Введение. Изучение древних жилищ представляет собой одну из наиболее трудных задач для археологов, требующую сложную реконструкцию. В этнографии жилище признается краеугольным камнем культуры [8, с. 3]. Археологи, работающие с материалами неолита лесостепного Поволжья, часто обнаруживают структуры, которые условно именуются «жилищами» или «остатками жилищ». Важно понимать, что термин «жилище» в археологии является весьма условным, поскольку его материальные следы в культурном слое могут быть крайне разнообразны. Отсутствие единого определения связано как с многообразием самих конструкций древних построек, так и с неравномерной степенью их сохранности. То, что мы находим и называем «остатками жилища» или «жилищем», может варьироваться от четко видимых фундаментов, стен, полов и остатков срубов в античных и средневековых конструкциях до менее очевидных признаков, таких как скопление костей крупных животных или просто цветовые отличия в культурных слоях. Тем не менее, четкие определения того, что именно считать «остатками жилищ» или «жилищем» для конкретных памятников или групп, встречаются редко [9, с. 49].

Вьюново озеро I. В 8 км к юго-востоку от г. Алатырь, на первой надпойменной террасе правого берега р. Суры, располагается стоянка Вьюново озеро I, занимающая северо-восточную оконечность старичного озера Вьюново (рис. 1). Этот многослойный памятник интересен тем, что в юго-западной части раскопа был обнаружен не потревоженный поздними перекопами ранненеолитический слой с тёмно-серым углистым песком. В данном слое зафиксированы следы небольшого, близкого к квадратной форме, жилища, размеры которого составили 5×4 м, а общая площадь около 20 м² [5, с. 195]. Сооружение было заглублено в землю (на 15–20 см) и имело уклон к центу. Внутри и снаружи были обнаружены столбовые ямы, которые не имели системного расположения. Предполагаемый вход/выход из жилища был ориентирован на северо-восток, в сторону края террасы. Внутри, у южной стены и в районе входа, зафиксированы два крупных углистых пятна, которые, по мнению исследователей, представляли собой очаги. Небольшая глубина залегания и отсутствие системы в расположении столбовых ям позволяют предположить К. М. Андрееву, что жилище представляло собой наземную каркасную конструкцию типа шалаша, с непродолжительным периодом эксплуатации (рис. 1) [1, с. 190]. Согласно полученным на АМС даты по органике керамики, ранненеолитическое население обитало на памятнике в период, охватывающий примерно 7222±58 BP (6220–6004 cal BC) (AA-96017.1) и 7160±40 BP (6092–5927 cal BC) (Poz-47870) [7, с. 107].

Утюж I. На стоянке Утюж I, расположенной вблизи Алатыря на второй надпойменной террасе Суры, археологи обнаружили остатки жилища. Поселение располагалось на пологом возвышении вблизи реки Утюж. Интенсивное использование земли привело к сильному повреждению верхних слоев культурных отложений (рис. 2). Под слоем распашки было найдено углубленное двуслойное жилище [4, с. 14]. Жилище имело подпрямоугольную форму, размеры около 3,7 на 2,6 м и было углублено в землю на 10–20 см. Ориентация котлована — север-юг, вход, вероятно, находился с южной стороны и был оформлен в виде небольшого коридора. Внутри и вокруг жилища на уровне материка обнаружены столбовые ямы, расположенные хаотично, без какой-либо системы. Следов очага не найдено. Предполагается, что это была легкая наземная конструкция, возможно, шалаш, использовавшаяся недолго. Анализ вышележащих слоев выявил находки, относящиеся к позднему неолиту и энеолиту. Это позволяет предположить, что первоначальные размеры жилища могли быть больше, но последующая активность на месте стоянки изменила его первоначальный вид (рис. 2) [1, с. 191]. На поселении исследователями была обнаружена сходная керамика, что и на ст. Вьюново озеро I, которая по нагару на АМС и по органике в керамике получила совпадающие даты — 6568±49 BP (5618–5473 cal BC) (Ua-44377); 6500±100 BP (5632–5300 cal BC) (SPb-834) (рис. 1–2); 6500±100 (5632–5300 cal BC) (SPb-586) [7, с. 107].

