Библиографическое описание:

Жилинская А. В., Сенцов А. Э., Трунтягин А. А. Трансформация идеологии в мире политики // Молодой ученый. — 2015. — №9. — С. 968-970.

Ключевые слова: идеология, идеология повседневности, мир политики.

 

Вопросы, касающиеся сущностного значения идеологии в современном мире политики, являются дискуссионными из-за наличия в политической науке противоречащих теоретических концепций, а также практических воззрений. Эволюция понимания роли и места идеологии в политике позволяет судить о постоянной трансформации эмпирического содержания данного концепта [6, c. 86; 7, c. 600].

Понятие «идеология» и её первичное определение ввел А. Дестют де Траси в работе «Проект идеологии». Автор понятия трактовал идеологию как новую потенциально самостоятельную отрасль науки о происхождении человеческих мыслей, их влиянии на жизнь различных общностей.  Однако несмотря на то, что идеологии так и не суждено было стать наукой в той форме, в которой её описывал А. Дестют де Траси, функциональное значение данного феномена с момента его появления в мире политики сложно переоценить. Идеология, в отличие от религии, на протяжении долгого времени монополизировавшей интерпретацию системы властных отношений в социуме, дала принципиально новое понимание устройства мира политики. В науке общеизвестно, что она была тем новым видением, которое подрывало существующую абсолютистскую систему властных отношений, в основе которой находилась идея о божественной природе монархии. Как политический феномен идеология позволила вводить новые плюральные форматы организации политической власти. Данный факт становится одной из причин формирования светской системы властных отношений, в которой нет догмата божественности земной власти, нет образа властелина с неограниченными политическими правами, власть которого принимается исключительно на веру.

Серьезным фактором, обуславливающим переустройство мира политики, отличающим идеологию от религии в то время, является то, что в основе идеологического типа политической коммуникации лежит убеждение, что социальный порядок может значительно изменяться, корректироваться [4]. Ведь в отличие от религии обустройство данного порядка идеологии представляют крайне разноплановым.

Дилеммы представлений о будущем сопровождались широкомасштабным ростом уровня политического участия масс. Как отмечает А.И. Соловьев, идеология уничтожила универсализм прежнего восприятия политики, заменив его групповыми формами отображения действительности, обнажив классовое и партийное противостояние по вопросам дальнейших траекторий социального развития [8, c. 10-11]. Идеология становится инструментом политических изменений на основании идеального образа.

Действительно, для идеологий важна поляризация, её органическое развитие должным образом предполагает наличие противопоставлений. Забегая немного вперед, можно отметить, что К. Гирц в данном контексте отмечает, что как и политика, идеология по своей природе дуалистична. Этот дуализм кроется в классическом противопоставлении «мы/они» (чистое «мы» против злого «они»), которое отражается на социуме разобщающим воздействием, поскольку идеология стремится построить всю общественную жизнь по образцу своих футуристических идеалов и не терпит компромиссов, считает учёный [1].

Одной из первых знаковых работ по анализу идеологии стала работа К. Мангейма «Идеология и утопия», вышедшая в 1929 году. Идеологию К. Мангейм объяснял через психологические категории «сознания», «мышления», она понималась как результат мышления определенной группы относительно действительности: «…Мышление правящих групп может быть настолько тесно связано с определённой ситуацией, что эти группы просто не в состоянии увидеть ряд факторов, которые могли бы подорвать их уверенность в своем господстве. В слове «идеология» имплицитно содержится понимание того, что в определенных ситуациях коллективное бессознательное определенных групп скрывает действительное состояние общества как от себя, так и от других и тем самым стабилизирует его» [5, c. 52-53]. Идеологии интерпретируют действительность различно, поэтому подобное понимание у социальных групп вариативно и даже противоречиво.

