Библиографическое описание:

Глазунов Н. Г. Специфика модернизации обществ авторитарного типа // Молодой ученый. — 2012. — №8. — С. 156-159.

Потребность в модернизации – это потребность объективная, свидетельствующая о невозможности для социальной системы нормально функционировать в прежнем качестве. Эта потребность, в конечном итоге, претворяется в комплекс мероприятий, посредством которых власть, а именно она, как правило, является инициатором общественных преобразований, стремится ликвидировать наметившееся отставание от наиболее развитых стран и войти в «современность». В настоящей статье будут рассмотрены основные способы, с помощью которых руководство Советского Союза и Китая, вступив в 80-е годы ХХ в. на путь реформ, решало, в принципе, схожие задачи, стоявшие перед двумя странами.

В качестве исходного условия для успешного проведения политики модернизации можно назвать сохранение управляемости социальными процессами. Подобную задачу может решить только сильное государство. Анализу данной проблемы специальную работу посвятил американский исследователь Ф. Фукуяма. «Построение сильного государства, – пишет Фукуяма, – одна из наиболее важных проблем мирового сообщества, так как слабость и разрушение государств служит источником многих наиболее серьезных мировых проблем… Слабые, некомпетентные или несуществующие правительства являются источником серьезных проблем, особенно в развивающемся мире» 4, с. 5-6. Нельзя не согласиться с данной точкой зрения. Дело не только в том, что слабое государство неспособно к каким-либо глубоким социальным преобразованиям, хотя и это совершенно справедливо. Значительно важнее не допустить такого качественного перерождения общественных институтов, в результате которого они окажутся в принципе неспособны к выполнению своих функций.

Авторитарные режимы традиционно ассоциируются с «сильным» государством. Имея предельно чёткую и жёсткую структуру, подобные государства не располагают сложившейся практикой проведения перманентных преобразований, которая позволяла бы обществу систематически избавляться от устаревших структур и обновлять социальные практики. Это особенно актуально для стран с однопартийной политической системой, где проблема социальной модернизации напрямую зависит от способности правящей партии адаптироваться к новым условиям деятельности и адекватно отреагировать на изменение социальных потребностей, интересов и ценностей.

Так, государственный строй Советского Союза базировался на неразрывном единстве компартии и советов различного уровня. В период перестройки, в условиях стремительно прогрессировавшего паралича КПСС, руководство страны лишилось рычагов влияния на социальные процессы, недооценив роль партии в системе управления и переоценив возможности вновь созданного института президентства, не укорененного в советской властной структуре и лишенного налаженных функциональных связей. После августовского путча, опираясь на полномочия президента СССР, Горбачёв отказался от поста Генерального секретаря ЦК КПСС, однако без компартии как центрального стержня советской управленческой системы страна просуществовала лишь четыре месяца, стремительно скатываясь к безвластию и хаосу. Постепенная политическая маргинализация КПСС, сопровождавшаяся появлением многочисленных партий-конкурентов, привела к тому, что социальные процессы вовсе лишились руководящего начала, так как, учитывая специфику государственного устройства СССР, утрата власти коммунистической партией фактически означала крах власти вообще, что и продемонстрировал 1991 год.

Остановимся более подробно на роли партии в однопартийной социальной системе, вступившей в стадию модернизации. Особенно показателен здесь будет сопоставительный анализ деятельности КПСС и КПК в 80-е гг., когда под руководством этих партий в Китае и Советском Союзе фактически одновременно приступили к политике широкомасштабных преобразований. В этот переломный исторический период деятельность КПСС и КПК строилась на принципиально различных основаниях, которые зависели от стратегических приоритетов, определенных политическим руководством этих стран. Так, Дэн Сяопин, а за ним и Цзян Цзэминь, отвергли саму возможность установления в Китае многопартийной системы. По их мнению, это могло бы привести к социальной и политической нестабильности. Политическим реформам была дана следующая оценка: «… излишняя поспешность (в проведении реформ – Н.Г.) может нарушить стабильность в обществе, а поддержание порядка и стабильности – главное условие для успешного проведения реформ» 2, с. 84.

Следовательно, в процессе социальной модернизации одним из базовых условий ее успешности является сохранение общественной стабильности. Если преобразования проходят в обществе, не имеющем устойчивых демократических традиций (как это было в Китае и СССР), то особая ответственность падает именно на правящую партию, которая ради успеха начинаемых преобразований должна отстаивать свою доминирующую роль в обществе, а также право определять стратегические цели социальной модернизации и сохранять достаточный властный ресурс для мобилизации общества на достижение поставленных целей. Общественная стабильность является ключом к реформам, ибо без управляемости модернизационных процессов невозможно добиться каких-либо социально положительных результатов.

