The purpose of the research is to address current problems in defining the subject of corruption crimes in modern criminal law of Russia. The authors analyze existing approaches to understanding the special subject of bribery receipt, identify gaps in legal regulation and law enforcement practice.

Based on the analysis of judicial practice and theoretical research, the paper examines cases of qualifying actions of individuals who actually possess organizational and administrative or managerial functions but are not formally classified as officials. Special attention is paid to the problems of distinguishing between corruption and economic crime compositions.

The methodological basis of the research includes the formal legal method, comparative legal analysis, and systematic approach. The paper substantiates the need to expand the concept of the subject of corruption crime considering modern realities.

The practical significance of the research lies in formulating proposals to improve criminal legislation in the field of anti-corruption. The authors conclude that it is necessary to include individuals who actually perform managerial functions in the interests of public authority, as well as those acting on behalf of a legal entity performing public authority functions, among the subjects of corruption crimes.

The research yielded the following conclusions:

Narrow interpretation of the concept of the subject of corruption crimes in current legislation was revealed, limiting the circle of responsible parties only to officials.

Problematic aspects of qualifying actions of individuals with actual managerial functions but not formally classified as officials were identified.

Main law enforcement conflicts arising in qualification of corruption acts by medical workers and employees of similar institutions were determined.

The need to expand the concept of the subject of corruption crime considering actual functions performed and public authority interests was revealed.

The expediency of including individuals who actually perform managerial functions in the interests of public authority, regardless of their formal status, among the subjects of corruption crimes was substantiated.

The need for additional investigative actions to accurately determine the nature of the actions of the bribe recipient and their focus on ensuring public authority interests was emphasized.

Keywords: corruption, corruption crime, subject of crime, official, bribery receipt, managerial functions, law enforcement practice, anti-corruption, criminal legal qualification, special subject.

Введение

Коррупция — негативное явление, присущее любому государству, которое связано с проявлением человеческих пороков, прорывающихся вопреки огромному количеству моральных и правовых запретов.

Коррупция (лат. corruption — подкуп) определяется как преступная деятельность, которая заключается в использовании должностными лицами властных полномочий для личного обогащения. Определение corrumpire в римском праве понималось как «разрушать, ломать, подкупать» и являлось противоправным действием в отношении должностных лиц [13, с. 137].

В современной России понятие коррупции дано в ст. 1 Федерального закона от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции», которая определяет ее как злоупотребление служебным положением, дача взятки, получение взятки, злоупотребление полномочиями, коммерческий подкуп либо иное незаконное использование физическим лицом своего должностного положения вопреки законным интересам общества и государства в целях получения выгоды в виде денег, ценностей, иного имущества или услуг имущественного характера, иных имущественных прав для себя или для третьих лиц либо незаконное предоставление такой выгоды указанному лицу другими физическими лицами; совершение вышеуказанных деяний от имени или в интересах юридического лица [6].

Одними из самых распространенных уголовно-наказуемых коррупционных деяний являются получение и дача взятки. Эти доводы подтверждаются данными судебной статистики, согласно которой в 2024 году судами было рассмотрено 2 122 дела по статье 290 Уголовного Кодекса РФ (далее по тексту — УК РФ) (получение взятки), 3 890 дел — по статье 291 УК РФ (дача взятки), 3 435 дел — по статье 291.2 УК РФ (мелкое взяточничество) [11].

Методы исследования составляют формально-юридический, сравнительно-правовой анализ и системный подход.

Научная дискуссия

Решающим аспектом в деятельности по расследованию преступлений, привлечению виновного лица к ответственности и назначению справедливого наказания служит правильная квалификация содеянного.

Вопросы существа уголовно-правовой оценки коррупционных деяний и проблемы их доказывания неоднократно рассматривались в отечественной правовой науке. В работах Рарог А. И. [9], Аглямовой Г. М. [1], Боркова В. Н. [3], сформированы ключевые признаки субъекта должностных преступлений.

Между тем, дискуссии о субъекте коррупционных преступлений не утихают. А в условиях противоречивой следственно-судебной практики приобретают особую актуальность.

Дело в том, что существенных противоречий не возникает, когда коррупционное преступление совершено лицами, субъектные характеристики которых в той или иной степени совпадают с определением должностного лица, указанного в примечании к ст. 285 УК РФ.

Как отмечает Волков Ф. С., кроме общих показателей субъекта преступления (физическая природа, возраст и вменяемость) закон устанавливает дополнительные (специальные) признаки: это должностное лицо, обладающее одним из трех обязательных признаков, перечисленных в примечании 1 к статье 285 УК РФ (наличие функций представителя власти, выполнение организационно-распорядительных или административно-хозяйственных функций) [5].

Однако преобладающая в практике и теории трактовка организационно-распорядительных, административно-хозяйственных функций не отражает в полной мере круг лиц, наделенных управленческой функцией, присущей должностному лицу, как субъекту коррупции. Кроме того, существо коррупции в условиях трансформации преступности, криминализации различных бытовых сфер жизни граждан, зачастую не требует наличия у преступника прямых управленческих полномочий.

В соответствии с ч. 1 ст. 290 УК РФ, уголовно-наказуемым деянием является получение должностным лицом, иностранным должностным лицом либо должностным лицом публичной международной организации лично или через посредника взятки в виде денег, ценных бумаг, иного имущества либо в виде незаконных оказания ему услуг имущественного характера, предоставления иных имущественных прав (в том числе когда взятка по указанию должностного лица передается иному физическому или юридическому лицу) за совершение действий (бездействие) в пользу взяткодателя или представляемых им лиц, если указанные действия (бездействие) входят в служебные полномочия должностного лица либо если оно в силу должностного положения может способствовать указанным действиям (бездействию), а равно за общее покровительство или попустительство по службе [12].

Часть 1 ст. 291 УК РФ закрепляет ответственность за дачу взятки специальному субъекту, указанному в ст. 290 УК РФ. Такая же характеристика взяткополучателя предусмотрена и в иных статьях, разница лишь в том, что в ст. 291.1 УК РФ лицо выступает посредником для передачи взятки специальному субъекту, а ст. 291.2 УК РФ характеризует меньший размер взятки всё тому же специальному субъекту.

То есть в статье 290 УК РФ, которая является отправной точкой для остальных перечисленных статей, закрепляются признаки специального субъекта, а именно: должностное лицо, иностранное должностное лицо либо должностное лицо публичной международной организации.

Таким образом, свойства указанного специального субъекта распространяются и на иные составы преступлений. Однако, полагаем, такое толкование специального субъекта является слишком узким.

На первый взгляд, даже Пленум Верховного Суда РФ в своем Постановлении от 09 июля 2013 года № 24 [7] не расширил понимание субъекта, а, по сути, оставил его таким же, каким его закрепил УК РФ. Однако в другом своем Постановлении от 30 ноября 2017 года № 48, субъект по ч. 3 ст. 159 УК РФ (мошенничество, совершенное лицом с использованием своего служебного положения) расширен, так как к нему законодатель относит должностных лиц, обладающих признаками, предусмотренными пунктом 1 примечаний к статье 285 УК РФ, государственных или муниципальных служащих, не являющихся должностными лицами, а также иных лиц, отвечающих требованиям, предусмотренным пунктом 1 примечаний к статье 201 УК РФ (например, лицо, которое использует для совершения хищения чужого имущества свои служебные полномочия, включающие организационно-распорядительные или административно-хозяйственные обязанности в коммерческой организации) [8].

Больше всего обращает на себя внимание формулировка «иные лица, отвечающие требованиям, предусмотренным пунктом 1 примечаний к статье 201 УК РФ», то есть лица, выполняющие организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции и т. д.

Почему же мы считаем, что специальный субъект в ст. 290 УК РФ — недостаточно полный в своем понимании и содержании?

Так существует судебная и правоприменительная практика, когда следователь сталкивается ситуацией, где лицо по законодательной конструкции не является должностным, но при этом фактически получил взятку взамен на определенные действия в интересах взяткодателя. Наиболее часто сложности правоприменения возникают при оценке действий работников предприятий и организаций, созданных для осуществления задач государственных органов.

Примером такой ситуации могут служить противоправные действия младшего медицинского персонала (медицинские сестры/ братья), которые должностными лицами не являются, но в силу фактически сложившихся обстоятельств имеют возможность выполнять организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции. Так медицинской сестрой, много лет работавшей в больнице, формируются доверительные, дружественные отношения с должностными сотрудниками медучреждения, а соответственно она может оказать на них определенное влияние. В ситуации, когда пациент обратился к ней с просьбой о содействии прооперировать «вне очереди», выдать лекарства «вне очереди», передает ей денежные средства, медсестра взамен договаривается «по-дружески» с иными сотрудниками лечебного учреждения, при этом не передавая им денежных средств, или действует самостоятельно без их участия.

Более того, медицинская сестра может влиять на принятие таких решений в силу фактически исполняемых обязанностей по работе, которые нередко ложатся на плечи младшего медицинского персонала. Но как правильно квалифицировать содеянное?

