Состояние, структура и динамика коммерческого подкупа как одного из видов коррупционных преступлений | Статья в журнале «Новый юридический вестник»

Отправьте статью сегодня! Журнал выйдет 6 февраля, печатный экземпляр отправим 10 февраля.

Опубликовать статью в журнале

Авторы: ,

Рубрика: Уголовное право и процесс

Опубликовано в Новый юридический вестник №8 (22) октябрь 2020 г.

Дата публикации: 03.10.2020

Статья просмотрена: 34 раза

Библиографическое описание:

Новиков, Е. Ф. Состояние, структура и динамика коммерческого подкупа как одного из видов коррупционных преступлений / Е. Ф. Новиков, Н. Г. Оглоблин. — Текст : непосредственный // Новый юридический вестник. — 2020. — № 8 (22). — С. 16-19. — URL: https://moluch.ru/th/9/archive/178/5531/ (дата обращения: 23.01.2021).



Статья посвящена актуальному анализу состояния коммерческая подкупа в Российской Федерации, его структуре и динамике, при этом анализ производится в сравнении с общей статистикой коррупционных преступных деяний.

Ключевые слова: коммерческий подкуп, состояние коммерческого подкупа, коррупционные преступления.

Действенный контроль над преступностью включает в себя криминализацию деяний, предупреждение, пресечение и наказание за совершение преступления, а также восстановление нарушенных прав. Соответственно он не может быть осуществлен без основательного мониторинга (наблюдения, анализа, оценки и прогнозирования) криминологических, уголовных, уголовно-процессуальных и социально-правовых реалий. Работа элементов уголовной юстиции в настоящее время также не опирается на результаты действительной криминологической обстановки. Учтенная в официальных источниках преступность составляет не более четверти от реального количества преступлений. Следовательно, мониторинг состояния преступности обязан строиться не только на данных об официально зарегистрированной преступности, но и на анализе тенденции латентности ее части [16, с. 110].

Важнейшим направлением уголовной политики Российской Федерации является противодействие коррупционным преступлениям, не малую их долю составляют преступления против интересов службы в коммерческих или иных организациях. При этом исследователи отмечают, что особую общественную опасность среди них представляет коммерческий подкуп (ст. 204 УК РФ)» [12, с. 10].

В настоящее время, удельный вес коммерческих и иных организаций, не являющихся государственными и муниципальными органами, государственными предприятиями и учреждениями существенно возрос. По мнению А. В. Варданяна, это «свидетельствует о том, что правоприменителю следует обратить пристальное внимание на предупреждение и противодействие преступности в сфере интересов службы в коммерческих или иных организациях, в связи с чем, необходимо разработать актуальную и действенную уголовно-правовую и криминологическую стратегию» [11, с. 13].

В связи с этим важным представляется провести анализ современного состояния, структуры и динамики коммерческого подкупа как одного из видов коррупционных преступлений. При этом, на наш взгляд, нельзя отрывать исследование коммерческого подкупа от изучения всех коррупционных преступлений.

Для обеспечения репрезентативности исследования считаем необходимым изучить совокупность данных об официально зарегистрированных фактах коммерческого подкупа, совершенных в России за последние 10 лет, с 2010 по 2019 г. Как представляется, подобный состав выборки позволит получить наиболее точные выводы о современном состоянии и структуре коммерческого подкупа при осуществлении криминологического анализа. При этом вполне допускаем, что чрезвычайно высокая степень латентности взяточничества вряд ли позволит полученным выводам быть до конца объективными, хотя абсолютная объективность, как известно, недостижима ни в одной области, включая научное познание.

Итак, оценивая динамику состояния взяточничества в целом и коммерческого подкупа в частности за 10 лет на основе приведенных данных [17] (табл. 1), можно выделить несколько характерных тенденций.

Так, количество зарегистрированных фактов взяточничества в стране с 2010 по 2018 год несколько уменьшилось, однако четкой тенденции к снижению или росту у динамики взяточничества не наблюдается. Так, количество коррупционных преступников снижалось с 2010 по 2012 год на 29 %. Однако затем оно планомерно повышалось вплоть до 2015 года (на 37 %). Таким образом, в 2015 году уровень зарегистрированных фактов взяточничества даже превысил уровень 2009 года на 6 %. Далее уровень зафиксированной коррупции плавно начал снижаться, однако в прошлом, 2018 году, вновь выразил тенденцию к повышению.

Таблица 1

Динамика состояния взяточничества и коммерческого подкупа

Год

Зарегистрировано фактов взяточничества

Зарегистрировано фактов коммерческого подкупа

2010

12 012

821

2011

10 952

802

2012

10 157

717

2013

12 120

1 037

2014

12 361

914

2015

13 938

1 802

2016

12 758

1 165

2017

12 111

840

2018

12 527

740

2019

13 867

990

Анализ данных по статистическому показателю в виде абсолютного прироста преступлений в сравнении с предыдущим годом на первый взгляд позволяет утверждать: ряд последовательных значений этого статистического показателя выглядит волнообразно. Наиболее высокая амплитуда количества зарегистрированных фактов взяточничества в целом и коммерческого подкупа в частности в виде абсолютного прироста в сравнении с предыдущим годом наблюдалась в определенные годы — в 2013 и 2015. При этом наиболее высоких показателей снижения взяточничества взяточничества наша страна достигла в 2010–2011 годах и 2016 году.

Представляется необходимым проанализировать указанные пики коррупционных проявлений и выявить их причины.

Заметное снижение коррупционных проявлений в 2010–2011 годах, на наш взгляд, способствовали инициативы недавно избранного Президента РФ Дмитрия Медведева по борьбе с коррупцией. Будучи кандидатом в президенты, он в своей предвыборной программе заверил, что в случае прихода к власти он намерен добиться выработки национального плана борьбы с коррупцией [13].

Реализацией предвыборных заявлений стало наступательное формирование правовой базы, которое, по задумке инициаторов, должно было создать нормативные предпосылки для пресечения и ограничения проявлений коррупции: 19 мая 2008 г. был издан Указ Президента РФ «О мерах по противодействию коррупции» [4]; 31 июля 2008 г. Указом Президента был утвержден Национальный план противодействия коррупции [14]; 25 декабря 2008 г. был принят Федеральный закон «О противодействии коррупции» [5] и одновременно с ним Федеральный закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О противодействии коррупции» [6] наконец, 17 июля 2009 г. — Федеральный закон «Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов» [7].

Столь скорая модернизация нормативной правовой базы создавала впечатление, что руководство страны решило победить коррупцию немедленно «здесь и сейчас», но при этом совсем неважно, будут ли реально созданы нормативные предпосылки противодействия этому социальному злу или нет. Заключительным аккордом во внедрении особых механизмов противодействия коррупции стало утверждение Указом Президента Российской Федерации от 13 апреля 2010 г. № 460 Национальной стратегии противодействия коррупции и Национального плана противодействия коррупции на 2010–2011 годы [8].

Итог такой скороспелой борьбы с коррупцией не заставил себя ждать: после 2009 г. началось резкое снижение числа регистрируемых фактов не только взяточничества, но и должностных преступлений в целом.

В то же время указанные шоковые меры лишь ненадолго смогли снизить количество фактов взяточничества. Однако закономерного продолжения борьбы с коррупцией от нового, избранного в 2012 году, Президента не последовало. Так и не была ратифицирована статья 20 Конвенции ООН против коррупции [1]. Разговоры о ее ратификации ходят, но конкретных действий не предпринимается.

Так, Премьер-министр РФ Д. А. Медведев 6 декабря 2013 года на встрече с российскими телеканалами заявил, что Министерство юстиции готовит предложения по ст. 20 Конвенции ООН против коррупции:

«Статья 20 исходит из предположения, что лицо (должностное) предполагается виновным в совершении коррупционного правонарушения и должно само оправдываться, доказывать, что оно не коррупционер. Это вопрос выбора. На это можно пойти. И сейчас, кстати, предложения по статье 20-й Минюстом готовятся. Но мы должны взвесить все «за» и «против». «За» — борьба с коррупцией, это хорошо, пусть объяснят, откуда дворцы, как вы говорите, это нормально для всех. Но есть и аргумент против. Мы же понимаем, что наша правоохранительная система несовершенна. И если речь идёт о том, что сначала лицо предполагается виновным, а потом должно доказать, что оно не совершало этого, это вообще-то выход за основополагающие принципы уголовного права, который у нас сложился» [15].

Помимо вышесказанного, обширные дискуссии ведутся вокруг темы изъятия незаконно нажитого имущества. В российском законодательстве есть пробелы, не позволяющие отнимать у чиновников имущество, приобретённое на незаконно полученные средства. В Федеральном законе от 3 декабря 2012 года (№ 230-ФЗ) «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам» ст. 17 гласит:

«Генеральный прокурор Российской Федерации или подчинённые ему прокуроры при получении материалов, предусмотренных частью 3 статьи 16 настоящего Федерального закона, в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обращаются в суд с заявлением об обращении в доход Российской Федерации земельных участков, других объектов недвижимости, транспортных средств, ценных бумаг, акций (долей участия, паев в уставных (складочных) капиталах организаций), в отношении которых лицом, замещающим (занимающим) одну из должностей, указанных в пункте 1 части 1 статьи 2 настоящего Федерального закона, не представлено сведений, подтверждающих их приобретение на законные доходы» [9].

Однако в Законе «О прокуратуре Российской Федерации» [10] и Гражданском процессуальном кодексе Российской Федерации [3] указанные полномочия по изъятию незаконно нажитого имущества не закреплены. В российском уголовном законодательстве прописаны штрафные санкции и увольнение.

Важно также проанализировать структуру взяточничества. Взяточничество в структуре преступности в целом занимает весьма скромное место. Среднее значение удельного веса взяточничества в общем числе зарегистрированных преступлений в период с 2010 по 2019 год составило 0,25 %; примерно столько же — 0,21 % взяточничество занимало в структуре преступности в период с 2010 по 2019 год. Однако наблюдается общая тенденция увеличения удельного веса взяточничества в структуре преступности, начавшаяся в 2011 году.

Анализируя данные Судебного департамента за 2019 год, можно представить структуру взяточничества в виде диаграммы (рис. 1)

Структура взяточничества в 2019 г.

Рис. 1. Структура взяточничества в 2019 г.

Как можно видеть из представленной диаграммы, значительную часть структуры коррупционных преступлений составляют деяния в форме мелкого взяточничества — то есть дача и получение взятки в размере не более 10 000 руб. Это подтверждает наш тезис о том, что на состояние и структуру коррупции в России во многом влияет экономическая ситуация, которая в настоящее время характеризуется низким уровнем доходов населения и, соответственно, низкими суммами взяток.

На коммерческий подкуп приходится около 5 % всех совершенных коррупционных преступлений. Думается, что это объясняется их крайне высокой степенью латентности, которая имеет причиной менее пристальное внимание со стороны правоохранительных органов по сравнению с дачей и получением взятки государственными служащими.

Итак, проанализировав структуру, состояние и динамику взяточничества в нашей стране за последние 10 лет, можно прийти к выводу, что отсутствует четко выраженная динамика на уменьшение либо увеличение количества коррупционных преступлений. Количество зафиксированных преступлений колеблется в зависимости от действий государственных органов и должностных лиц, а также экономических условий существования российских граждан.

В настоящее время происходят структурные изменения в коррупционной преступности, связанные с ростом числа привлеченных к ответственности государственных служащих и должностных лиц, обвиняемых в получении взятки. При этом число взяткодателей уменьшается.

Однако без планомерных действий государства в плане борьбы с коррупцией вряд ли можно говорить о благоприятных перспективах для уменьшения коррупционных преступлений: растущий уровень экономики вновь приведет к увеличению их количества, а отсутствие решительных шагов государства повысит стимулирование чиновников к совершению коррупционных преступлений, за которые они не слишком рискуют понести наказание.

Литература:

  1. Конвенция Организации Объединенных Наций против коррупции: принята в г. Нью-Йорке 31.10.2003 Резолюцией 58/4 на 51-ом пленарном заседании 58-ой сессии Генеральной Ассамблеи ООН // Собрание законодательства РФ. — 2006. — № 26. — Ст. 2780.
  2. Уголовный кодекс Российской Федерации: федеральный закон от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 1996. — № 25. — Ст. 2954.
  3. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации: федеральный закон от 14.11.2002 № 138-ФЗ // Российская газета. — 2002. — 20 ноября.
  4. О мерах по противодействию коррупции: указ Президента РФ от 19.05.2008 г. № 815 // Российская газета. — 2008. — 22 мая.
  5. О противодействии коррупции: федер. закон от 25.12.2008 г. № 273-ФЗ // Российская газета. — 2008. — 30 дек.
  6. О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О противодействии коррупции»: федер. закон от 25.12.2008 г. № 274-ФЗ // Российская газета (федер. вып.). — 2008. — 30 дек.
  7. Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов: федер. закон от 17.07.2009 г. № 172-ФЗ // Российская газета. — 2009. — 22 июля.
  8. О Национальной стратегии противодействия коррупции и Национальном плане противодействия коррупции на 2010–2011 годы: указ Президента РФ от 13.04.2010 г. № 460 // Российская газета. — 2010. — 15 апр.
  9. О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам: Федеральный закон от 03.12.2012 № 230-ФЗ // Российская газета. — 2012. — 5 декабря.
  10. О прокуратуре Российской Федерации: Федеральный закон от 17.01.1992 N 2202–1 // Российская газета. — 1995. — 25 ноября.
  11. Варданян А. В. Осуществление управленческих полномочий в коммерческой или иной организации вопреки интересам службы: актуальные проблемы расследования / А. В. Варданян // Философия Права. — 2014. — № 6. — С. 13–28.
  12. Исмагилов Р. А. Обеспечение безопасности лиц, способствующих выявлению коррупционных преступлений / Р. А. Исмагилов // Бизнес в законе. Экономико-юридический журнал. — 2016. — № 3. — С. 10–19.
  13. Кузьмин В. На счет «три» Дмитрий Медведев объявил наступление на коррупцию по всем фронтам / В. Кузьмин // Российская газета. — 2008. — 25 мая.
  14. Национальный план противодействия коррупции: указ Президента РФ от 31.07.2008 г. // Российская газета. — 2008. — 5 авг.
  15. Медведев: РФ готовит предложения по коррупционной статье Конвенции ООН [Электронный ресурс]. — URL.: ria.ru (Дата обращения 30 апреля 2019 г.).
  16. Мониторинг уголовной политики России. Монография. Под общ. ред. С. В. Максимова. — М., 2014. — 516 с.
  17. Состояние преступности. [Электронный ресурс]. — URL.: мвд.рф (дата обращения: 15.09.2020).

Ключевые слова

коррупционные преступления, коммерческий подкуп, состояние коммерческого подкупа
Задать вопрос