Информационное общество и религия: постсекулярное общество | Статья в журнале «Вопросы экономики и управления»

Автор:

Рубрика: Маркетинг, реклама и коммуникации

Опубликовано в Вопросы экономики и управления №2 (9) май 2017 г.

Дата публикации: 14.02.2017

Статья просмотрена: 36 раз

Библиографическое описание:

Бабешко О. С. Информационное общество и религия: постсекулярное общество // Вопросы экономики и управления. — 2017. — №2. — С. 52-54. — URL https://moluch.ru/th/5/archive/58/2018/ (дата обращения: 28.05.2018).



Характерной чертой начала ХХI века является тот факт, что современные технологии не стоят на месте. С появлением Интернета кардинально меняются и потребности человека. В большинстве своем именно социальные сети, поиск новой информации в виртуальной реальности занимает более 50 % всего свободного времени современной личности. Это приводит к тому, что информационные технологии становятся главным средством в продвижении товаров и услуг. [6]

При всем различии подходов к исследованию информационного общества учёные соглашаются с одним мнением: во всех областях жизни такого общества — социальной, политической, экономической — значимую роль занимает информация, а также информационный обмен. Как установил английский социолог Фрэнк Уэбстер, существуют разные аспекты, по которым можно считать какое-либо общество информационным. Он рассмотрел такие критерии как: экономический, технологический и аспект занятости.

На сегодняшний день информация распространяется быстрыми темпами: для того, чтобы собрать аудиторию в 50 000000 зрителей, радио потребовалось 30 лет, телевидению — 13, интернету — 4 года, социальным сетям — чуть меньше года. Если количество приборов, которые подключены к интернету, в 1986 году было 1000, в 1992 году их было уже 1000 000, а в 2008 году — миллиард. Если ежегодное число запросов в поисковую систему Google в 2006 году было 2,6 миллиарда, а в 2010 году — уже 32 миллиарда. [6]

Подобный экспоненциальный подъём уже не объяснить лишь технологическими и экономическими факторами, и в данной связи Фрэнк Уэбстер вводит «культурный аспект». [4, c. 77] Одним из первых теорию информационного общества разрабатывал американский социолог Дэвид Белл, что нашло отражение в его труде «На пути к грядущему постиндустриальному обществу».

Развитие общества Дэвид Белл разделяет на три стадии: доиндустриальное, индустриальное и постиндустриальное. Дэвид Белл говорит, что «постиндустриальное общество — это не проекция и не экстраполяция уже существующих в западном обществе тенденций развития, а новый принцип социально-технической организации жизни — подобный же, как индустриальная система, заменившая собой аграрную».

В своих исследованиях Дэвид Белл практически ставит знак равенства между постиндустриальным и информационным обществом. В таком обществе, по мнению автора, «ключевую роль играет не грубая мускульная мощь, не энергия, а информация».

[1, c. 500]

Изменения, вызванные развитием постиндустриального общества, исследователь связывает с третьей технологической революцией, что предполагает переход от механических и электромеханических систем к электронным (что привело к наращиванию скорости передачи информации и интенсификации информационного обмена), «миниатюризация» (что разрешило «сжать» размер электронных устройств, и в этом плане изобретение транзистора, как думает исследователь, можно сравнить по значимости с открытием силы пара), «дигитализация» (то есть передача разных видов информации при помощи цифровых кодов), программное обеспечение (что разрешило людям как в различных сферах экономики, так и в личной жизни, не владея специальными навыками программирования, решать любые прикладные задачи).

Как одну из главнейших характеристик постиндустриального общества, Дэвид Белл выделял роль научного знания. В постиндустриальном обществе проблема «организованной сложности», то есть проблема управления большими системами с высокой степенью неопределенности, выходит на первый план. И решить ее, как считает исследователь, возможно силами науки, производящей «интеллектуальные технологии». В итоге эти технологии «служат источником и базой преобразований, пронизывающих все сферы жизни общества и по– новому организующих старые отношения». [1, c. 145]

