Автор: Кругляк Татьяна Владимировна

Рубрика: Художественная литература

Опубликовано в Филология и лингвистика №2 (4) июль 2016 г.

Дата публикации: 03.07.2016

Библиографическое описание:

Кругляк Т. В. Образ слова в венке сонетов В. Я. Брюсова «Светоч мысли» // Филология и лингвистика. — 2016. — №2. — С. 5-7.



Слово в поэтике изучается в своих образотворящих проявлениях, в серии регулятивных воплощений его идеи в литературном бытии, в его идейно-эстетической функции. Семантическая многоплановость природы слова и смыслы, порожденные гением авторов обусловливают возникновение новых образов, проявлений слова в контексте творчества определенного поэта, целого течения, литературы в целом.

Слово в художественном тексте сохраняет значение, присущее ему в лексико-семантической системе языка, но в процессе функционирования оно обрастает «обертонами смысла» (Б. А. Ларин) и в итоге может стать концептом. «Культурный концепт по своей природе антропоцентричен и в силу этого «живое» слово, его репрезентирующее, оказывается насыщенным культуроносными коннотациями» [1, c. 32], которые усиливается контекстом. Так, «слово» с его вековой историей семантических интерпретаций, несомненно является концептом и, более того, константой русской культуры, т. е. таким концептом, который проявляется еще в глубокой древности и прослеживается через взгляды мыслителей, писателей и рядовых носителей языка вплоть до наших дней. «Слово» предстает и в качестве концепта, в содержание которого заложен постоянный, неизменный фрагмент картины мира. Поэтому Ю. С. Степанов, считавший такие концепты «некими постоянными принципами культуры» [9, c. 84], в своем «Словаре русской культуры» уделяет особое внимание «слову», посвящая ему отдельную статью. Эти особенности следует учитывать при исследовании художественного образа, опирающегося не только на значения слов и привнесенные в них коннотации, но и, в частности, на концепты.

В. Я. Брюсов, несмотря на свою отнесенность к стану старших символистов, входил в решительные противоречия со своими спутниками по символизму. По своей этической и эстетической платформе «нового искусства» он был чужд мистике символистов, их представлениям о творчестве как о мистическом религиозном акте, никогда не искал истин в иных мирах, преобладающей стороной духа поэт считал разум. В зрелый период творчества Брюсов стремится отойти от крайнего субъективизма ранней поры, найти объективно-значимую тему. Исследователи отмечают, что в отличие от других символистов, для «поэзии Брюсова свойственны декламационный строй стиха, бесстрастие, рационализм» [4, c. 68]. Его творчество характеризуется наличием рационального начала, в котором воплотился обостряющийся интерес поэта к социальным противоречиям действительности, судьбам культуры. Еще одной особенностью поэзии Брюсова является историзм, однако замкнутый в метафизических рамках мышления [8, c. 229–246].

Признанный мэтр символизма, мастер поэтической формы, В. Брюсов, является создателем известного венка сонетов «Светоч мысли» (1918) [2, c. 346]. Лейдерманотмечет, что «брюсовский венок сонетов настолько четко историчен и внятен по своему пафосу, что его вряд ли можно отнести к ведомству символизма» [5, c. 170].

По своим жанровым характеристикам венок сонетов являет собой архитектоническую форму поэмы, состоящей из 15 сонетов. Сонет (итал. sonetto, от sonare — звучать, звенеть), в свою очередь, является строгой формой четырнадцатистишия. Первая часть сонета состоит из двух катренов (четверостиший), вторая из двух терцетов (трехстиший). Большую роль играет внутренняя композиция сонета: «каждая строфа сонета — это законченное целое. Первый катрен является экспозицией, в нем утверждается основная тема стихотворения, во втором катрене развиваются положения, высказанные в первом катрене; таким образом, оба катрена ведут линию подъема. Дальше начинается нисхождение темы: в первом терцете намечается развязка ее, во втором терцете происходит быстрое завершение развязки, которая находит наиболее яркое выражение в заключительной строке сонета, самой сильной по мысли и образности (сонетный замок)» [3, c. 275]. «Венок сонетов строится так: тематическим и композиционным ключом (основой) является магистральный сонет (или магистрал), замыкающий собой поэму; этот, пятнадцатый по счету, сонет пишется раньше других, в нем заключается замысел всего венка сонетов. Первый сонет начинается первой строкой магистрала и заканчивается второй его строкой; первый стих второго сонета повторяет последнюю строку первого сонета и заканчивается этот сонет третьей строкой магистрала. И так далее — до последнего, 14-го сонета, который начинается последней строкой магистрала и кончается первой его строкой, замыкая собой кольцо строк. Таким образом, 15-й, магистральный сонет состоит из строк, последовательно прошедших через все 14 сонетов» [3, c. 72].

Венок сонетов В. Брюсова состоит из пятнадцати частей, последовательно раскрывающих этапы развития человеческого общества и носящих соответствующие названия («Атлантида», «Халдея», «Египет», «Эллада» и т. д.). Однако для исследования нами была выбрана лишь первая часть — «Атлантида», так как именно в ней нашел свое яркое выражение исследуемый образ слова. Несмотря на наличие собственного заглавия, а следовательно, и темы, первая часть также подчинена раскрытию главной темы всего произведения, представленной общим названием «Светоч мысли».

Лексема «светоч» в «Толковом словаре русского языка» под общей редакцией

С. И. Ожегова, Н. Ю. Шведовой имеет два значения, из которых нас интересует переносное — «Носитель высоких идей свободы, истины, просвещения (высок.)» [6, c.702]. Таким образом, поэт определяет главную тему своего произведения как главенство (скорее, желаемое, чем действительное) разума, идеи просвещения среди людей.

Раскрытию основной темы подчинены такие лексико-тематические группы слов, как: слова, с присутствием в значении семы «непокорность»: буйный, хаос, стихийный; лексемы, относящиеся к теме «свет»: зажглось, светило (имя существительное), светоч, заблистал, пламенней, сияла, свет; глаголы и глагольные формы, репрезентующие активное движение: разошелся, врубаясь, ведя, вскрывали, зажгли;лексемы звукового восприятия:свист, визг;слова, используемые для обозначения живого существа: человек, тварь, охотник, пастырь, плужник, кто, Лемуры, гиганты, Атланты, люди;слова, имеющие стилистическую окраску «книжное, высокое»:тайна, светоч, священный, вознесли, заблистал, сиял, эфир (верхний слой воздуха, в древнегреческой мифологии местопребывание богов). Также созданию эффекта торжественности, пафоса служат поэтизмы, слова высокого стиля и устаревшие слова, изобилующие в данном отрывке:издревле, твердь, тварь (как устаревшее обозначение всякого живого существа), праща, плужник, век, светоч, священный, гигант, вознесли, заблистал, эфир.

Согласно внутренней композиции сонета, в первом катрене, экспозиции, называется основная тема: в мир приходит Слово как явление высшего порядка. Семантическое наполнение слов в первой строке («Над буйным хаосом стихийных сил…») являет картину древнего мира, беспорядочного и стихийного, обуреваемого неизвестными силами хаоса. Однако глагол «зажглось», венчающий вторую строку и относящийся к объекту «Слово», своей формой совершенного вида, прошедшего времени и наличием приставки за-, указывающий на начало действия, подчеркивает динамическую силу слова, пришедшего в мир. Первые две строки, представляющие собой первую часть сложного бессоюзного предложения отделены знаком двоеточия от двух других, поясняющих обозначенную ситуацию. Так, третья, четвертая строки раскрывают содержание первых: пришедшее Слово стало началом разумного порядка в существующем мире. Способность к наименованию становится первым шагом к осмыслению и разделению объектов бытия, тем самым открывая дорогу разумной жизни, пришедшей взамен животного существования — «Твердь оживили имена светил, Злак разошелся с тварью, с сушей — реки». Автор создает впечатление детального, кинематографического рассмотрения происходящих действий за счет употребления синекдох — «злак», «тварь».

Бурная динамика простого осложненного предложения, представляющего весь второй катрен, помогает поэту изобразить развитие темы за счет употребления деепричастных оборотов (деепричастия как обозначение добавочного действия) — «Врубаясь в мир, ведя везде просеки…», глагола активного действия «вскрывали» и отглагольных имен существительных «просека», «свист», «визг». Эту функцию выполняют и перечисленные однородные подлежащие («охотник», «плужник», «пастырь», «кто чем был»), которые предназначены также для создания эффекта панорамности. Так, Брюсов создает всеобъемлющую картину последовательного процесса освоения людьми богатств земли, постижения ее тайн — «Вскрывали части тайны в каждом веке».

Для двух последних терцетов, в которых заключается развязка сонета, характерно возвышенное настроение, поддерживаемое использованием слов с наличием семы, относящейся к теме торжественности — «светоч», «священный», «вознесли», «небо», «заблистал», «сиял». Автор подчеркивает древность природы слова, уходящую корнями в мифическое прошлое человечества, вводя в текст сонета имена мифологических существ — «Лемуры», «Атланты» и обозначение мифического воздушного пространства — «эфир». Употребив усилительную частицу «всё» в добавление к формам сравнительной степени наречий «пламенней», «шире» при описании бытования Мысли среди людей, поэт обращает наше внимание на ее священную силу, простирающуюся сквозь время («века») и пространства (характеристики «пламенней», «шире» могут существовать лишь в пространстве).

В сонете присутствуют имена существительные, написанные с заглавной буквы: Слово, Лемуры, Атланты, Мысль. Согласно правилам русской орфографии, написание с заглавной буквы характерно для обозначения имен собственных, слов, относящихся к области мифологии и религии или лексем, заменяющих слово «Бог». Так, Лемурами и Атлантами были названы «полумифические расы, создатели первых культур на земле (прим. Брюсова)». Стоит задуматься над причиной написания с заглавной буквы двух других слов: относит ли автор их к области мифологии или религии. Очевидно, что для В. Я. Брюсова Слово и Мысль становятся синонимами, что выражается через аналогию употребления их в связке с лексемами с семантическим ядром «свет»: зажглось, светоч, сияла. Также, в сонетном замке автор сравнивает Мысль со светом в эфире (о чем свидетельствует употребление сравнительного союза «как»), который по мифологическим представлениям является местообитанием богов. Следовательно, возникает ряд: Слово — Мысль — Бог.

Итак, считаем верным сделать предположение о том, что для поэта-символиста религиозно-мифологическое представление о даровании жизни Богом приобретает новые коннотации: Бог даровал людям жизнь посредством наделения их разумом. Так Слово, по Брюсову, есть Мысль, Разум, стремление к познанию, явление высшей сферы. В этом прослеживается связь авторской концепции образа слова с философским воззрением на Слово-Логос, отмеченное Ю. С. Степановым в своем «Словаре русской культуры» и рассматривающееся как разумное начало, «разумный принцип мира — форма действительности и ее явлений, ее производящая причина и конечная цель» [9, c. 257].

Для понимания поэзии необходимо знание прецедентов, литературный опыт, формирующий культуру восприятия. Поэтому мы обратились к материалу «Словаря поэтических образов» Н. В. Павлович, созданного на материале русской художественной литературы XVIII — XX веков, с целью соотнесения исследуемого образа «слова» в произведении В. Я. Брюсова с уже существующей парадигмой образов и не обнаружили сходной интерпретации образа слова, что дает нам возможность говорить о его уникальном переосмыслении В. Я. Брюсовым.

Литература:

  1. Алефиренко Н. Ф. «Живое» слово: Проблемы функциональной лексикологии: монография. — М.: Флинта: Наука, 2009. 344 с.
  2. Брюсов В. Я. Светоч мысли // Избранные сочинения. — М.: Худож. лит.,1980. 574 с.
  3. Квятковский А. П. Поэтический словарь / Науч. ред. И. Роднянская. — М.: Сов. Энцикл., 1966. 376 с.
  4. Кузьмина С. Ф. История русской литературы XX века. Поэзия Серебряного века. Учебное пособие. — 2-е изд. — М.: Флинта: Наука, 2009.400 с.
  5. Лейдерман Н. Л. Проблема жанра в модернизме и авангарде (Испытание жанра или испытание жанром?) // Studi Slavistici. — Firenze University Press, 2008.V. C.147–177.
  6. Ожегов С. И. Толковый словарь русского языка: 80 000 слов и фразеологических выражений / С. И. Ожегов, Н. Ю. Шведова. — Российская академия наук. Институт языка им. В. В. Виноградова. — 4-е изд., дополненное. — М.: Азбуковник,1999. 944 с.
  7. Павлович Н. В. Словарь поэтических образов: На материале русской художественной литературы XVIII–XX веков: В 2 т. Том 2. — Изд.2-е, стереотипное. — М.: Эдиториал УРСС, 2007.896 с.
  8. Соколов А. Г. История русской литературы конца XIX — начала XX века: Учеб. — 4-е изд., доп. и перераб. – М.: Высш. шк.; Изд. центр Академия, 2000.432 с.
  9. Степанов Ю. С. Константы. Словарь русской культуры. Опыт исследования. — М.: Школа «Языки русской культуры», 1997. 824 с.
Основные термины (генерируются автоматически): русской культуры», «Словаре русской культуры», материале русской художественной, русской художественной литературы, История русской литературы, «Светоч мысли», строкой магистрала, венок сонетов, венка сонетов, заглавной буквы, заключительной строке сонета, природы слова, внутренняя композиция сонета, строку первого сонета, стих второго сонета, сонета имена мифологических, венка сонетов «Светоч, часть сонета, внутренней композиции сонета, образа слова.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle

Посетите сайты наших проектов

Задать вопрос