рамках ПОД/ФТ должно быть соразмерным выявленным рискам и не приводить к блокированию текущей деятельности хозяйствующих субъектов без достаточных на то оснований и надлежащего обоснования. В противном случае финансовый контроль утрачивает свою превентивную и защитную функцию и трансформируется в фактор негативного воздействия на экономическую деятельность, что может выражаться в снижении деловой активности, ухудшении финансового положения субъектов предпринимательства и, в крайних случаях, их банкротстве. В этой связи целесообразно дальнейшее развитие риск-ориентированного подхода при применении мер финансового мониторинга и ускорению сроков проверки субъекта, на которого наложены ограничения. Также необходимо обеспечить возможность проведения расчетов по постоянным статьям расходов предпринимателей, поскольку основной интерес субъектов предпринимательства во взаимодействии с банками заключается в эффективной реализации расчетов с контрагентами, безопасного хранения и беспрепятственного движения денежных средств.

Литература:

1. Апелляционное определение СК по административным делам Московского городского суда от 05 декабря [электронный ресурс] — Режим доступа. — URL: 2023 г. по делу № 33а-7432/2023 https://arbitr.garant.ru/#/document/338508058(дата обращения 21.03.2026).
2. Восканян Р. О., Вольдимарова Н. Г. Проблемы регламентации уголовной ответственности за незаконные получение и разглашение коммерческой, налоговой и банковской тайны // Безопасность бизнеса. — 2021. — № 3. — С. 34–39.
3. Грачев С. А. Банковская тайна в уголовном судопроизводстве: коллизии толкования и правоприменения // Российский следователь. — 2021. — № 8. — С. 11–15.
4. Кассационное определение СК по административным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции [электронный ресурс] — Режим доступа. — URL: от 17 января 2024 г. по делу № 8а-36679/2023 https://arbitr.garant.ru/#/document/338114884 (дата обращения 21.03.2026).
5. Кулагин, И. Ю. Банковская тайна и ФАТФ / И. Ю. Кулагин // Наука XXI века: актуальные направления развития. — 2024. — № 2–2. — С. 329–333. С.331.
6. Кулагин И. Ю. Некоторые исторические и правовые аспекты зарождения, становления и кризиса института банковской тайны // Международное публичное и частное право. — 2025. — № 1. — С. 32–36.
7. Национальная оценка рисков легализации (отмывания) преступных доходов 2021–2022 гг. [электронный ресурс] — Режим доступа. — URL: https://www.fedsfm.ru/fm/nor (дата обращения 21.03.2026).