Библиографическое описание:

Красман В. А. К вопросу о специфике «ночного хронотопа» в европейском романтизме // Молодой ученый. — 2011. — №5. Т.2. — С. 18-20.

Романтизм, являясь ярким и неоднозначным направлением искусства, постоянно привлекает внимание различных исследователей. Существует целый ряд работ, посвященных изучению принципов романтической эстетики. В этих работах на первый план выходят такие темы как любовь, одиночество, невыразимое. Однако достаточно мало внимания уделяется такой значимой теме как ночь. В данной статье мы попытались собрать воедино уже существующие высказывания о важности хронотопа ночи в романтизме, а также наметить основные подходы писателей и поэтов-романтиков в прочтении «ночной тематики».
В романтизме интерес к теме ночи можно увидеть в различных видах искусства. К данной теме обращались многие музыканты, художники, философы. Так, например, Шеллинг в работе о самофракийских божествах 1815 г. отмечает, что «ночь – древнейший объект поклонения; исчисления времени у многих народов – в том числе у славян – первоначально велось по количеству ночей» [1, с.290]. Это высказывание подчеркивает древнейшую значимость ночи, особый ее статус в жизни человека.
ХIХ век подарил мировой культуре расцвет особого музыкального жанра – ноктюрна. Шопен, Лист, Шуман, Чайковский работали в нем. «Элегическая мечтательность, тихое созерцание умиротворенной природы, грезы любви или бурное смятение чувств, мрачные душевные порывы, щемящая тоска – таковы основные полюсы его настроений» [2, с.94]. Помимо этого, например, Шуман создал «Ночные отрывки», при чем само название сущностно для культуры романтизма.
Вагнер также неоднократно обращался к образу ночи. Например, его всемирно известная «Песня ночной звезды» из оперы «Тристан и Изольда». Ночь, снимающая некий покров с дневной реальности, в творческой концепции Вагнера занимает особое место. Он говорит, что «сама музыка ведет нас из мира разделенного в глубины иного мира, который скрывает от нас дневное сознание» [3, с.191]. Большое количество авторов начала XIX века обращалось к теме ночи, а многие выносили это даже в заглавие. Например, Гейне «Флорентийские ночи», Новалис «Гимны к ночи», Гофман «Ночные повести», Мюссе «Ночи».
Возникает вопрос, почему обнаруживается столь пристальное внимание именно к этому времени суток. Конечно, можно говорить о ночи как о мотиве, как о единице неразложимой и повторяющейся. Например, фольклор имел свой образ ночи (достаточно вспомнить хронотоп сказки, где все необычное, страшное, загадочное происходит ночью). Античная мифология также не обходит стороной образ ночи. В греческой мифологии божество ночи – Нюкта (Никта) – является дочерью Хаоса, сестрой Эреба (Мрака), матерью Танатоса (Смерти) и Гипноса (Сна). Ночь представляет собой одну из первичных мирообразующих потенций, она породила силы, скрывающие в себе тайны жизни и смерти, вызывающие дисгармоничность в бытии мира, без которой, однако, не мыслим ни мир, ни его конечная гармония [4, с.218]. Ночь – символ таинственности жизни и смерти. Ночь в соотношении с силами смерти, сна, мрака и хаоса близка для восприятия романтиков, хотя и не ограничивается только этим.
Если согласиться и опереться на рассуждения немецкого исследователя Ю. Петерсена, который изучает основные принципы в эстетике романтизма, можно приблизиться к пониманию такого большого интереса к ночи. Ю. Петерсен отмечает: «пафос романтизма – индивидуальное (в отличие от классицизма, где главный пафос скрыт в общественном), герой-романтик – созерцатель, и наиболее важны для него чувства» [2, с.197]. Никакое другое время суток не дает человеку возможности воплотить вышеописанное. Ночь – возможность побыть наедине с самим собой, со своими мыслями, переживаниями. Это время спокойного созерцания, время пылких страстей, время покаяния и искупления грехов, это время дьявольщины, чертовщины и смертных преступлений.
