В статье автор исследует субъективные признаки разбоя. Определена актуальность и необходимость исследования актуальных вопросов квалификации субъективных признаков разбоя. Уделено внимание признакам субъекта данного преступления. Подробно охарактеризована субъективная сторона разбоя и проблемные аспекты, возникающие в данной сфере.

Ключевые слова: разбой, нападение, субъект, субъективная сторона, вина, умысел.

Разбой в Российской Федерации продолжает оставаться одним из наиболее серьёзных преступлений против собственности и представляет значительный интерес для изучения в рамках уголовного права, и данная тема актуальна не только из-за высокой общественной опасности деяния, но и ввиду сложностей, связанных с его юридической квалификацией.

В современном российском обществе разбойные нападения представляют серьёзную угрозу безопасности граждан, а одной из важнейших проблем является чёткое разграничение разбоя с другими преступными деяниями, такими как кража и грабёж. В доктрине уголовного права подчёркивается, что разбой неразрывно связан с применением насилия или угрозой его применения при изъятии имущества у жертвы, однако же на практике выявление этих признаков нередко вызывает затруднения.

Не менее важным аспектом является анализ субъективной стороны преступления, его мотивов и намерений правонарушителя; для корректной юридической оценки содеянного необходимо учитывать не только внешние проявления деяния, но и внутреннее состояние преступника в момент совершения противоправного акта.

Актуальным остаётся и вопрос совершенствования законодательства в данной сфере, и при этом, некоторые эксперты выступают за ужесточение наказания за разбой, полагая, что это послужит эффективной превентивной мерой. Однако подобные инициативы требуют тщательного анализа с точки зрения соответствия принципам гуманности и справедливости.

Следовательно, углублённое изучение уголовно-правовых аспектов разбоя и проблем его квалификации имеет огромное значение для укрепления правового порядка в России, т. к. это способствует формированию действенной системы противодействия данному виду преступлений и обеспечивает надёжную защиту имущественных прав граждан от противоправных посягательств.

В уголовном праве особое внимание уделяется таким элементам состава преступления, как субъект и субъективная сторона, т. к. понимание этих категорий позволяет объективно оценить степень вины лица и определить справедливое наказание. Ведь суд, принимая во внимание все обстоятельства дела, опирается на эти элементы для вынесения обоснованного приговора.

Субъектом преступления выступает физическое лицо, которое достигло возраста уголовной ответственности и признано вменяемым, и тут следует подчеркнуть, что только человек может быть субъектом преступного деяния.

В соответствии с положениями Уголовного кодекса Российской Федерации [1] (статьи 20 и 21) лицо, совершившее разбой, должно соответствовать определённым критериям, и прежде всего, оно должно достигнуть возраста наступления уголовной ответственности — 14 лет, а также быть вменяемым. Специалисты в области права единодушны во мнении, что для признания лица субъектом разбоя необходимо одновременное наличие трёх условий: достижение установленного возраста, вменяемость и статус физического лица.

А. А. Пичугина выделяет ряд особенностей, которые позволяют охарактеризовать человека как субъект с определёнными психологическими качествами, а благодаря наличию интеллекта и свободы выбора человек способен принимать решения и проявлять индивидуальные психические черты. Чтобы считать его вменяемым, необходимо, чтобы он был в состоянии анализировать последствия своих действий, оценивать их потенциальную опасность для общества, держать под контролем своё поведение и правильно интерпретировать окружающую действительность, т. е. иными словами, человек должен быть способен к осмысленному самоанализу своих поступков. При этом степень зрелости личности нередко коррелирует с хронологическим возрастом человека [11, с. 326].

Э. Ф. О. Латифов подчеркивает «невозможность привлечения к уголовной ответственности без наличия определенных характеристик субъекта, даже если его вина в допущении преступления очевидна» [10, с. 420]. Чтобы квалифицировать деяние как разбой, требуется установить наличие у преступника прямого умысла, который не допускает трактовки случившегося как случайного или неумышленного события. Лицо, совершая подобные действия, отчётливо осознаёт, что применение агрессии или угроз может нанести вред здоровью или жизни другого человека, и намеренно использует этот факт для того, чтобы завладеть чужим имуществом, а подобные действия полностью соответствуют положениям статьи 25 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Психическое отношение преступника к собственному деянию формирует субъективную сторону преступления, т. к. она определяется через форму вины — умысел или неосторожность. Умысел, в свою очередь, может быть прямым или косвенным: в обоих случаях человек осознаёт опасность своих действий для общества и либо стремится к определённым последствиям, либо сознательно допускает их возможность.

