Библиографическое описание:

Дьяченко Д. Л. Проблема опыта у Дильтея // Молодой ученый. — 2010. — №9. — С. 146-148.

Основным вопросом философии Дильтея был вопрос о методологическом основании наук о духе. Проблема состояла в том, что к середине XIX в., после краха великих систем немецкого идеализма, науки о духе (и в первую очередь, история) оказались, по сути, без методологии вообще – исследователи, в своём стремлении избежать бесплодного метафизического схематизма, ушли в область чистого описания фактов. Вполне естественно, что в таких условиях в гуманитарных науках пышным цветом расцвёл позитивизм, отвергавший метафизические спекуляции в пользу «позитивной науки». Однако методологический догматизм позитивистов, выстроенный на естественнонаучной основе, не устраивал Дильтея: необходима была, по его мнению, методология, адекватная предмету исследования гуманитарных наук.

По Дильтею, программа обоснования наук о духе должна исходить из специфики опыта этих наук: «Основная мысль моей философии – та, что до сих пор в основу философии ни разу не был положен целостный, полный, неискаженный опыт, а с ним и целостная, полная действительность» [3, с. 75].

Как видно, предшествующую эмпиристскую традицию Дильтей считает недостаточной[1] – и именно в плане фундированности в опыте. Дело в том, что опыт  в традиционной (пост-картезианской) философии рассматривается в качестве сферы «чувственного опыта» в рамках дуализма пассивной чувственности и активного (познающего) интеллекта. Опыт таким образом сводится к восприятиям, чистой пассивной чувственности[2]. Однако такой опыт сам по себе – абстракция: любое восприятие уже представляет собой некую деятельность, любое восприятие оказывается и общим представлением: «Всё, совершенно всё, что попадает в моё сознание, содержит данное в качестве организованного или различенного или соединённого или соотнесённого» [3, с. 79].

Это означает, во-первых, что любой опыт уже в той или иной степени значим, значение не является прерогативой науки, как и в целом познание. Во-вторых, опыт не должен иметь отношение исключительно к проблеме функционирования когнитивных механизмов: человек – это не только познающий субъект, «это воляще-чувствующе-представляющее существо», а первичный опыт складывается в жизни до всякого познания. Соответственно, опыт внешнего наблюдения (характерный, в частности, для позитивизма) должен быть заменён опытом жизни.

Конечно, «жизнь» у Дильтея имеет мало общего с тёмными витальными силами Ницше – хотя он и отмечает невозможность окончательного определения жизни: «Мышление не может полностью следовать за жизнью, поскольку оно само является проявлением жизни» [7, с. 155].

Несмотря на подобную терминологическую непрояснённость (обусловленную, повторимся, методологической позицией: невозможно до конца прояснить то, исходя из чего только и может вестись любое прояснение), Дильтей никогда не вписывал жизнь в иррациональный, метафизический или биологический контекст, всегда подчёркивая тот факт, что жизнь – это всегда человеческая жизнь, жизнь в человеческом мире.

Жизнь (по Дильтею) содержит в себе 3 взаимосвязанных момента: единство человека и мира; целостность всех сил индивидуума (когнитивных, эмоциональных, волевых); реализация их во временной протяжённости [4, с. 18]. Рассмотрим подробнее эти три аспекта.

Для характеристики первичного опыта Дильтей использует понятие «переживания» (Erlebnis). Переживание представляет собой тот «психический акт», то наличие-для-меня, в котором реальность, сознание и сопряжённость обоих пребывают в неразложимом единстве: предмет не существует без акта осознания, акт сознания не абстрагирован от предмета (система «субъект-объект» - лишь абстрактное разделение, теоретическая «надстройка», обедняющая смысл изначального жизненного опыта).

Жизненная взаимосвязь (Lebenszusammenhang), следовательно, суть исходный пункт, существующий до всякого различения отдельных жизненных моментов, отдельных ощущений: «жизнь… всегда есть некоторое объемлющее единство» [1, с. 117]. Таким образом, принцип «целостности душевной жизни» явно направлен против эмпиристской (и в целом картезианской) догмы, согласно которой чувственная данность представляет собой многообразие разрозненных ощущений, в дальнейшем объединяемых сознанием. Взаимосвязь – это и не целое, существующее прежде частей, и не механическое объединение последних. Дильтей, постоянно отграничивавший понятие взаимосвязи от традиционных категорий целого, целостности и единства, использовал, в частности, для характеристики её понятие «горизонта»: как отмечает Плотников, взаимосвязь – это своего рода поле активности, она «существует в осуществлении жизни», и потому не может быть до конца объективирована [3, с. 101][3].