Успешность модернизации также зависит от ритма ее протекания. В этой связи выдающийся российский ученый Б.Н. Чичерин писал: «Когда правительство, вместо того, чтобы вести народ путем постепенных улучшений останавливает всякое движение и подавляет всякую свободу, оно неизбежно приводит к необходимости крутого перелома. Приходится разом наверстывать потерянное время» 6, с. 509. Справедливость характеристики Б.Н. Чичерина подтверждается многочисленными историческими фактами. Так, политика «просвещенного абсолютизма» эпохи Екатерины II, когда дворянство получило максимальные в российской истории права и привилегии, сменилась жестким, фактически, полицейским режимом Павла I, который резко ограничил «вольности» минувшего царствования. Как известно, это привело к массовому недовольству дворянства (являвшегося правящей элитой России), дворцовому перевороту и убийству императора. Либеральное начало правления Александра I, породившее надежды на конституционные преобразования, после победы над Наполеоном сменилось ужесточением абсолютистских порядков и как результат – восстание декабристов и установление автократического режима Николая I. Схожая ситуация наблюдается при сопоставлении царствований Александра II Освободителя, который провел комплекс радикальных модернизационных мероприятий, призванных преодолеть отчетливо наметившееся отставание России от развитых стран Европы, и Александра III, с его политикой контрреформ, пересмотревшей ряд итогов предыдущего царствования. В послереволюционную эпоху мы также можем отметить прерывность в ключевых аспектах социально-экономической политики государства. Модель форсированной индустриализации, осуществленная И.В. Сталиным (а это была, пожалуй, одна из самых масштабных модернизаций в истории России) к середине 60-х годов исчерпала свой потенциал. Ей на смену пришли хозяйственные реформы А.Н. Косыгина, которые, не смотря на блестящий результат, в начале 70-х годов были свернуты по политическим причинам. Эпоху «застоя» сменила перестройка, оказавшаяся последней попыткой мобилизовать внутренние резервы советской социально-экономической системы.

Как видим, неспособность власти, будь то в эпоху Российской империи или Советского Союза, обеспечить постепенную и последовательную модернизацию страны систематически приводила к потере управляемости социальными процессами и краху всего общественного уклада.

В схожей ситуации позиция руководства Китая была прямо противоположна. Провозгласив в 1978 г. политику реформ, руководство Китая неизменно следует намеченным курсом до сих пор. Лишь на рубеже 80-90-х годов, после тяньаньмэньских событий, в осуществлении реформ была сделана пауза (1989-1992 гг.), за время которой программа реформ была скорректирована, после чего начат её новый этап. Таким образом, руководство Китая планомерно распространяло модернизационные мероприятия на все сферы жизни китайского общества, сохраняя управляемость данным процессом.

Еще один фактор, который необходим при проведении модернизации – это легитимность власти. Только власть, обладающая в глазах народа легитимностью, способна к каким-либо реальным действиям, в противном случае, она не будет располагать не только кредитом доверия населения, но и необходимыми ресурсами для структурной реорганизации социальной системы.

Легитимность власти в СССР, равно как и в Китае, была в решающей мере связана с коммунистической идеологией, а также со сложившейся практикой строительства социализма. В этой связи американский исследователь Э. Вишник отмечает, что когда «… коммунистические режимы в Восточной Европе начали рушится один за другим… Пекин столкнулся даже с большим вызовом, нежели «духовное загрязнение» с Запада, поскольку китайские руководители опасались, что события в СССР подстегнут продемократические настроения в Китае и поставят под сомнение законность их власти» 1, с. 92. Учитывая, какую колоссальную дезорганизацию внесла в советское общество тотальная критика ленинизма и важнейших составляющих советской идеологии, Дэн Сяопин допустил лишь выборочную критику своего предшественника, понимая, что критика маоизма неизбежно ударит по авторитету коммунистической партии Китая и поставит под сомнение ее легитимность как главной политической силы страны. «Критикуя ошибки Мао Цзэдуна, – говорил Дэн Сяопин, – нельзя допускать перегибов и выходить за пределы допустимого», что «…привело бы к идейной неразберихе и дестабилизировало политическую ситуацию» 3, с. 376.

Проблему легитимности власти в условиях модернизации обществ авторитарного типа невозможно рассматривать без учета фактора преемственности со сложившейся практикой функционирования общественных институтов, правовыми принципами и идеологическими установками, ибо в обществах подобного типа они особенно сильны.