В аналогичном с Д. Беллом ключе рассматривает информационное общество японский социолог и футуролог Йошита Масуда. Он полагал, что главной функцией технологических изменений станет усиление умственного труда человека, а ведущей отраслью экономики станет интеллектуальное производство. Й. Масуда указывал, что информационные и компьютерные технологии не просто приведут к отдельным социальным изменениям, но повлекут коренную трансформацию общественной системы, результатом чего будет становление нового типа общества — информационного. Исследователь полагал, что «производство информационного продукта, а не продукта материального, будет движущей силой образования и развития общества». [3]

Если ряд рассмотренных исследователей уделяли больше внимания социальным изменениям, вызванным становлением информационного общества, и роли средств массовой коммуникации, то Мануэль Кастельс первым делает акцент на интернете как на коммуникационном канале и особой среде сетевого общества. Исследователь обращает внимание на то, что с момента своего зарождения интернет сделал возможным свободное общение «всех со всеми», что знаменовало переход от «галактики Гуттенберга» (то есть печатных СМИ) к «галактике Интернет».

В своей работе «Галактика Интернет: Размышления об Интернете, бизнесе и обществе» М. Кастельс объясняет свою главную мысль, что интернет — это одна из основ современного информационного общества и его организационная структура. Если информационную технологию уподобить электричеству в эпоху индустриализации, то интернет сегодня можно сравнить с электродвигателем, обеспечивающим энергией практически все сферы человеческой деятельности. [2, c. 162]

По результатам ежегодного международного исследования «Wearesocial», по состоянию на январь 2015 года показатель проникновения интернета в России составляет 60 %. [14] По результатам иного исследования, которое провели российские эксперты — Федеральным агентством по печати и массовым коммуникациям, при сохранении существующих темпов роста, уже в 2020 году показатель проникновения интернета в России может показать 82 %.

Переход человеческого общества в информационную эпоху, поясняет М. Кастельс, стал возможен благодаря революции в информационных технологиях, которая в 70-х годах минувшего столетия заложила основу для новой технологической системы, которая получила распространение повсюду. Причем в одно и тоже время с изменениями в материальной технологии революционные изменения претерпели социальная и экономическая структуры: сравнительно жесткие и вертикально ориентированные институты заменяются гибкими и горизонтально ориентированными сетями, через которые происходит власть и обмен ресурсами.

Социальную структуру информационного века М. Кастельс называет сетевым обществом потому, что «оно создано сетями производства, власти и опыта, которые образуют культуру виртуальности в глобальных потоках, пересекающих время и пространство». [2, c. 100]

Одной из ключевых особенностей информационного общества является специфическая форма социальной организации, в которой благодаря новым технологическим условиям, возникающим в данный исторический период, генерирование, обработка и передача информации стали фундаментальными источниками влияния и власти.

Начиная с эпохи Просвещения, активно развивался процесс секуляризации, то есть утраты религией своего общественного значения. В XX веке эта тенденция усилилась из — за развития новых социальных процессов: урбанизации, индустриализации, появления новых форм научного знания, политических трансформаций. Однако на современном этапе развития общества религия начинает играть существенную роль как на макроуровне — в социуме в целом, так и на микроуровне — отдельных индивидуумов.

Именно церкви и религиозные организации, по утверждению Юргена Хабермаса, все в большей мере берут на себя роль «интерпретирующих сообществ», действующих на публичной арене в секулярной среде. Религиозные сообщества могут играть поистине важную роль по ключевым общественным вопросам и активно участвовать в формировании общественного мнения.

Религиозные аргументы, убежден Ю. Хабермас, могут стать сегодня главным компонентом публичной дискуссии. Исследователь приходит к выводу: «На сегодняшний день у нас сформировалась обстановка, когда церковные сообщества интерпретации соревнуются с секулярными сообществами интерпретации. В случае, если посмотреть со стороны, то нельзя расценивать невероятной ситуацию, когда окажется, что монотеистические традиции обладают языком с таким семантическим потенциалом, который все еще не иссяк и может обнаружить плюсы, по сравнению с секулярными традициями, с точки зрения способности объяснять мир и формировать идентичность». [5, c. 45]

В понятии «постсекулярное» Ю. Хабермас видит инструмент в рамках секуляризированной идеологии, призванный ввести в процесс общественного диалога религию и создать приемлемые условия существования для представителей традиционных религиозных сообществ.

Медиа, прежде всего, интернет — медиа и социальные медиа, являются теми коммуникационными каналами, через которые не просто транслируются религиозные взгляды на происходящие в обществе процессы, но и происходит продуктивный диалог между Церковью и обществом по целому ряду актуальных проблем.

Эксперт в сфере интернет– медиа Никлас Карр подчеркивает, что интернет стал «вместилищем квазирелигиозных устремлений» с момента своего рождения, а в эпоху веб 2.0 эта тенденция лишь усиливается. При этом речь идет не только о пропаганде различных сект и нью-эджевских движений в интернете, но и об отношении к вебу как к некому квазирелигиозному опыту коммуникации, «освобождающему» индивида от традиционных социальных связей и «присваивающему» пользователю свойства виртуальности. Таким образом, развитие интернет– технологий во многом способствует индивидуализации религиозной идентичности, в основе которой лежит личностное отношение к священному. В России процесс десекуляризации активизировался касательно Русской Православной Церкви и других традиционных конфессий.

Становление этого процесса началось в 1991 году, когда представители традиционных российских конфессий официально получили право активно действовать в публичной сфере. Активное возвращение религии в социум можно проследить на примере Русской Православной Церкви, когда священнослужители стали высказываться в СМИ по актуальным вопросам жизни общества, принимать участие в работе различных

общественно- экспертных институтов, таких, как Общественная Палата, Всемирный

Русский Народный Собор и т. д

В современном постсекулярном обществе проявления религиозности обретают медийное выражение, что наиболее ярко проявляется именно в социальных медиа, то есть в сообществах в социальных сетях. При этом участие в православных интернет-сообществах не заменяет их членам участие в реальной духовной жизни в рамках общины определенного храма. В западных, прежде всего, американских религиозных инернет-сообществах, находящихся в социальной сети Facebook, наблюдается прямо противоположная ситуация. Как отмечает американский исследователь религиозных интернет– сообществ Хейди Кэмпбэлл, налицо явление «кибер-религиозности», когда формируются целые «кибер-приходы», проводятся «онлайн-богослужения» и т. д. [3]

Наиболее полно процессы коммуникаций в информационном обществе описаны у Мануэля Кастельса, который называет способность к изменениям, основанную на процессе передачи информации, решающей чертой современного общества. Если другие исследователи просто описывают условия существования и развития информационного общества, то М. Кастельс предлагает такую теорию информационного общества, где на основе и теоретических изысканий, и эмпирических исследований описывается феномен «реальной виртуальности», то есть социальных взаимосвязей в онлайн и офлайн пространстве.

Следует отметить, что в современном постсекулярном обществе получили распространение не только интернет-сообщества, представляющие традиционные для России конфессии, но и различные квазирелигиозные сообщества.

Литература:

  1. Белл Д. Грядущее поcтиндустриальноеробщество: опыт социального прогнозирования. — М.: Academia, 2006. — 658 с.
  2. Кастэльс М.Галактика Интернет. Размышления об Интернете, бизнеcе и общеcтве. — У- Фактория, 2014. — 324 с.
  3. Постсекулярная эпоха // Журнальный зал: http://magazines.russ.ru/continent/2004/120/kyr16.html (дата обращения 01.02.17).
  4. Уэбстер Ф. Теории информационного общества. — М.: Аспект-пресс, 2010. — 400 с.
  5. Хабермас Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие. — СПб.: Наука, 2013. — 382 с.
  6. Хлопунова О. В., Захарова М. В. Коммерция и культура в российском книгоиздании: учебное пособие / О. В. Хлопунова, М. В. Захарова. — Казань: Изд-во «бук», 2017. — 200 с.
Основные термины (генерируются автоматически): информационного общества, Дэвид Белл, теорию информационного общества, информационного общества учёные, постиндустриального общества, жизни общества, современном постсекулярном обществе, становлением информационного общества, современного информационного общества, Теории информационного общества, развития информационного общества, особенностей информационного общества, Русской Православной Церкви, общества Дэвид Белл, показатель проникновения интернета, Фрэнк Уэбстер, развитием постиндустриального общества, характеристик постиндустриального общества, сферы жизни общества, чертой современного общества.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle

Посетите сайты наших проектов

Задать вопрос