Целостность жизни для Дильтея, повторимся, изначальнее дискретного многообразия ощущений, однако жизненная взаимосвязь – это не неразличимо слипшееся единое Парменида или поток Гераклита, жизнь также изначально различена, в определённой степени структурирована. Данное единство связанности и различённости и обуславливается временем. Именно поэтому время Дильтей называет первым категориальным определением жизни[4].

Переживание как исходный пункт первичного опыта жизни, однако, не является достаточным.  Основная проблема в данном случае – это противоречие между индивидуально-приватным характером переживания и его интерсубъективной артикуляцией, коренящейся в изначальной структурированности переживания[5]. Кроме того, возникает вопрос о соотнесенности индивидуальности переживания с универсальными целями наук о духе [2, с. 48]. Наконец, возможная попытка опереться на непосредственность переживания как на единственное основание в известной мере воскрешает картезианскую абсолютную очевидность, от которой Дильтей  с помощью понятия «переживания» и стремится уйти.

Для разрешения возникших трудностей Дильтей вводит понятие жизненного опыта (Lebenserfahrung) [5, с. 73], смещая фокус исследования с личностного переживания на более широкий жизненный контекст. В то время как непосредственное переживание являет собой своего рода базовый элемент жизни, структурированный в особом временном контексте [7, с. 156-157] (субъективная перспектива жизнеосуществления), жизненный опыт всегда опосредован историей [5, с. 73].

Ситуация выглядит следующим образом. Каждое переживание опосредовано индивидуальным жизненным опытом, т.е. включено в структуру конкретной жизненной истории. Однако этот жизненный опыт, в свою очередь, является частью превосходящей интерсубъективной («культурной») исторической взаимосвязи. Следовательно, жизненный опыт всегда является историческим опытом, человек – это всегда «историческое существо»; поскольку же история интерсубъективна, человек представляет собой  «перекрестье взаимосвязей». Эти общие взаимосвязи Дильтей именует объективациями жизни – или объективным духом (разумеется, дистанцируясь от его гегелевского «одностороннего обоснования во всеобщем разуме»). Как пишет Р. Маккрил, объективный дух – ничто иное как общественный медиум (и среда, и посредник), в котором мы развиваемся и который заключает в себе структуру элементарного понимания[6]

Дильтей в этом аспекте последователен: основанием гуманитарных наук является жизнь; жизнь – в силу своей взаимосвязанности – всегда исторична, жизнь есть история; соответственно, любое познание фундировано в жизни, а значит и в истории, и, таким образом, обусловлено жизненно-историческим контекстом (или, как говорит сам Дильтей, «комплексами воздействий»), который задаёт тот изначальный пункт, из которого исходит мышление и от которого человек никогда не сможет абстрагироваться, но который он всегда должен осознавать, иметь ввиду, осуществляя познавательную деятельность.

Историчность, впрочем, - не единственная характерная черта жизненного опыта в понимании Дильтея. Жизнь даже в форме непосредственного переживания всегда уже структурирована и так или иначе выражена (артикулирована). Поздний Дильтей в стремлении уйти от индивидуальной замкнутости переживания формулирует триаду «переживание-выражение-понимание». Всякое переживание уже оформлено посредством значений, в свою очередь, всегда отсылающих к интерсубъективным комплексам воздействий. Переживание существует лишь посредством выражений, а значит, единственный способ познания – это понимание выражений (а не некое интроспективное погружение в глубины внутреннего невыраженного я – такого я попросту не существует)[7].

Главенство процедуры понимания в качестве как познавательной процедуры, так и отношения к миру вообще, предполагает герменевтику как методологический органон наук о духе, как существенный момент, заложенный в самом их основании. Собственно, жизненный опыт, структурированный в отношении части и целого (переживания и жизни, жизни и комплексов воздействий), оказывается герменевтичным по своей сути. И как таковой, он вместе с тем, как указывалось выше, является всегда опытом историческим.

Таким образом герменевтика всегда исторична, понимание всегда опосредовано историческими комплексами воздействий. С другой стороны история и исторический опыт всегда герменевтичны. Взаимоотношение человека и его собственной истории, их соотнесённость с историей комплексов воздействий всегда носит круговой, герменевтический характер.

Подводя итоги, можно отметить, что Дильтей ставит вопрос об опыте совершенно иначе, нежели классическая традиция эмпиризма, понимание опыта в которой, по Дильтею, является слишком абстрактным, выхолощенным, не адекватным ни изначальному опыту жизни в целом, ни опыту гуманитарных наук, в частности. Опыт для Дильтея – это всегда жизненный опыт, который, вместе с тем, всегда опосредован культурно-историческим контекстом комплексов воздействий и всегда так или иначе артикулирован. Жизненный опыт, следовательно, всегда оказывается историчным и герменевтичным в своей сути.

 

 

Литература:

1.      Дильтей В. Описательная психология. – СПб.: "Алетейя", 1996. – 160 с.

2.      Маккрил Р. Творческая сила истории и построение исторического мира у Дильтея // Герменевтика. Психология. История. – М.: Три квадрата, 2002. – 208 с.

3.      Плотников Н.С. Жизнь и история: Философская программа Вильгельма Дильгея. — М.: Дом интеллектуальной книги, 2000. – 232 с.

4.      Роди Ф. Жизненные корни гуманитарных наук // Герменевтика. Психология. История. – М.: Три квадрата, 2002. – 208 с.

5.      Сундуков Р.В. Дильтей и проблема тематизации историчности. // Герменевтика. Психология. История. – М.: Три квадрата, 2002. – 208 с.

6.      Хайдеггер М. Бытие и время. – Спб.: «Наука», 2002. – 451 с.

7.      Bambach Charles R. Heidegger, Dilthey, and the crisis of historicism.  – Ithaca: Cornell University Press, 1995. – 309 p.

8.      Hawthorn J. Get real // New Republic. – October 1, 1990. – P. 35-37.

9.      Makkreel R. Traditional Historicism, Contemporary Interpretations of historicity, and the History of Philosophy // New Literary History.  – Vol. 21, No. 4. – P. 977-991

 

 

 

 

 

 

 

 

 



[1] «Empirie nicht Empirismus» (опыт, но не эмпиризм) – провозглашает Дильтей [8, с. 36].

[2] Попытка Канта пройти между Сциллой рационализма и Харибдой эмпиризма, поняв опыт как конструкцию из восприятия и суждения, претендующую на «общую значимость», в плане применения в теории науки оказалась ограничена узкой областью математической физики, поскольку, по Канту, опытное суждение может претендовать на значимость только в форме закона.

[3] Понятие горизонта помимо этого динамического аспекта сообщает жизненной взаимосвязи модус познавательной (в широком смысле слова) открытости: как пишет Ч. Бэмбах, «переживание – это медиум, посредством которого мы узнаём мир» [7, с. 155]; в этой связи можно вспомнить, что Хайдеггер впоследствии использовал понятие горизонта именно для характеристики временностно-экстазирующего размыкания-раскрытия присутствия (и, соответственно, мира) [6, с. 364-366].

[4] «Именно различие элементов [жизненной взаимосвязи] есть то, что конституирует время» [3, с. 103].

[5] Дильтей ссылается на тезис Гельмгольца об «интеллектуальной чувственности восприятия» [3, с. 121].

[6] «Objective spirit is nothing more than public medium in which we grow up and that provides the communal framework for all elementary understanding» [9, с. 980].

[7] «Человек узнаёт себя лишь окольным путём понимания» [3, с. 171].

Основные термины (генерируются автоматически): жизненный опыт, гуманитарных наук, жизненного опыта, комплексов воздействий, первичного опыта, первичного опыта Дильтей, жизненной взаимосвязи, соотнесенности индивидуальности переживания, индивидуально-приватным характером переживания, форме непосредственного переживания, понятие жизненного опыта, индивидуальной замкнутости переживания, первичного опыта жизни, исходный пункт, опыт внешнего наблюдения, общие взаимосвязи Дильтей, эмпиристскую традицию Дильтей, исследования гуманитарных наук, контекстом комплексов воздействий, изначального жизненного опыта.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle