Библиографическое описание:

Кицай Ю. А. Перспективы совершенствования российского законодательства с учетом социализации общественных отношений [Текст] // Право: современные тенденции: материалы III междунар. науч. конф. (г. Краснодар, февраль 2016 г.). — Краснодар: Новация, 2016. — С. 83-85.



 

Одной из наиболее значимых тенденций развития современного права и экономики необходимо признать социализацию общественных отношений. Данная тенденция определена не столько желанием законодателя и ярко выраженными ожиданиями общества. Указанная потребность вызвана экономическими причинами, необходимостью построения новой организационно-правовой системы хозяйствования.

Основной задачей в указанном контексте является определение вектора развития российского законодательства о социализации применительно к конкретным организационно-правовым формам юридических лиц.

В этой связи есть два возможных варианта развития. Первый вариант — это создание специальной организационно-правовой формы юридического лица, по типу компании общественных интересов (CIC), социального предприятия или социального кооператива и пр. Второй вариант — установление особенностей правового положения для юридических лиц различных видов, выбравших в качестве своей основной цели деятельности несение социальной миссии. И данная работа не просто включает предложения по тем или иным мерам государственной поддержки таких организаций. Необходима выработка конкретных признаков подобных юридических лиц, чем они принципиально будут отличаться от иных организаций, в том числе и схожих с ними по организационно-правовой форме.

На наш взгляд, необходимо закрепление следующих признаков социальной организации (вне связи с тем, будет ли это самостоятельная, отдельная организационно-правовая форма или речь пойдет об особом правовом режиме для организаций с социальной миссией): специальные уставные цели; особый порядок распределения прибыли (наличие ограничения на ее распределение социальными целями); наличие в составе участников организации представителей той социальной группы, ради которых подобная организация учреждается; наличие возможности принятия решений вне связи с владением долей в капитале организации.

Следует подчеркнуть, что при создании отдельной организационно-правовой формы социальной организации следует решить вопрос об отсутствии ответственности участников подобного юридического лица по обязательствам организации. На сегодняшний день практически все юридические лица, которые можно отнести к социальным (кооперативы, крестьянские (фермерские) хозяйства) не содержат такого положения. Законодатель заранее ставит их в невыгодное положение в сравнении с хозяйственными обществами и хозяйственными партнерствами. Каких-либо оснований, которые препятствовали бы отказу от предлагаемого нами решения, обнаружить при исследовании данного вопроса не удалось.

Решение вопроса о выборе того или иного пути развития законодательства о социальном предприятии должно реализоваться при изменении отношения к кооперативным формам хозяйствования. Россия имеет значительный опыт существования кооперативов (артелей). Отказываться от данного опыта, «выйти» за пределы тех тенденций, которые сложились сейчас в мире в рамках развития кооперативов представляется абсолютно недопустимым. Отметим, что развитие кооперативных форм хозяйствования может осуществляться в рамках муниципальной реформы. Социальные кооперативы должны более активно взаимодействовать именно с этим уровнем власти.

В целом, представляется, что одним из первых шагов в нахождении оптимального пути при совершенствовании института юридического лица с учетом тенденции социализации экономики и права является построение четкой классификационной системы юридических лиц. На наш взгляд, основания для классификации юридических лиц требуют критического теоретического переосмысления.

В настоящее время в ГК РФ закреплено деление юридических лиц, исходя из соотношения: 1) прав учредителей (участников, членов) и самого юридического лица на имущество последнего (пп. 2, 3 ст. 48 ГК РФ); 2) цели извлечения прибыли с другими целями деятельности юридических лиц, а также разрешения или запрета распределения полученной прибыли между участниками организации (ст. 50 ГК РФ). Во втором случае законодатель, проводя разграничение юридических лиц, использует такие термины как «коммерческие организации» и «некоммерческие организации».

Извлечение прибыли является основной целью не только коммерческой деятельности, но и предпринимательской деятельности, причем коммерческая деятельность традиционно рассматривается как вид предпринимательской, хозяйственной, экономической деятельности, связанный с торговлей, товарооборотом [1, с.23]. При этом в юридической литературе встречается позиция, согласно которой понятие «коммерческая организация» равнозначно понятию «предпринимательская организация», точно также как термин «предпринимательская деятельность» идентичен термину «коммерческая деятельность» [2], а предложения о введении взамен деления юридических лиц на коммерческие и некоммерческие новой градации юридических лиц: предпринимательской (прибыльной) организации и непредпринимательской (бесприбыльной) организации [3] воспринимаются только как фонетически отличающиеся друг от друга [4].

На наш взгляд, высказанные точки зрения не согласуются прежде всего с относительно давно утвердившейся (с 90-х годов ХХ века) тенденцией возрастания роли и значения коммерческого права (инициатором возрождения торгового права после «советского» периода стал профессор Б. И. Пугинский), его отличия от предпринимательского права, соотношений понятий субъект коммерческого права от субъектов гражданского и предпринимательского права. Стоит согласиться с Л. В. Андреевой в том, что «в некоторой степени смешение понятий «коммерческая деятельность», «предпринимательская деятельность» и «торговая деятельность» вызвано терминологически неверным обозначением в Гражданском Кодексе РФ юридических лиц, основной целью деятельности которых является получение прибыли в качестве коммерческих организаций. … Можно сделать неверный вывод, что Гражданский кодекс РФ подразделяет всех юридических лиц на торговые и неторговые организации…» [5]. Автор также отмечает, что «вследствие ошибочного использования такой терминологии может сложиться впечатление, что коммерческой является любая деятельность, направленная на систематическое получение прибыли. Однако коммерческая деятельность является только одним из видов предпринимательской деятельности, поскольку получение прибыли является целью любого вида предпринимательской деятельности (строительной, аудиторской, оценочной и др.)» [6]. А. Г. Быков, допуская тот факт, что законодатель в ст. 2 ГК РФ построил определение предпринимательской деятельности по модели торговой, считал, что законодатель допустил ошибку, а «коммерсант» и «предприниматель» — не одно и то же. Однако самое главное, на что обратил внимание выдающийся ученый, — это отсутствие социального аспекта в данной дефиниции, что в настоящих условиях как никогда актуально [7, с.74].