Ночь несет в себе иллюзию бесконечности, изменчивости и единства. Ночь – это мировая мистика, это всеобъемлющая музыка, сила, причем иррациональная сила. Известно, что В. М. Жирмунский писал: « Романтизм является своеобразной формой развития мистического сознания» [3, с.6]. Ночь в своей непознаваемости и загадочности подтверждение тому. Опираясь на работу Ванслова «Эстетика романтизма», можно выделить несколько аспектов понимания ночи.
1) Ночь как «спасение, укрытие от неприглядной жизни дня. Она вуалирует противоречия мира, вносит в него недостающую гармонию. Ночью спадают обманчивые внешние покровы жизни, исчезает слепящий свет, подлинная же сущность мира выступает в ее неприкрытой наготе. Человеческая душа вступает в интимное соприкосновение с духовным содержанием мира, в ней оживают и просыпаются чувства, заглушаемые днем внешней поверхностной жизнью» [2, с.93]. Подобное восприятие ночи мы находим у Тика, Новалиса, Байрона. Например, байроновский Манфред говорит о себе: «Ночи лик был для меня и ближе, и милей, чем человек». Ряд стихотворений Байрона рисует особую лирично-светлую ночь, связанную с образом яркой звезды. Например, в стихотворении 1812 г. «Еще усилье – и, постылый…» он пишет:
«Нам звезды кроткими лучами
Отрадный мир вливают в грудь.
Я сам бессонными ночами
Любил глядеть на Млечный путь…» [5, с.52].
Тик в драме-мистерии “Жизнь и смерть святой Генофевы” также использует ночной хронотоп. Ночь усиливает, драматизирует конфликт, именно ночь позволяет открыть свои чувства, свою любовь. «Гимны к ночи» (1799-1800) называет Новалис (Фридрих фон Гарденберг) цикл стихотворений, в которых оплакивает смерть своей возлюбленной (Софии Кюн). Как пишет В. М. Жирмунский, «“Гимны” Новалиса демонстрируют отказ от светлого дня и этого земного существования. В «Гимнах» объявляется, что смерть - истинная сущность жизни, а ночь – истинная сущность дня. «Человек глубже дня и всего дневного, человек старше дня, корни человека ночные, из ночи он приходит и в ночь уходит» [6, с.198].
2) Ночь символизирует «мрачный характер бытия вообще. Чернота ее – выражение темного колорита мира» [2, с.93]. Ночь несет с собой безысходность, ужас, страх, пессимистические переживания, кошмары и муки совести. Ночью проявляют свою мощь потусторонние силы. Отчасти подобное восприятие связано со средневековьем, с традицией готического романа. В это время совершаются все самые ужасные преступления. Достаточно вспомнить новеллы Гофмана (например, «Майорат», «Песочный человек», «Пустой дом»), где все самые таинственные, самые страшные и невероятные события происходят ночью. Не случайно Генрих Гейне назвал сочинения Э. Т. А. Гофмана «криком ужаса в двадцати томах» [7, с.11].
Мрак и тайна, ночь и смерть неразрывно связаны, особенно ярко это проявляется в романе «Эликсиры сатаны». Ночью к героям ниспускаются откровения. Так, например, первая «встреча» Медарда с Аврелией происходит во сне. Ночная природа оказывается соучастником и свидетелем страшных преступлений и человеческой распущенности (убийство монаха-капуцина, измены и любовные утехи Евфимии, а также ее смерть). Безумство как никогда набирает силу, охватывая сознание целиком. Вспомним полуночную встречу с сумасшедшим монахом.
Не стоит считать, что ночь несет на себе исключительно негативную окраску. Конечно, мрачное, пугающее, мистическое начало сильно, и все же через преодоление ужаса и искушений человек находит путь к высшему, к прекрасному. Конец романа «Эликсиры сатаны» демонстрирует возможность преображения. «В ночь с третьего на четвертое сентября 17** года в обители нашей произошло много, поистине достойного удивления. Около полуночи до меня стали доноситься из соседней с моею кельи отца Медарда то какое-то странное хихиканье и смех, то глухие жалобные стенания <…> Как раз при пении реквиема распространилось по всей церкви весьма сильное благоухание роз…» [7, с.308]. Ночь становится неким пограничным началом, неким испытанием, несущим либо полный крах, либо духовную победу, озарение.
3) Ночь как сказка, связанная со сновиденческой природой. В романтических текстах часто выводится на первый план иллюзорность ночи, её фантастичность, связанная с категорией сна. Возникают проблемы соотношения сна и смерти, сна и иллюзии, сна и яви. Романтическое восприятие ночи и сна предельно разнообразно. Как уже было показано, ночь может сочетать в себе многое. Но важно отличать ночь, заданную как реальность (пусть даже с мистическим колоритом), и ночь как время чудесного, сказочного, невероятного, светлого и доброго.
Х. К. Андерсен в своих произведениях часто использует хронотоп ночи, который создает особое настроение. Целая серия историй, связанных с Оле-Лукойе, рисует читателю своеобразный мир детства, мир, в котором сбываются мечты, где сны не отличить от яви (такое понятие как «сон наяву» значимо в контексте сказки), где фантастическое несет добро. Ночь может быть связана и с проблемой инициации, например, в «Принцессе на горошине» героиня приобретает свое новое качество, пройдя испытание ночью сном.
Сказка Андерсена «Райский сад» выстроена таким образом, что именно ночь задает основные этапы злоключений героя. Первая ночь – завязка конфликта, возможность познать тайну с помощью братьев-ветров. Вторая ночь – момент искушения, испытания принца: «…но вот солнце село, небо засияло, как расплавленное золото, и на лилии упал розовый отблеск. Принц выпил пенистого вина, поднесенного ему девушками, и почувствовал прилив несказанного блаженства» [8, с.109]. Герой не выдерживает «ночные испытания» земными наслаждениями (любовь, музыка, вино, плоды познания добра и зла), и Райский сад становится далекой сияющей звездой на небе.
Важно подчеркнуть, что ночь дается в знаковых контекстах: тайна, искушение, грех, любовь, музыка, звезда. Звезда, как правило, является светлым, чудесным эквивалентом ночного бытия. Следует обратить внимание, что тема звезды часто встречается в поэзии как европейских, так и русских романтиков, и прочтение этой тематики неоднозначно. Так, например, Дж. Г. Байрон часто использовал образ звезды. В прочтении Байрона он обычно связан с любовными переживаниями, с тоской об утерянном чувстве. Образ возлюбленной метафорически выражен в звезде. Свет далекой звезды как послание тому, кто остался на земле и хранит воспоминания о былом.
Необходимо обратить внимание на тот факт, что ночной хронотоп в сказках Андерсена имеет отличный характер от наиболее часто встречаемого, связанного с одиночеством, тоской, болью по ушедшему безвозвратно. Андерсен акцентирует иллюзорную и сновиденческую природу ночи, он наполняет ночное бытие не ужасающей мистикой, а по-сказочному светлой фантастикой.
Рассмотрение ночной тематики в европейском романтизме подводит к следующим выводам. Данная тема является знаковой в эстетике романтизма и очень распространенной. Можно говорить о нескольких аспектах восприятия ночи: ночь-смерть, ночь-сон, ночь-страдание, ночь-любовь, ночь-искушение, ночь–искупление, а также ночь связана с проблемой «прапамяти», т.к. она открывает нечто скрытое, потаенное, несет с собой откровение и озарение. Это единственное время, позволяющее отойти от дневной суеты и обратиться к себе, в себя, стать созерцателем и философом.


Литература:

  1. Гулыга А. Шеллинг.- М., 1994. С. 290.
  2. Ванслов В. В. Эстетика романтизма. - М.: Искусство,1966. – 402 с.

  3. Жирмунский В. М. Немецкий романтизм и современная мистика. - Спб.: Axioma, 1996. – 232 с.

  4. Лосев А. Ф. Никта // Мифы народов мира. - Т.2. - М.: Сов. Энциклопедия, 1992. - С. 218.
  5. Байрон Дж. Г. Избранное.- Ростов-на-Дону: Феникс, 1998. - 544 с.

  6. Берковский Н. Я. Романтизм в Германии. - Л.: Худож. лит., 1973. – 570 с.

  7. Гофман Э. Т. А. Эликсиры сатаны. - Ижевск: Квест, 1992. - 464 с.
  8. Андерсен Х. К. Сказки. - М.: Худ. лит., 1991. - 492 с.


Обсуждение

Социальные комментарии Cackle