Казалось бы, в данном примере есть признаки получения взятки. Но законодатель не включил лиц, фактически обладающих организационно-распорядительными или административно-хозяйственными функциями, в перечень специальных субъектов.

На практике правоприменителям приходится квалифицировать подобные случаи как мошенничество, то есть по ст. 159 УК РФ. Но не кажется ли это странным, ведь состав данного преступления охватывает хищение путем обмана или злоупотреблением доверия. В упомянутом выше Постановлении Пленума Верховного Суда РФ регламентировано, что обман как способ совершения хищения или приобретения права на чужое имущество может состоять в сознательном сообщении (представлении) заведомо ложных, не соответствующих действительности сведений, либо в умолчании об истинных фактах, либо в умышленных действиях, направленных на введение владельца имущества или иного лица в заблуждение. Злоупотребление же доверием имеет место в случаях принятия на себя лицом обязательств при заведомом отсутствии у него намерения их выполнить с целью безвозмездного обращения в свою пользу или в пользу третьих лиц чужого имущества или приобретения права на него.

При этом медицинская сестра взятые на себя обязательства выполнила, никого не обманывала, ничьим доверием не злоупотребляла. Правоприменителям буквально приходится втискивать доказательства и весь ход расследования уголовного дела в жесткие рамки статьи 159 УК РФ вопреки тому, что все объективные и логические доводы указывают на получение взятки.

В итоге происходит подмена понятий, и правоприменители, понимая, что содеянное — это взятка, вынужденно квалифицируют деяние как мошенничество.

Такая интерпретация понятий также кардинально меняет направление всего следствия. Например, в ходе допросов и осмотров предметов и документов следователям приходится искусственно «не замечать» выполнение обещанных действий со стороны виновного, появляются упомянутые выше обман и злоупотребление доверием, которых не существовало. Более того, они вынужденно отражают в процессуальных документах иную цель и содержание деяний виновного, чтобы они встроились в концепцию «мошенничества».

Например, Солнцевский районный суд г. Москвы вынес приговор по уголовному делу в отношении бывшего сотрудника одного из столичных медицинский центров. Он осужден за совершение преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 УК РФ (мошенничество), п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ (вымогательство). По версии следствия, осужденный, являясь врачом-нейрохирургом, используя свое служебное положение, получил от потерпевших денежные средства в размере более 1 млн рублей за операционные вмешательства и проведение МРТ-исследований.

При этом врач, злоупотребляя доверием родителей малолетних пациентов, обманывал их, зная о предоставлении медицинским центром этого лечения бесплатно на основе бюджетных средств города Москвы [4].

Следует отметить, что суд апелляционной инстанции согласился с изначальной квалификацией. При этом из существа показаний потерпевшей следовало, что деньги передавались не только «из чувства благодарности, но и в связи с тем, что если не отблагодарит этого человека, то в лучшем варианте с ней не будут общаться и у нее будет мало информации, что происходит с ее ребенком, в худшем — она не знала, насколько хорошо будет проведено лечение, насколько человек будет стараться … При этом П. В. (врач) лично говорил о необходимости материально благодарить его после операций» [2]. Мотив и цели незаконного вознаграждения для врача позволяют сделать вывод о соответствии рассматриваемого предмета преступления понятию взятки.

При таких обстоятельствах практика конкретных дел свидетельствует о сложном разграничении коррупционных и экономических составов с учетом разных подходов к пониманию критериев субъекта преступлений.

Следует отметить, что для состава получения и дачи взятки чрезвычайно важен умысел, который направлен на незаконный оборот денежных средств, имущества или иных благ, взамен целенаправленных действий (бездействий) со стороны взяткополучателя, для которого эти блага и обогащение становятся целью таких деяний.

В этом контексте для признания субъектом коррупционного преступления необходимо выявление не столько осуществление должностным лицом управленческих функций в организации, сколько совершение действий от имени юридического лица, обеспечивающего публичные интересы или функции публичной власти.

Схожая и обоснованная позиция предложена Сорочкиным Р. А. Так, для признания субъекта преступления должностным лицом должно иметь осуществление им управленческих функций от имени обеспечивающего интересы публичной власти юридического лица, а не в таком юридическом лице. В противном случае деятельность по осуществлению управленческих функций в обеспечивающих интересы публичной власти юридических лицах не обеспечивается уголовно-правовой охраной от коррупции в должной мере. Так, сейчас указанные представители подлежат ответственности лишь за совершение преступлений в сфере экономики. Умышленное корыстное посягательство такого представителя с использованием своих управленческих полномочий на отношения, обеспечивающие интересы публичной власти, остается за пределами, установленным уголовным законом [10].