Действительно, не что иное, как обывательское отождествление категорий предпринимательской и коммерческой деятельности не может быть правилом, закрепленным в законе, четкость формулировок, а также совпадение содержания и терминологии — основа построения любого законодательства, в том числе о юридических лицах. Вряд ли стоит не учитывать того, что коммерческая деятельность — это разновидность предпринимательской деятельности (безусловно включающая в себя все ее признаки), осуществляемая на оптовых рынках с целью продвижения товаров от изготовителей к оптовым потребителям. Более узкое значение понятия «коммерческий» по сравнению с понятием «предпринимательский» не может не отражаться на характеристике той содержательной сути, которую оно привносит при выяснении признаков коммерческой и (или) некоммерческой организация. Заметим, что в настоящее время термин «коммерческий» применяется и к договорам, в юридической литературе высказана позиция о разграничении коммерческих, предпринимательских, гражданских договоров. И во всех этих случаях в качестве основного критерия определения «коммерческий» называется его связь с торговым оборотом, процессом продвижения товаров от изготовителя к потребителю, т. е. характерным признаком коммерческих договоров (как и коммерческих организаций) является их связь с коммерческой деятельностью.

Мы поддерживаем точку зрения О. А. Серовой о целесообразности перейти к использованию более точных категорий — предпринимательские и непредпринимательские организации [8, с.45]. Профессор Е. П. Губин, выступая с предложением разработать федеральный закон «О предпринимательской деятельности и защите прав предпринимателей», высказывается о включении в его структуру помимо прочего правил, посвященных регулированию правового статуса непосредственно предпринимательских и непредпринимательских организаций [9]. Такой подход в части указания иной терминологии, нежели чем в ГК, применительно к организациям, разграничение которых проводится в зависимости от основной цели их деятельности (извлечения прибыли или невозможности ее извлечения), вполне понятен, в том числе и с точки зрения законодательного закрепления условий осуществления названными организациями именно предпринимательской (а не коммерческой!) деятельности. Так, в норме п. 3 ст. 50 ГК РФ установлено, что некоммерческие организации могут осуществлять предпринимательскую деятельность лишь постольку, поскольку это служит достижению целей, ради которых они созданы, и соответствующую этим целям, что подчеркивает непредпринимательскую направленность указанных организаций.

Вместе с тем, принимая во внимание возможность появления гибридных организаций с учетом тенденции социализации экономики и права, может возникнуть вопрос о трехчленной классификации по следующим основаниям: предпринимательские, социально-предпринимательские и непредпринимательские.

Действительно, стоит признать, что вопрос о развитии именно гибридных организационно-правовых форм, совмещающих в себе черты коммерческих и некоммерческих организаций, корпоративных и унитарных юридических лиц является сложным, но представляет значительный теоретический интерес. В определенном смысле без научного осмысления и развития данной идеи реализовать предложения по разработке специальной конструкции социализированной организации (социального предприятия) вряд ли удастся.

Указанные направления дальнейшего исследования темы социализации гражданского и корпоративного законодательства обусловлены и необходимостью решения внутренних проблем социально-экономического развития страны, а также решения тех общих задач, которые стоят перед мировым сообществом. Организации, нацеленные на решение социальных задач, должны занять в этой новой реальности свое место. Однако их внедрение в российскую правовую систему затрагивает целый комплекс вопросов правового характера, который должен решаться как на уровне теоретических разработок, так и должен учитываться законодателем.

 

Литература:

 

  1. Предпринимательское право Российской Федерации / отв. ред. Е. П. Губин, П. Г. Лахно. М.: Юрист, 2004.
  2. Залесский В. В. Создание и деятельность коммерческих организаций // Право и экономика. 1998. № 1.
  3. Белых В. С. Правовое регулирование предпринимательской деятельности в России. Монография. М.: «Проспект», 2010. 432 с.
  4. Вербицкая Ю. О. О делении организаций на коммерческие и некоммерческие // Корпорации и учреждения: Сборник статей / отв. ред. М. А. Рожкова. М.: Статут, 2007. 348 с.
  5. Андреева Л. В. О соотношении торговой, коммерческой и посреднической деятельности и предмете коммерческого права // Торговое право. 2012. № 3.
  6. Андреева Л. В. Коммерческое (торговое) право: учебник. 3-е изд., перераб. и доп. М.: КНОРУС, 2012.
  7. Быков А. Г. О содержании курса предпринимательского права и принципах его построения // А. Г. Быков: Человек, Ученый, Учитель. М.: Стартап, 2013.
  8. Серова О. А. Классификация юридических лиц: монография. М.: ИГ «Юрист», 2009.
  9. Губин Е. П. Законодательство о предпринимательской деятельности: состояние и направления совершенствования // Предпринимательское право. Приложение «Бизнес и право в России и за рубежом». 2010. № 3.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle