Введение
Антимонопольное право традиционно рассматривается как один из ключевых институтов рыночной экономики, призванный защищать конкуренцию и обеспечивать благосостояние потребителей. Однако в последние годы как в России, так и за рубежом наблюдается устойчивая тенденция использования конкурентного законодательства в качестве инструмента для достижения целей, далеких от его первоначального предназначения. Этот феномен, получивший в доктрине название «политическая инструментализация», представляет собой серьезную угрозу для правовой определенности и независимости регуляторов [4].
Цель настоящей статьи — выявить сущностные характеристики политической инструментализации антимонопольного права, определить ее формы и проанализировать последствия для правовой системы на примере Российской Федерации и зарубежных государств.
Изложение основного материала. Проблема использования правовых инструментов для целей, не совпадающих с их телеологическим назначением, имеет глубокие корни в теории права. Применительно к конкурентному праву особую значимость приобретает разграничение между легитимной промышленной политикой и деструктивной инструментализацией.
Как отмечает профессор Оксфордского университета А. Эзрачи, политическая инструментализация представляет собой «внешнее вмешательство, которое обходит независимый голос агентства, часто неструктурированным образом, не предусмотренным законодательством. Будучи ориентированной на результат, она часто игнорирует аналитическую целостность оценки конкуренции и искажает правоприменительные результаты» [4]. В таких случаях антимонопольные нормы и институты превращаются из инструмента экономического регулирования в средство реализации политической повестки, оказания давления на неугодных субъектов, проведения протекционистской политики или кадровых чисток в регуляторах.
Важным теоретическим вкладом в понимание данного феномена стала концепция «идеологического захвата», предложенная в современной политико-правовой науке. В отличие от традиционного понимания регуляторного захвата (когда бизнес лоббирует свои интересы), идеологический захват происходит, когда эксперты разрабатывают нормативные рамки, которые маргинализируют важные общественные ценности даже при отсутствии прямого лоббизма [7]. Этот подход позволяет понять, как определенные идеологические установки могут подменять собой публичный интерес в антимонопольном правоприменении.
В российской правовой науке проблема соотношения экономических и политических начал в конкурентном регулировании также привлекает внимание исследователей. Н. А. Галстян справедливо указывает, что прямое использование экономического подхода для регулирования конкуренции в политике затруднительно, поскольку связано с методологическими и правовыми проблемами, требующими определения дополнительных средств правовой защиты политической конкуренции [1]. Данный вывод важен для понимания границ применения антимонопольного инструментария.
Анализ зарубежной практики позволяет выделить несколько типичных форм политической инструментализации антимонопольного права, которые представляют интерес для сравнительно-правового исследования.
В Великобритании ярким примером стало давление правительства на Управление по конкуренции и рынкам (CMA) с целью изменения его правоприменительной практики в пользу «повестки роста». Как отмечается в литературе, правительство лейбористов пошло на беспрецедентный шаг, назначив бывшего главу Amazon UK Дугласа Гарра руководителем CMA и потребовав от регулятора «недвусмысленно отражать необходимость повышения привлекательности Великобритании как направления для международных инвестиций» [5]. Такое вмешательство подрывает фундаментальные принципы верховенства права, поскольку закон должен применяться предсказуемо и независимо от смены политической конъюнктуры. Как подчеркивает лорд Бингем в классической работе о верховенстве права, «вопросы юридических прав и обязанностей должны обычно разрешаться путем применения закона, а не посредством осуществления дискреции» [11].
В Соединенных Штатах Америки инструментализация проявилась наиболее ярко в период смены администраций. Показательным стало дело о слиянии Hewlett Packard Enterprise и Juniper Networks. Профессор Роджер П. Алфорд, занимавший должность заместителя помощника генерального прокурора в антимонопольном дивизионе Министерства юстиции, свидетельствовал перед Конгрессом о том, что одобрение этой сделки, несмотря на возражения профессиональных сотрудников, стало результатом давления лоббистов, связанных с администрацией Трампа [6]. По его словам, «лоббисты повсеместно участвуют на всех уровнях Министерства юстиции, пытаясь влиять на результаты не на основе существа дела, а на основе отношений, которые эти лоббисты имеют с конкретными лицами у власти» [6].
Еще одним тревожным сигналом стало решение администрации Трампа об увольнении членов Федеральной торговой комиссии (FTC) — Алаварро Бедойи и Ребекки Слотер, которые были назначены предыдущей администрацией. Федеральный судья Лорен Алихан, признавшая эти увольнения незаконными, охарактеризовала их как попытку превратить FTC в «подчиненное агентство, подверженное прихотям президента и полностью лишенное автономии» [6].
В Российской Федерации проблема политической инструментализации антимонопольного права имеет свою специфику, обусловленную как особенностями правовой системы, так и структурой экономики.
Федеральный закон от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» закрепляет достаточно широкие полномочия антимонопольного органа. В частности, глава 3 Закона устанавливает запреты на ограничивающие конкуренцию акты и действия федеральных органов исполнительной власти, органов государственной власти субъектов РФ и органов местного самоуправления [2]. Формально это создает механизм защиты конкуренции от вмешательства со стороны государства.
Однако, как отмечается в научной литературе, существует проблема комплексного подхода к защите политической конкуренции. Политическая конкуренция сегодня «опосредованно является объектом административно-правового регулирования, которое охватывает лишь некоторые стороны избирательных процедур, составляющих незначительную часть всего объема конкурентных отношений в политике» [1].
Особого внимания заслуживает тенденция использования антимонопольного инструментария для решения задач промышленной политики и протекционизма. Современные исследователи фиксируют «регуляторный крен» в антимонопольной политике, проявляющийся в «подмене позитивного анализа нормативным, а также в реализации промышленной политики с помощью антимонопольных инструментов» [3]. Как отмечают С. Б. Авдашева и А. Е. Шаститко, конкурентная политика должна быть направлена на защиту конкуренции, а не на достижение иных целей [9]. Это создает риск того, что защита конкуренции становится не самоцелью, а средством достижения иных, политически обусловленных задач.
Показательным примером может служить правоприменительная практика в отношении цифровых платформ. С одной стороны, усиление внимания к цифровым рынкам отражает общемировую тенденцию. С другой стороны, существует опасность использования антимонопольного преследования в качестве инструмента протекционизма или административного давления на неугодные компании. В этом контексте важным представляется разъяснительная работа ФАС России, направленная на формирование единообразной практики применения законодательства [8].
Политическая инструментализация антимонопольного права влечет за собой ряд негативных последствий системного характера.
Во-первых, подрывается принцип независимости регулятора. Как отмечает А. Эзрачи, «доверие общества к предсказуемости и справедливости правоприменения в сфере конкуренции может не пережить политического вмешательства» [4]. Когда решения принимаются не на основе закона и экономического анализа, а под влиянием политической конъюнктуры, это дискредитирует сам институт.
Во-вторых, возникает правовая неопределенность для бизнеса. Предсказуемость правоприменения является фундаментальным требованием верховенства права [11]. Если регулятор меняет свою политику в зависимости от смены правительства, как это наблюдается в США и Великобритании, компании лишаются возможности долгосрочного планирования [5].
В-третьих, создаются предпосылки для международных конфликтов. Использование антимонопольного права как инструмента экономического давления или торговой войны подрывает ту общую «конкурентно-правовую языковую среду», которая формировалась десятилетиями и обеспечивала предсказуемость трансграничных сделок [4].
Наконец, существует риск дискредитации самой идеи защиты конкуренции. Если общество видит, что антимонопольное право используется для сведения политических счетов или защиты национальных лидеров в ущерб потребителям, доверие к этому правовому институту падает. Исследования показывают, что непродуманные антимонопольные меры могут приводить к антиконкурентным последствиям [10].
Заключение
Политическая инструментализация антимонопольного права представляет собой сложный и многогранный феномен, угрожающий основам правового регулирования рыночной экономики. Проведенный анализ позволяет сделать вывод о том, что ключевой проблемой является не сама по себе возможность учета публичных интересов в конкурентной политике, а неструктурированное, непрозрачное и неправовое вмешательство в деятельность регуляторов.
Российская Федерация, как и другие государства, сталкивается с вызовами, связанными с необходимостью балансирования между защитой конкуренции и реализацией промышленной политики. Важно, чтобы любые отступления от стандартных антимонопольных процедур осуществлялись в четких правовых рамках, с соблюдением принципов прозрачности и обоснованности.
Представляется, что дальнейшее развитие антимонопольного права должно идти по пути укрепления институциональной независимости регуляторов, повышения прозрачности правоприменения и методологической строгости экономического анализа. Только при этих условиях антимонопольное право сможет выполнять свою основную функцию — защиту конкуренции как блага для потребителей и общества в целом.
Литература:
1. Галстян Н. А. К вопросу об «антимонопольном» регулировании политической конкуренции: конституционно-правовые аспекты / Н. А. Галстян // Антиномии. — 2022. — Т. 22. — Вып. 2. — С. 40–61. — DOI: 10.17506/26867206_2022_22_2_40.
2. Федеральный закон от 26.07.2006 № 135-ФЗ (ред. от 24.06.2025) «О защите конкуренции» (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.09.2025) // Собрание законодательства РФ. — 2006. — № 31 (1 ч.). — Ст. 3434.
3. Ионкина К. А. Антитраст больше не антитраст? Тенденции конкурентной политики и антимонопольного правоприменения / К. А. Ионкина, А. Н. Морозов // Экономическая политика. — 2025. — Т. 20. — № 4. — С. 8–29.
4. Ezrachi A. The Political Instrumentalisation of Competition and Antitrust Enforcement // Oxford Law Blogs. — 12 November — 2025. — URL: https://blogs.law.ox.ac.uk/oblb/blog-post/2025/11/political-instrumentalisation-competition-and-antitrust-enforcement (дата обращения: 22.02.2026).
5. Shumilo V. How Politicising the UK‘s CMA Threatens the Rule of Law // Harvard Undergraduate Law Review. Spring 2025. URL: https://hulr.org/spring-2025/how-politicising-the-uks-cma-threatens-the-rule-of-law (дата обращения: 22.02.2026).
6. U. S. House Judiciary Committee. At Subcommittee Hearing, Former Trump Administration Official Explains How Antitrust Enforcement in America Has Become Corrupt and Politicized. 16 December 2025. — URL: https://democrats-judiciary.house.gov/media-center/press-releases/at-subcommittee-hearing-former-trump-administration-official-explains-how-antitrust-enforcement-in-america-has-become-corrupt-and-politicized-and-americans-are-paying-the-price (дата обращения: 22.02.2026).
7. Hertel-Fernandez A. What Is Ideological Capture and How Do We Measure It? Using Antitrust Reform to Understand Expert–Public Cleavages / A. Hertel-Fernandez, S. Naidu, A. Reich, C. Young // Perspectives on Politics. Cambridge University Press. — 2025. — DOI: 10.1017/S1537592724001563.
8. Письмо ФАС России от 14.07.2025 № ТН/65638/25 «О разъяснении антимонопольного законодательства» // СПС «Гарант».
9. Авдашева С. Б. Конкурентная политика: состав, структура, система / С. Б. Авдашева, А. Е. Шаститко // Современная конкуренция. — 2010. — № 1. — С. 5–20.
10. Шаститко А. Е. Антиконкурентные последствия антимонопольной политики: кейс мобильных операторов / А. Е. Шаститко, Н. С. Павлова // Вопросы государственного и муниципального управления. — 2021. — № 2. — С. 7–33.
11. Bingham T. The Rule of Law. London: Allen Lane, 2010. — 213 p.