Современное понимание идеологии также не отличается простотой своего теоретического восприятия. К. Гирц в культовой статье «Идеология как культурная система» говорит о том, что общественные науки не смогли подлинно и безоценочно описать данное понятие, ведь в попытках понять и объяснить данный феномен происходит полная идеологизация данного понятия. Учёный указывает, что в общественных науках оно трактуется оценочно, идеологию автор относит к «оправдательному измерению культуры», защищающей конкретные ценности и убеждения, в отличие от науки, которая критически смотрит на мир [1, c. 146-147]. Например, известный представитель экзистенционализма К. Ясперс определял идеологию как систему идей, представлений, которая служит мыслящему субъекту в качестве абсолютной истины, на основе которой строится концепция мира и положение субъекта в этом мире. При этом наименование какого-либо мышления идеологией, по мнению философа, есть обвинение в том, что сказанное не соответствует истине. Идеология выступает как «грубое оружие ораторов», клеймящих все, что за рамками их веры [9. c. 146-147]. Идеология в данном контексте описывается с инструментальной стороны, причем, как и писал К. Гирц, с ярко выраженной оценочной позицией.

Развивая тему сложности теоретического определения и выявления подлинного значения «идеологии», О.Ю. Малинова отмечает, что вторая половина ХХ века оказалась самым бурным периодом в истории рассматриваемого понятия: «Его использовали как обидный ярлык и как нейтральное научное понятие, отвергали и вновь принимали, наделяли разными значениями и давали новую дисциплинарную «приписку». В начале XXI века оно употребляется в столь разных смыслах, что нет никакой надежды дать ему четкое и единственное определение» [3, c. 31].

Постоянное развитие общества, процессы технологизации наложили свой отпечаток на понимании роли и места идеологии в политике. К шестидесятым годам XX века появляется немало работ, посвященных утере политического значения идеологии. Эту эпоху обозначили «концом идеологии». Э. Шиллс, Р. Арон, Д. Болл, С. Липсет и другие выдвигали в качестве главного тезиса то, что и правые и левые идеологии оказались равно дискредитированы, произошло исчерпание политических идей на западе, как следствие, идеология была лишена прежней социальной значимости [12, c. 651].

Д. Шварцмантель, рассуждая о кризисе идеологии в современном мире, отметил, что необходимо строить новую идеологическую картину мира взамен старых классических либеральных, социал-демократических и других идеологий, поскольку они уже не в состоянии адекватно отображать существующее положение, несмотря на то, что ещё во многих государствах они имеют место быть. При этом Д. Шварцмантель также отмечает, что даже в условиях того, что традиционное либерально-демократическое общество сегодня можно описывать как «вне-идеологическое», тем не менее, это ещё не означает, что о развитии идеологии можно забыть. «Новая» идеологическая картина мира в понимании Д. Шварцмантеля способна занять значительное место в политике, ведь идеологии «представляют собой то необходимое условие, при котором демократическое общество может остаться «здоровым» [10, c. 36-47].

Современные социальные технологии серьезно меняют не только роль и место идеологии в политике, но, например, и формы политической активности. А.И. Соловьев пишет, что в зависимости от состояния политической сферы общества место идеологии может выражаться в следующих процессах: усиливаться (идеологизация), ослабевать (деидеологизация), восстанавливаться (реидеологизация). Главная причина данных процессов объясняется уровнем участия масс в политике, требующего от общества понимания целей государственной власти, связанного со степенью удовлетворения их базовых интересов. При этом А.И. Соловьев выдвинул свою четкую гипотезу о том, что на смену идеологии как нормативно-символической сфере политики в наше время пришла политическая рекламистика как система общих принципов, норм и стандартов обращения с информацией, системообразующим конструктом которой выступает имидж. В таком мире место идеологов занимают технологи, нарастает зрелищная репрезентация политики, её театрализация [8, c. 14-19]. Например, в современном мире отечественной публичной политики эта театрализация начинает играть все более весомое значение, представители власти начинают «соревноваться» в различных зрелищных формах самопрезентации для того, чтобы создать более насыщенный политический образ.

На наш взгляд, рассуждая в современной ситуации о роли и месте идеологий в политике, стоит говорить не о закате идеологического влияния в традиционном историческом понимании, а о некой трансформации данного концепта. Безусловно, развитие средств массовой коммуникации, мировая интеграция изменили всю сферу политики, следовательно и политическую идеологию. Во времена существования биполярного мира она имела глобальное значение из-за существования перманентной конфронтации между двумя идеологическими лагерями. Распад СССР породил как экзогенные, так и эндогенные последствия, значимые для идеологии, которые, с одной стороны, обернулись дезинтеграцией российского общества и обострением идеологической борьбы внутри государства, с другой стороны, стиранием коммунистической конфронтации и утверждением общедемократических ценностей в мире. Отныне в мире не существует такой яркой поляризации, выступающей необходимым условием для развития идеологии в прежнем её понимании, поэтому и идеология не может более играть прежнюю роль в политических процессах. Но это ещё действительно не означает, что идеология покидает политическую жизнь. В этом плане, на наш взгляд, можно обратиться к опыту американскому опыту.