Процесс социальной модернизации направлен, в первую очередь, на трансформацию социально-экономических институтов, их функциональные связи, практику внутрисистемных обменов и т.п. Кроме этого, речь идет о массовом сознании, которое продолжительное время существовало в рамках определенных идейно-ценностных «координат», которые регламентировали цели, ритм, приоритеты личной жизни и производственной деятельности индивидов. Для успеха социальной модернизации особенно принципиальна преемственность в идейно-ценностных установках массового сознания. От того, насколько искусно власть сможет скоррелировать процессы трансформации социально-экономических институтов и изменение установок массового сознания, зависит критически много: сможет ли власть сохранить управляемость социальными процессами или страна будет ввергнута в хаос. Например, в период перестройки в СССР происходила стремительная модернизация массового сознания: основополагающие идейно-ценностные установки советской идеологии подвергались тотальной критике, сопровождаемой масштабной пропагандой идеологии либерализма. Однако советская социально-экономическая и политическая системы были неразрывными узами связаны именно с советской идеологической системой, с установками марксистско-ленинского мировоззрения и вне этой идейно-ценностной системы советские социально-экономические и политические институты функционировать не могли. К началу 90-х годов население Советского Союза жило уже в либеральной идейно-ценностной системе, что, в конечном итоге, парализовало советские институты, а крах СССР и становление постсоветской России были ничем иным как приведением социально-экономических и политических институтов в соответствие с новой идейно-ценностной системой, укоренившейся в массовом сознании.

По совершенно иному пути пошли власти Китая, когда приступали к политике масштабных социально-экономических преобразований. «Архитектор китайских реформ» Дэн Сяопин так сформулировал исходную задачу: «… для того, чтобы осуществить в Китае модернизацию… необходимо твердо придерживаться четырех основных принципов в идеологическом и политическом отношении» 3, с. 53. Примечательно, что успех модернизации, которую планировалось провести в четырех областях (промышленность, сельское хозяйство, оборона, науки и технологии) Дэн Саопин напрямую связывал с идеологическими и политическими принципами, а именно: неизменность социалистического пути развития; отстаивание диктатуры пролетариата; сохранение руководящей роли коммунистической партии Китая; ориентация на идеи марксизма-ленинизма и Мао Цзэдуна. Как видим, программа глубоких структурных преобразований в рамках политики «четырех модернизаций» была обставлена несколькими условиями принципиально характера, которые позволяли заниматься системными реформами, не внося дезорганизацию в общество и не подвергая идейно-ценностные установки массового сознания тяжелому стрессу.

Осуществляя программу намеченных реформ, руководство Китая столкнулось с серьезными трудностями. С одной стороны, для Дэн Сяопина был неприемлем путь демократии западного типа, особенно на фоне стремительно погружавшегося в системный кризис СССР. Следовательно, оставалось выступать за преемственность с наследием Мао Цзэдуна, пагубная внутренняя политика которого и вынудила перейти к модернизации, как средству преодоления катастрофических последствий «культурной революции». Выход был найден в достаточно сложном разграничении политики Мао Цзэдуна и значимости его личности в истории Китая. Дэн Сяопин понимал, что тотальное осуждение «великого кормчего» нанесет непоправимый ущерб авторитету правящей партии – КПК, а это неизбежно поставит под вопрос легитимность существующей власти, которая своими корнями восходит к эпохе становления КНР и неразрывно связана с деятельностью компартии и лично Председателя Мао. Допустить такого сценария развития событий Дэн Сяопин не мог, ибо аналогичная ситуация в Советском Союзе, вызванная критикой В.И. Ленина, И.В. Сталина и всего советского наследия привела КПСС к коллапсу, утрате инициативы в решении насущных социальных проблем и, в конечном итоге, утрате механизмов воздействия на социальные процессы и распаду страны. Характеризуя новейшую историю Китая, Дэн Сяопин говорил: «… вопросы прошлого лучше давать общими штрихами, обобщенно, а не вдаваясь в подробности» 3, с. 135. Данное высказывание китайского руководителя является важнейшей методологической установкой, определяющей ракурс рассмотрения проблем исторического прошлого, который нанесет наименьший вред общественной стабильности и авторитету КПК. «Архитектор реформ» понимал, что детальное рассмотрение правления Мао Цзэдуна, с пристальным анализом всех колоссальных просчетов и откровенных преступлений, стоивших Китаю миллионы человеческих жизней, может спровоцировать «советский» вариант развития социальной ситуации, чего так хотел избежать Дэн Сяопин.

Осуществляя политику модернизации, китайское руководство исходило из реальных возможностей и потребностей социальной системы, а не из теоретических конструкций с сомнительным потенциалом практической реализации. Как известно, существенным фактором дезорганизации советского общества явилась политика демократизации. В СССР отсутствовали устойчивые традиции демократии, функционирование властной вертикали в принципе не предполагало процедуры избрания должностных лиц и широкого обсуждения принимаемых решений, а население было не готово к ответственному участию в демократических процессах. Механическое заимствование модели западной демократии ничего, кроме социальной дезорганизации и хаоса, принести не могло.

Китайское руководство, в отличие от советского, не считало неизбежным ориентацию на западную демократию как на эталон. Так, абсолютно неприемлемое для западного демократического опыта понятие «диктатуры пролетариата» в Китае «означает… социалистическую демократию» 3, с. 57. Опыт усиливающихся энтропийных процессов в Советском Союзе заставлял китайское руководство крайне сдержанно относиться к попыткам внедрить западную политическую практику в социальную систему, которая по своей архитектуре была авторитарной, а в совсем недалеком прошлом – и вовсе тоталитарной. Исходя из реальных возможностей китайской социально-экономической системы и учитывая негативный опыт СССР в этом вопросе, Дэн Сяопин предельно жестко формулировал свою позицию: «Если мы начали бы болтать о некой абстрактной демократии, то открыли бы путь расцвету экстремизма, анархии, полностью сломали бы политическую атмосферу спокойствия и единства, обрекли бы на неудачу четыре модернизации. …Китай был бы ввергнут в хаос, разброд, упадок, мрак» 5, с. 35-36.

Проанализировав ход модернизации обществ авторитарного типа, можно сделать следующие выводы.

Модернизация обществ, не имеющих устойчивых демократических традиций, должна непременно сопровождаться повышенным вниманием власти к управляемости протекающими процессами. Это особенно важно, если учитывать отсутствие институтов гражданского общества и навыка самоорганизации граждан. В этих условиях только от власти зависит сохранение управляемости модернизационными процессами, что призвано обеспечивать стабильность и создать нормальные условия для общественного развития.

Однако сохранить управляемость социальными процессами будет невозможно, если государство ослабит контролирующую функцию. В авторитарных государствах контролирующая функция, как правило, имеет тотальный характер. В одном из своих заявлений Дэн Сяопин чётко высказал мысль о первичности для власти функций контроля. «Мы взяли себе за принцип действовать смело и в то же время двигаться вперед умеренным шагом. Действовать смело – значит твердо и неуклонно вести реформу, а двигаться вперед умеренным шагом – значит как можно быстрее исправлять обнаруженные промахи» 3, с. 274. Данное высказывание китайского лидера особенно примечательно, так как оно, фактически, касается не только контроля над структурными реформами, но и над массовым сознанием. Дэн Сяопин хотел проводить реформы, которые в любой момент можно скорректировать, а для этого необходимо сохранять полный контроль над социальной ситуацией.

Эффективность функции контроля во многом зависит от того, сможет ли власть сбалансировать внедряемые инновации и преемственность в критически важных аспектах жизни общества, в первую очередь, в аспекте идейно-ценностном. Подобный баланс позволит сохранить механизмы влияния на принципы целеполагания и мотивации общества, без чего невозможно добиться скоординированных действий в масштабах общества и его мобилизации для достижения поставленных целей.

Преемственность в ключевых аспектах внутренней политики позволяет власти сохранять легитимность и, как следствие, сохранять ресурсы, необходимые для проведения модернизации. В противном случае, радикально порывая с предыдущим курсом, власть, черпающая легитимность в основаниях, сложившихся до начала модернизации, рискует её лишиться и как следствие – утратить контроль за социальной ситуацией. Именно это произошло в период перестройки в Советском Союзе. Власти Китая подобного развития событий не допустили.

Опыт модернизации СССР при М.С. Горбачёве и Китая при Дэн Сяопине позволяет утверждать, что успех модернизации авторитарных обществ (а это, чаще всего, общества однопартийные) в значительной мере зависит от того, сможет ли правящая партия в условиях преобразований сохранить приоритет в определении основного вектора общественного развития. Условно можно выделить два основных сценария модернизации обществ авторитарного типа – «советский», с преимущественным вниманием к преобразованиям в политической сфере и «китайский», с приоритетным реформированием социально-экономической сферы. Политические преобразования должны являться завершением модернизационных мероприятий. Только в такой последовательности – от социально-экономических преобразований к политическим – модернизация может привести к социально положительным результатам и способствовать переходу социальной системы в новое качество.


Литература:

  1. Вишник Э. Горбачевская революция и политика в отношении Китая // Общество и государство в Китае. – М., 2004.

  2. Делюсин Л.П. Китай: полвека – две эпохи. – М., 2001.

  3. Дэн Сяопин. Строительство социализма с китайской спецификой: статьи и выступления. – М., 2002.

  4. Фукуяма Ф. Сильное государственное управление и мировой порядок в XXI в. – М., 2006.

  5. Чжан Шухуа. Политические реформы в России и Китае в условиях перехода к рыночной экономике (сравнительный анализ). Дис… канд. полит. наук. – М., 1993.

  6. Чичерин Б.Н. Россия накануне двадцатого столетия // О свободе: Антология мировой либеральной мысли (первая половина XX века). – М., 2000.





Обсуждение

Социальные комментарии Cackle