В дискуссии о правовой природе домашнего насилия особое место занимает вопрос о критериях системности и повторяемости насильственного поведения. Указанные признаки традиционно рассматриваются как элементы, позволяющие отграничить домашнее насилие от иных форм межличностной агрессии и обосновать необходимость применения специальных мер защиты и профилактики. Физическое и сексуальное насилие обладают высокой степенью общественной опасности и образуют состав преступления уже в силу факта их совершения, независимо от количества эпизодов. Следовательно, возникает вопрос о целесообразности выделения системности и повторяемости в отношении деяний, уголовная ответственность за которые наступает при однократном совершении.

В международных стандартах домашнее насилие определяется как «все акты физического, сексуального, психологического или экономического насилия, которые происходят среди членов семьи или домочадцев либо между бывшими или нынешними супругами, или партнерами независимо от того, проживает ли виновное лицо совместно с жертвой или нет» [1]. В этой связи системность и повторяемость рассматриваются как ключевые признаки, позволяющие выявить устойчивый характер насильственного поведения.

Повторяемость отражает множественность эпизодов насильственного поведения и носит преимущественно количественный характер. Она указывает на то, что насилие не ограничивается единичным случаем, а воспроизводится во времени. Системность, в свою очередь, представляет собой качественную характеристику, выражающую функциональную взаимосвязь отдельных актов насилия, их направленность на достижение устойчивого контроля и подчинение воли пострадавшего. При этом, системность может проявляться даже при относительно небольшом количестве эпизодов, если они формируют устойчивую модель принуждения. Здесь мы можем рассматривать повторяемость как внешний индикатор, а системность — как сущностную характеристику домашнего насилия. Таким образом, повторяемость и системность не являются тождественным признаками: первая фиксирует множественность действий, вторая — их внутреннюю логику и целевую направленность.

Применительно к физическому насилию системность проявляется в использовании физического воздействия как инструмента дисциплинирования и подавления воли жертвы. Повторяющиеся акты физической агрессии формируют у жертвы устойчивое ожидание насилия, что существенно снижает ее способность к сопротивлению и обращению за защитой. Даже при отсутствии насилия в конкретный момент времени системный характер предыдущих действий продолжает оказывать воздействие на поведение пострадавшего, ограничивая его свободу и волю. В таких условиях физическое насилие перестает быть единичным посягательством и приобретает характер постоянной угрозы. Таким образом, выделение данных критериев позволяет учитывать не только факт причинения вреда, но и контекст отношений сторон, что имеет значение для оценки рисков повторной виктимизации и применения защитных мер.

Сексуальное насилие в условиях близких отношений обладает выраженной спецификой. Повторяемость сексуального насилия способствует формированию у пострадавшего состояния утраты телесной безопасности и способности к свободному выражению согласия или отказа. Системный характер сексуального насилия проявляется в том, что отдельные эпизоды образуют устойчивую модель принуждения, в рамках которой сексуальные действия используются как средство контроля, унижения и доминирования. При этом даже единичный акт сексуального насилия, совершенный в условиях длительных зависимых отношений, может носить системный характер, если он сочетается с другими формами насилия. Критерий системности имеет значение не для констатации факта сексуального насилия, а для установления состояния воли пострадавшего лица.

Выделение критериев системности и повторяемости в структуре домашнего насилия имеет не только теоретическое, но и существенное практико-ориентированное значение. Их установление позволяет перейти от формально-юридической фиксации отдельных эпизодов насильственного поведения к оценке насилия как устойчивого социально-правового феномена, оказывающего длительное воздействие на личность потерпевшего.

Прежде всего, критерий системности имеет значение при оценке поведения потерпевшего и достоверности его показаний. В правоприменительной практике нередко встречаются ситуации, когда жертва длительное время не обращается за защитой, продолжает совместно проживать с агрессором, отказывается от заявлений в правоохранительные органы либо дает противоречивые показания. При формальном подходе такие обстоятельства могут восприниматься как свидетельство отсутствия насилия либо как фактор, снижающий ценность показаний жертвы. Однако в условиях системного насилия подобное поведение является закономерным следствием длительного подавления воли, формирования страха, зависимости и утраты способности самостоятельно принимать решения. Установление системного характера насилия позволяет учитывать эти особенности не как проявление недобросовестности потерпевшего, а как объективное последствие противоправного воздействия.

Особое практическое значение критерий системности приобретает при анализе физического и сексуального насилия. В данном случае, как уже говорилось, речь идет не о сумме отдельных эпизодов, а о целенаправленном длительном воздействии на личность жертвы. В этом контексте системность имеет значение и для оценки согласия потерпевшего, прежде всего при расследовании преступлений сексуального характера. Формально выраженное согласие, полученное в условиях предшествующего системного насилия, не всегда может рассматриваться как свободное и осознанное волеизъявление. Длительное применение насилия формирует у жертвы адаптационные стратегии выживания, в рамках которых подчинение выступает как способ минимизации вреда. Учет данного факта позволит правоприменителю избежать формального подхода к оценке согласия и перейти к анализу реального состояния воли жертвы на момент совершения деяния.

Кроме того, установление системности имеет значение для индивидуализации уголовной ответственности лица, совершившего насилие. Системный характер насилия, направленный на формирование устойчивого подчинения, свидетельствует о более высокой степени общественной опасности, чем изолированный эпизод, даже при сходстве формальных признаков деяния. Это позволяет рассматривать подавление воли жертвы как фактор, подлежащий учёту при выборе мер ответственности. И речь здесь идет не о подмене уголовно-правовой оценки субъективными переживаниями жертвы, а о комплексном учете объективных последствий системного насилия для личности пострадавшего. Такой подход обеспечивает баланс между защитой прав пострадавшего и принципом справедливости наказания, ориентируя правоприменение на оценку реальных последствий насилия для личности жертвы, а не исключительно на формальные характеристики отдельного эпизода.

Наконец, критерий системности имеет значение для определения объема и характера мер помощи жертве. Понимание глубины зависимости и степени подавления воли позволяет формировать индивидуализированные меры поддержки, включая психологическую, социальную и правовую поддержку.

Подводя итог, можно сделать вывод о том, что критерии системности и повторяемости играют ключевую роль в правовом осмыслении домашнего насилия, выходя за рамки формального описания отдельного эпизода противоправного поведения. Их значение заключается не столько в количественной характеристике насильственных действий, сколько в качественно ином механизме воздействия на личность потерпевшего. В этом смысле системность выступает не дополнительным элементом, а смыслообразующим признаком, позволяющим рассматривать домашнее насилие как устойчивое социально-правовое явление. Особую актуальность данный подход приобретает применительно к физическому и сексуальному насилию. Несмотря на безусловную уголовно-правовую реакцию на указанные деяния, учет системного характера позволяет глубже оценить степень общественной опасности, как и самого деяния, так и личности виновного. В условиях системного насилия речь идет не только о причинении вреда или посягательстве на половую неприкосновенность, но и о целенаправленном разрушении личности потерпевшего, что существенно расширяет понимание последствий насильственного поведения. Таким образом, обращение к критериям системности и повторяемости позволяет сформировать более точный и гуманизированный подход к правовой оценке домашнего насилия, основанный на учете состояния и воли потерпевшего, а также реальных последствий насильственного воздействия.

Литература:

1. «Конвенция Совета Европы по предотвращению и борьбе с насилием в отношении женщин и насилием в семье» (CETS N 210) (Вместе с «Привилегиями и иммунитетами»...) (Заключена г. Стамбуле 11.05.2011) // Консультант Плюс: справ. правовая система. — Версия Проф. — М., 2026. — Режим доступа: локальная сеть Науч. б-ки Том. гос. ун-та.
2. Акуленко В. А. Криминологический анализ понятия «Домашнее насилие» // Вестник Московского университета МВД России. 2019. № 4. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/kriminologicheskii-analiz-ponyatiya-domashnee-nasilie (дата обращения: 29.01.2026).
3. Лемиш В. В. СИСТЕМНЫЙ АНАЛИЗ ФЕНОМЕНА ДОМАШНЕГО НАСИЛИЯ В ОТНОШЕНИИ ЖЕНЩИН // Системная психология и социология. 2024. № 4 (52). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/sistemnyy-analiz-fenomena-domashnego-nasiliya-v-otnoshenii-zhenschin (дата обращения: 29.01.2026).
4. Матвеева, Е. В., Пинегина Н. М. Домашнее насилие: проблема, факторы его определяющие и последствия у женщин, жертв домашнего насилия // Научный альманах. — 2021. — № 12–2 (86). — С. 97–101. URL: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=47966884 (дата обращения: 29.01.2026)
5. Ушакова В. Д. Сексуальное насилие в браке: миф или реальность? // Вопросы Российской юстиции. — 2021. — № 14. — С. 550–558. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/seksualnoe-nasilie-v-brake-mif-ili-realnost (дата обращения: 29.01.2026).