В такой ситуации определение критериев надлежащего субъекта коррупционного преступления тесно связано с проведением ряда следственных действий, направленных на точное определение мотивов передачи денежного вознаграждения, установление содержания и предполагаемого «результата» от взятки, доказывание характера и признаков публичных действий взяткополучателя от имени организации.

Подводя итог, предлагаются следующие выводы:

В действующем уголовном законодательстве предусмотрено чрезмерно узкое толкование понятия субъекта коррупционных преступлений, что ограничивает круг ответственности за коррупционные преступления только должностными лицами.

Действующая нормативная база в недостаточной мере учитывают реальное многообразие субъектов, вовлечённых в преступления, предусмотренные ст. 290 УК РФ. Узкое толкование специального субъекта, ограниченного только должностными лицами, вызывает трудности при квалификации фактов получения взятки лицами, в силу фактически сложившихся обстоятельств обладающими организационно-распорядительными или административно-хозяйственными функциями, но формально не являющимися должностными лицами. Такая правоприменительная коллизия вынуждает переквалифицировать действия обвиняемых по другим статьям Уголовного кодекса РФ, что нарушает требования объективности и точности уголовно-правовой квалификации. Подмена понятий и неправильное определение субъекта преступления препятствуют расследованию и справедливому наказанию, ослабляя государственную антикоррупционную политику.

При рассмотрении сообщений о преступлениях и расследовании уголовных дел представляется обоснованным расширение законодательного понимания специального субъекта преступления по ст. 290 УК РФ, а также взяткополучателя по ст. 291–291.2 УК РФ с включением лиц, в силу фактически сложившихся обстоятельств обладающих организационно-распорядительными и административно-хозяйственными полномочиями, вне зависимости от формального признания их должностными. Кроме того, к субъекту коррупционного преступления следует отнести работника, действующего от имени юридического лица, обеспечивающего интересы публичной власти.

Такой подход позволит повысить эффективность борьбы с коррупцией, обеспечить соответствие уголовного преследования реальному содержанию противоправных деяний и восстановить баланс между формальными и материальными критериями в уголовном праве.

Литература:

1. Аглямова Г. М. Криминологическая характеристика коррупционной преступности в сфере местного самоуправления и ее предупреждение: Автореферат диссертации кандидата юридических наук / Г. М. Аглямова. Казань, 2016. 37 с.
2. Апелляционное определение Московского городского суда от 25.07.2023 по делу N 10–6748/2023 (УИД 77RS0025–02–2022–007788–12) // СПС «КонсультантПлюс».
3. Борков В. Н. Новый способ получения взятки и реабилитации «мелких» взяточников // Современное право. 2017. Nº 1. C. 83.
4. В Москве суд вынес приговор по уголовному делу в отношении бывшего врача, мошенническим путем вымогавшего денежные средства под предлогом оплаты операций и исследований. Новости Генеральной прокуратуры. https://epp.genproc.gov.ru/ru/gprf/mass-media/news/archive/e598194/?ysclid=mhyx77taek991824140 (дата обращения 14.11.2025)
5. Волков Ф. С. Объект преступлений главы 30 УК РФ // Вестник Омского университета. Серия «Право». 2008. № 2 (15). С. 127–131.
6. О противодействии коррупции: Федеральный закон от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ // СПС «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_82959/.
7. О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09 июля 2013 года № 24 // СПС «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_149092/.
8. О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 года № 48 // СПС «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_283918/.
9. Рарог А. И. Уголовно-правовые средства воздействия на организованную преступность / А. И. Рарог // Криминологический журнал Байкальского государственного университета экономики и права. 2013. N 3. С. 104–107.
10. Сорочкин Р. А. Управленческие функции и понятие должностного лица как субъекта коррупционного преступления // Пролог: журнал о праве. 2021. № 1 (29). URL:https://cyberleninka.ru/article/n/upravlencheskie-funktsii-i-ponyatie-dolzhnostnogo-litsa-kak-subekta-korruptsionnogo-prestupleniya (дата обращения: 14.11.2025).
11. Судебная статистика РФ [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://stat.апи-пресс.рф/stats/ug/t/11/s/1 (дата обращения 09.11.2025).
12. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 года № 63-ФЗ // СПС «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_10699/.
13. Фиалковская И. Д. Коррупция: понятие, признаки, виды // Вестник ННГУ. 2018. № 1. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/korruptsiya-ponyatie-priznaki-vidy (дата обращения: 29.11.2025).