Имерка VII. На стоянке Имерка VII обнаружено жилище овальной формы размером примерно 8 на 4,5 м, общей площадью около 36 м² (рис. 2). Жилище было слегка углублено в грунт (13–20 см), с пологими стенками и неровным дном, поднимающимся к юго-востоку. На полу и рядом с жилищем обнаружено 26 ям, сосредоточенных в западной и восточной частях, без очевидной системы расположения. Судя по всему, вход находился в северо-западной части и был ориентирован вдоль края террасы. Важно отметить, что эта конструкция, в отличие от других находок на памятнике, связанных с гребенчато-накольчатой керамикой, имеет другую ориентацию и размеры (рис. 2) [1, с. 19] Небольшое количество находок позволяет предположить кратковременное существование поселения (не более 2–3 сезонов). Радиоуглеродный анализ керамики дал разные даты, с разбросом до 360 лет. Наиболее вероятной датой считалась 6270±80 ВР (5466–5027 cal BC) (Ki-15097), которая подтвердилась датировкой нагара на том же сосуде — 6200±50 BP (5301–5026 cal BC) (Poz-52651). С учетом временного диапазона елшанских материалов Поволжья (6300–5500 cal BC), выдвинута гипотеза о длительном изолированном существовании ранненеолитических групп в Примокшанье. Тем не менее, исследователям не исключается и возможность омоложения находок, связанного с особенностями формирования слоя [7, с. 98].

Луговое III. Раскопки на стоянке Луговое III выявили жилище, имеющее форму, близкую к квадрату (?). Оно вытянуто вдоль мыса в направлении с юго-востока на северо-запад. Размеры сооружения составляют 7,5 м в длину и 4,7 м в ширину, что соответствует общей площади примерно в 35 м². Пол жилища углублен в почву на 20–30 см, вход-выход находился в юго-восточной части. В противоположной части помещения, в северо-западном углу, обнаружен овальный очаг, уходящий вглубь на 40 см и имеющий диаметр около 1,5 м (рис. 2). Наибольшее количество артефактов было найдено в заполнении котлована жилища [1, с. 191]. По органике в керамике со стоянки Луговое III получена дата 6570±170 BP (5872–5208 cal ВС) (Кi-12169) [7, с. 117–118].

Рис. 1. Местонахождение «жилищ» лесостепного Поволжья: 13 — Луговое III; 16 — Утюж I; 17 — Вьюново озеро I; 20 — Имерка VII [9, с. 29]

Рис. 2. Жилищные сооружения стоянок Вьюново озеро I; Утюж I, Имерка VII, Луговое III [6, с. 86]

Обсуждение. Реконструкция размера и формы древних жилищ зачастую опирается на анализ пятен, обнаруженных в ходе раскопок. Важно учитывать, что песчаные грунты способствуют быстрому разрушению деревянных конструкций, особенно тех, что подвергались воздействию внешней среды. Тем не менее, по мнению исследователей, изучение распределения артефактов (планиграфический анализ) способствует выявлению контуров построек. Такая возможность возникает при однократном заселении территории или при расположении построек разных эпох на значительном удалении друг от друга, без образования культурного слоя между ними [8, с. 20]. Исследователи, работающие на территории лесостепного Поволжья, сталкиваются с проблемой точного описания большинства выявленных «жилищных» пятен. Эти участки редко обладают четкими, легко определяемыми формами (кругами, квадратами и т. п.). Напротив, они часто имеют неправильные, изменчивые границы, которые могут меняться в процессе раскопок. Вследствие этого, в научной литературе и отчетах для обозначения таких неоднозначных структур нередко применяются условные определения/интерпретации, такие как «подквадратные», «подпрямоугольные» или «подовальные» формы.

Исследователи часто обнаруживают остатки хозяйственных ям или очагов внутри «жилищ». Хотя наличие очага или кострища, по мнению Е. В. Леоновой, может соответствовать функции жилища, оно не является обязательным элементом жилого пространства [9, с. 55]. В двух объектах елшанской культуры, «Утюж» и «Имерка VII», которые интерпретируются как «жилища», не были найдены следы кострищ или очагов. Идентификация кострищ — задача, сопряженная с трудностями. Примером служит ситуация, когда в некоторых энеолитических постройках Карелии второе кострище было настолько незначительным, что его удалось выделить только благодаря косвенным свидетельствам: наличию пятна прокаленного песка (Тунгуда XVII, жилище 2) или скоплению кальцинированных косточек и пятнам коричневатого песка (Сумозеро XV, жилище 1) [8, с. 22]. Следовательно, даже применение передовых методик раскопок не дает полной уверенности в том, что при исследовании полуземлянки обязательно будет обнаружено пятно кострища. Это требует критического подхода к интерпретации жилищ, в которых кострище отсутствует.

Среди элементов конструкции жилищ наиболее обсуждаемыми являются столбовые ямки. К. М. Андреев предполагает, что отсутствие какой-либо закономерности в их расположении указывает на нестрогую планировку внутреннего пространства и отсутствие четкого каркаса. По его мнению, жилища елшанской культуры были легкими постройками, наподобие шалашей, при возведении которых не требовалось стандартизированное расположение конструктивных элементов [1, с. 192]. Информация о столбовых ямах была получена автором статьи исключительно из текстового описания, так как на прилагаемом плане они не были обозначены. Нередко в описании ямы не хватает ясности относительно критериев ее отнесения к столбовым, а не к хозяйственным. Для верификации заключений исследователя в подобных ситуациях крайне важна публикация профиля ямы. Именно поэтому неопределенность в отношении глубины залегания объектов, предположительно являющихся столбовыми ямами, ставит под сомнение их интерпретацию. К. М. Андреев констатирует отсутствие какой-либо системы в их расположении. Чтобы обосновать гипотезу о шалашеобразной крыше, характеризующейся хаотичным расположением опорных элементов, критически важно проанализировать глубину обнаруженных ям. Интерпретация мелких ям (до 5–10 см), которые иногда встречаются в жилищах, например, в Варфоломеевке (Нижнее Поволжье), как столбовых, представляется не всегда обоснованной [10]. Неглубокие углубления, подобные этим, не обеспечивают достаточной устойчивости для удержания столба в песчаном грунте, особенно если столб служит опорой для кровли, даже самой простой конструкции, на подобии «шалаша».

Вывод. Таким образом, ни один из упомянутых признаков или их групп не может служить однозначным критерием для интерпретации описанных структур как остатков жилья. Проблема распознавания следов жилищ заключается в том, что невозможно установить полный спектр возможных вариаций (форм, особенностей) культурных остатков, которые когда-то были домами: количество различных вариантов (типов) жилищ значительно возрастает из-за множества разрушительных процессов. Подобные конструкции в различных условиях могут оставлять разные следы. Исследователи неолита лесостепной зоны считают, что люди часто переезжали, создавая поселения, которые существовали, недолго создавая «легкие каркасные структуры». Согласно этнографическим данным, охотники и рыболовы создают разнообразные легкие переносные жилища, которые не оставляют следов от конструкции [9, с. 66]. Также следует учесть субъективный фактор, который всегда присутствует при фиксации и интерпретации культурных остатков в процессе раскопок, а также обобщения и условности, допущенные при описании и составлении планов и профилей.

Литература:

1. Андреев К. М. Жилищные комплексы елшанской ранненеолитической культуры // СНВ. — 2020. — № 3 (32). — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/zhilischnye-kompleksy-elshanskoy-ranneneoliticheskoy-kultury (дата обращения: 17.11.2025).
2. Андреев К. М. О двух вариантах елшанской культуры // Неолитические культуры Восточной Европы: хронология, палеоэкология, традиции: материалы Международной научной конференции, посвященной 75-летию Виктора Петровича Третьякова, — СПб., 12–16 мая 2015 г. — Санкт-Петербург: ООО «Периферия», 2015. — С. 29–33. — EDN TSARIR.
3. Березина Н. С. Каменный век чувашского Поволжья // Археология евразийских степей. 2021. — № 1. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/kamennyy-vek-chuvashskogo-povolzhya (дата обращения: 19.11.2025).
4. Березина Н. С., Вискалин А. В., Выборнов А. А., Королев А. И., Ставицкий В. В. Охранные раскопки многослойного поселения Утюж I на Суре [Электронный ресурс] // [сайт]. — URL: https://alabin.ru/biblioteka/samkrai3/samkrai3_berezina.pdf?ysclid=mi3pybxdmy984511581 (дата обращения: 17.11.2025).
5. Березина, Н. С., Выборнов, А. А., Ставицкий, В. В., Березин, А. Ю. Ранненеолитическая стоянка Вьюново озеро I в Среднем Посурье // Тверской археологический сборник. — Вып. 9. — Тверь: Триада, 2013. — С. 195–201.
6. Выборнов А. А., Ставицкий В. В. Проблемы изучения ранненеолитических жилищ Нижнего и Среднего Поволжья // Поволжская археология. — 2022. — № 3 (41). — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/problemy-izucheniya-ranneneoliticheskih-zhilisch-nizhnego-i-srednego-povolzhya (дата обращения: 17.11.2025).
7. Выборнов А. А., Юдин А. И., Кулькова М. А., Гослар Т., Посснерт Г., Филиппсен Б. Радиоуглеродные данные для хронологии неолита Нижнего Поволжья // Радиоуглеродная хронология эпохи неолита Восточной Европы VII–III тыс. до н. э. / сост. Г. И. Зайцева, О. В. Лозовская, А. А. Выборнов, А. Н. Мазуркевич. — Смоленск: Свиток, 2016. — С. 62–74.
8. Жульников А. М. Древние жилища Карелии. — Петрозаводск: Скандинавия, 2003. — 200 с.
9. Леонова Е. В. Мезолитические жилища Волго-Окского междуречья (к проблеме интерпретации источника) // Амирханов Х. А. (ред.). Проблемы каменного века Русской равнины. — М.: Научный мир, 2004. — С. 49–68.
10. Юдин А. И. Жилища Варфоломеевской неолитической стоянки // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. Исторические науки. — 2021. — № 4 (12). — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/zhilischa-varfolomeevskoy-neoliticheskoy-stoyanki (дата обращения: 03.11.2025).