В случае с разбоем важным аспектом выступает стремление к получению выгоды, и согласно статье 162 Уголовного кодекса Российской Федерации, преступление может быть квалифицировано как разбой лишь при наличии мотива незаконного овладения чужим имуществом, а если этот мотив отсутствует, правовая оценка содеянного меняется. Следовательно, для того чтобы привлечь человека к ответственности за разбой, необходимо не только доказать факт совершения противоправного действия, но и выявить корыстные мотивы, которые побудили злоумышленника к преступлению.

Н. Н. Артеменко под корыстью понимает «стремление к наживе, желание обратить имущество в свою пользу, либо пользу иных лиц» [7, с. 8].

Анализ материалов судебных разбирательств демонстрирует: в процессе судопроизводства обвиняемые нередко пытаются представить свои действия не как обусловленные стремлением к личной выгоде, а как продиктованные, скажем, неприязненными чувствами к потерпевшему. Однако практика рассмотрения дел свидетельствует о том, что подобные объяснения зачастую не выдерживают критики и не находят отклика у судей, будучи признанными недостаточно вескими.

Так, в результате судебного разбирательства было установлено, что обвиняемый виновен в совершении разбойного нападения, которое квалифицируется по статье 162 Уголовного кодекса Российской Федерации, т. к. преступник действовал с применением насилия, угрожавшего жизни и здоровью потерпевшего, а его конечной целью было незаконное овладение чужими ценностями.

В ходе нападения злоумышленник нанёс пострадавшему телесные повреждения, в том числе повредил органы слуха, и под угрозой продолжения насилия вынудил отдать мобильный телефон и иные личные вещи. В другом случае агрессор мощным ударом сбил человека с ног, а его соучастник, несмотря на попытки жертвы защититься, сумел нанести травмы и завладеть её имуществом, ну а после этого пострадавший был вынужден бежать.

Обосновывая свою позицию, суд не принял во внимание утверждения обвиняемого о том, что его действия были продиктованы личной неприязнью к жертвам, а не стремлением к материальной выгоде. Судьи учли, что преступник настойчиво требовал передачи имущества и возможности свободно распоряжаться им, а также приняли во внимание другие имеющиеся доказательства [5].

В пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда № 29 акцентируется внимание на важности выяснения истинных намерений преступника в отношении чужой собственности при рассмотрении дел о преступлениях [3]. Судебная практика показывает, что иногда мотивы, побудившие человека к противоправным действиям, не связаны с корыстным желанием завладеть имуществом.

Например, согласно приговору Советского районного суда Новосибирской области от 08 мая 2019 г. по делу № 1–343/2018 [4], несколько лиц, объединившись и тщательно спланировав свои действия, совершили противоправное деяние — они завладели сельскохозяйственной продукцией и весами, которые были в собственности пострадавшего. Во время совершения преступления один из участников группы превысил договорённости; он нанёс удар потерпевшему в область лица, отчего тот испытал боль и упал, а когда пострадавший смог подняться, злоумышленник стал угрожать ему ножом, и эта угроза была воспринята как вполне реальная и способная привести к физическому вреду. После этого преступники погрузили похищенное в автомобиль, нанеся тем самым существенный ущерб пострадавшему.

В процессе судебного рассмотрения дела выяснилось, что ФИО1 и ФИО2 не стремились к присвоению имущества в классическом понимании. Суд пришёл к выводу, что их действия были направлены не на приобретение собственности, а на незаконное изъятие активов у владельца, что нарушает положения Гражданского кодекса Российской Федерации [1] о праве собственности. Преступники хотели добиться прекращения предпринимательской деятельности пострадавшего — в этом и заключалась их основная цель.

В научной среде преобладает точка зрения, что мотив и цель преступления тесно переплетены между собой, так в своих трудах Л. Ю. Ларина отмечает: цель преступления возникает на базе уже имеющегося мотива, который представляет угрозу для общества. Мотив, в свою очередь, служит движущей силой для достижения преступной цели, формируя тем самым психологическую взаимосвязь между ними [9, с. 11].

А. А. Зотов делает вывод о том, что «мотивация, являясь частью внутреннего аспекта преступного акта, подчеркивает важность стремления как неотъемлемой составляющей поступка человека. Это стремление отражается в конечных результатах его действий» [8, с. 23].

Есть мнение, что при совершении разбоя корыстный интерес далеко не всегда выступает единственной движущей силой, т. к. к примеру, когда речь идёт о тщательно спланированном преступлении, осуществлённом группой лиц, не каждый из участников действует исключительно из стремления получить материальную выгоду. А. А. Турышев в своих исследованиях обращал внимание на феномен «хищения в компании», подчёркивая, что подобные действия могут иметь и иные мотивы, помимо жажды наживы [12, с. 18].

В соответствии с положениями п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда № 29, в случае если разбойное нападение совершено группой лиц, заранее договорившихся о совместном преступлении, юридическая ответственность возлагается на всех участников без исключения. Речь идёт о ситуациях, когда один из соучастников непосредственно осуществляет захват имущества, а остальные создают для этого благоприятные условия и помогают в осуществлении преступного замысла; и подобные действия законодательно трактуются как соучастие в преступлении. И следовательно, при совершении противоправного деяния в рамках групповой схемы каждый из её участников подлежит ответственности, даже если его роль сводилась лишь к содействию в реализации преступного плана, а не к непосредственному завладению имуществом.

Принимая участие в коллективном хищении, индивид совершает ряд действий, направленных на поддержку и обеспечение успеха преступной схемы — например, помогает соучастникам, создаёт условия для совершения кражи, а это свидетельствует о наличии у него умысла, направленного на получение незаконной выгоды. Важно отметить, что корыстный мотив не всегда подразумевает желание завладеть чужим имуществом лично — он может заключаться и в стремлении передать похищенное третьим лицам.

Анализ судебной практики демонстрирует, что при установлении корыстной мотивации как основы преступного деяния суды нередко принимают во внимание факт применения насилия в качестве средства для реализации незаконных целей.

Так, в результате судебного разбирательства лица, обозначенные как ФИО1 и ФИО2, были признаны виновными в совершении серьёзных противоправных деяний. Согласно вынесенному вердикту, в гараже они совершили нападение на пострадавшего: ФИО2 не давал жертве уйти, а ФИО1, угрожая ножом, принудил передать мобильный телефон и оформить документ о передаче прав на автомобиль, а чтобы замести следы преступления и не дать возможности разоблачить себя, ФИО1 лишил жизни потерпевшего после подписания документов [6].

Защитная сторона выдвигала аргументы, утверждая, что действия обвиняемого были продиктованы не желанием обогатиться, а стремлением вернуть автомобиль матери, и по их мнению, имело место лишь превышение полномочий. Однако суд не нашёл эти доводы убедительными, т. к. для незаконного и безвозмездного получения собственности было применено насилие, суд пришёл к выводу, что в основе преступления лежало желание получить личную выгоду.

Законодательство не даёт исчерпывающего перечня мотивов, которые могут побудить человека к совершению разбойного нападения, и независимо от того, что руководило преступником — желание отомстить, личная неприязнь или стремление повысить свою значимость в собственных глазах — важнейшим аспектом остаётся намерение завладеть чужим имуществом. Существенным обстоятельством является то, что такое деяние всегда связано с проявлением агрессии, будь то физическое насилие или угроза его применения.

Таким образом, субъективными признаками разбоя выступают вина в форме прямого умысла, и цель, которая направлена именно на хищение не принадлежащего субъекту имущества, для чего применяется опасное насилие или угроза такого насилия, независимо от побудительного мотива.

Литература:

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30 ноября 1994 № 51-ФЗ (ред. от 31.07.2025, с изм. от 25.11.2025) // Собрание законодательства РФ. — 1994. — № 32. — Ст. 3301.
2. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 № 63-ФЗ (ред. от 29.12.2025) // Собрание законодательства РФ. — 1996. — № 25. — Ст. 2954.
3. О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 № 29 (ред. от 15.12.2022) // Бюллетень Верховного Суда РФ. — 2003. — № 2.
4. Приговор Советского районного суда Новосибирской области от 08 мая 2019 г. по делу № 1–343/2018 — URL: https://sudact.ru/regular/doc/93uBg1CpXNJs/ (дата обращения: 28.01.2026).
5. Приговор Индустриального районного суда Пермской области от 11 сентября 2023 г. по делу № № 1–397/2023. — URL: https://sudact.ru/regular/doc/ezQmm0hJkHQM// (дата обращения: 28.01.2026).
6. Приговор Амурского областного суда от 07 февраля 2024 г. по делу № 2–1/2024 г. — URL: https://sudact.ru/regular/doc/n0SMSLcsL7LC/ (дата обращения: 28.01.2026).
7. Артеменко Н. Н. Преступления против собственности: учебное пособие. — Москва: РГУП, 2024. — 96 с.
8. Зотов А. А. Значение мотива и цели в оценке субъективной стороны преступления в современном уголовном праве // Новизна. Эксперимент. Традиции. — 2021. — Т. 7. — № 1(13). — С. 23–28.
9. Ларина Л. Ю. Цель преступления: уголовно-правовое значение и соотношение с мотивом // Вестник Югорского государственного университета. — 2024. — Т. 20. — № 3. — С. 10–17.
10. Латифов Э. Ф. О. К вопросу об уголовно-правовой характеристике разбоя // StudNet. — 2020. — Т. 3. — № 9. — С. 420–427.
11. Пичугина А. А., Андрущенко А. В. Понятие субъекта преступления и его признаки // Молодой ученый. — 2022. — № 23(418). — С. 325–327.
12. Турышев А. А. Корыстный мотив преступления // Научный вестник Омской академии МВД России. — 2020. — № 4(79). — С. 17–21.