Как отмечает Л. Дж. Р. Херсон, в США локальные идеологии не имеют какой-либо резкой окраски и поляризации, которая присутствует в Европе и, кстати, в России. В США идеологии представляют собой достаточно простые повседневные конструкции, включающие три компонента:

1)          более или менее последовательная система взглядов относительно существующего (о том, что правильно, а что – нет);

2)          подкрепляющая эти взгляды более или менее последовательная система ценностей (того, что ценят и к чему стремятся);

3)          поведенческий компонент (цели, которых хотят добиться) [9, c. 89-90].

Получается, что американская идеология разнопланова, она касается как стратегических абстрактных вопросов, так и конкретных повседневных проблем. Речь идёт о возросшем значении некой «идеологии повседневности», в рамках которой, значение отдается не глобальным вопросам, а текущим проблемным ситуациям. Автор в этом контексте приводит интересную иллюстрацию своей идее: «Например, идеология, ориентирующаяся на управление доходов посредством высоких налогов и создания широкой сети социальных услуг, вряд ли инкорпорирует в себя идею о фундаментальном неравенстве человечества или о том, что есть люди, созданные для рабства» [11, c. 90].

Таким образом, можно сделать вывод, что идеология как система взглядов и оценок трансформируется вместе со сферой политики. Полагаем, что, в условиях отсутствия конфронтации в публичной политике относительно фундаментальных воззрений по поводу политического развития государства место глобальных человеческих представлений начинают занимать ситуативные житейские интересы, которые можно называть «идеологией повседневности». Поэтому идеологию сегодня, мы понимаем, в меньшей степени как «сверхдолговременную программу жизнедеятельности общества» о которой подробно и аргументировано пишет Н.А. Косолапов [2], но, в большей степени как систему взглядов, затрагивающих повседневные интересы общества.

 

Литература:

 

1.         Гирц К. Идеология как культурная система // Новое литературное обозрение. 1998. № 29. С. 7 – 38.

2.         Косолапов Н.А. Интегративная идеология для России: интеллектуальный и политический вызов // Вопросы философии. 1994. № 1. С. 3-24.

3.         Малинова О.Ю. Когда «идеи» становятся «идеологиями»: К вопросу об изучении «измов» // Философский век. Вып. 18. Ч.2. СПб.: Санкт-Петербургский Центр Истории Идей. 2001. С. 11-26.

4.         Малинова О.Ю. Концепт идеологии в современных политических исследованиях // Политическая наука. 2003. № 4. С. 8-31.

5.         Мангейм К. Идеология и утопия. М.: ИНИОН АН СССР. Часть 1, 1976.

6.         Сенцов А.Э. Концепт будущего в программах политических партий современной России // Вестник ТГУ. Философия. Социология. Политология. - 2012. - №3 (19). - С. 82 – 92.

7.         Сенцов А.Э., Скочилова В.Г. Выражение концепта будущего в партийных программах // Молодой ученый. — 2015. — №3. — С. 597-600.

8.         Соловьев А.И. Политическая идеология: логика исторической эволюции // Полис. 2001. №2. С. 5-23.

9.         Херсон Л. Дж. Р. Идеология в Соединенных Штатах. Полис. 1993. №6. С. 87-92.

10.     Шварцмантель Д. Идеология и политика. Х.: Изд-во Гуманитарный центр, 2009.

11.     Ясперс К. Смысл и назначение истории. М.: Изд-во Политической литературы, 1991.

12.     Jost J. The End of the End of Ideology // American Psychologist. 2006. Vol.61. N7. P. 651-670.

 

Основные термины (генерируются автоматически): значения идеологии, места идеологии, место идеологии, сущностного значения идеологии, Трансформация идеологии, мире политики, Современное понимание идеологии, порядка идеологии, политического значения идеологии, общества место идеологии, идеологии КПРФ, анализу идеологии, идеологии КПСС, левые идеологии, кризисе идеологии, локальные идеологии, развитии идеологии, смену идеологии, проблеме идеологии, развития идеологии.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle