Библиографическое описание:

Филатова Н. А. Взаимоотношения старообрядцев и народников в повести Н. С. Лескова «Загадочный человек» [Текст] // Филологические науки в России и за рубежом: материалы Междунар. науч. конф. (г. Санкт-Петербург, февраль 2012 г.). — СПб.: Реноме, 2012. — С. 39-41.

В восприятии современников Лескова старообрядческая литература и культура в целом приняли на себя роль культуры-наследницы русского средневековья, объяснявшей события современности с позиций средневекового религиозно-философского мировоззрения. С другой стороны, оно стало в какой-то мере и культурой-посредницей, стремившейся превратить культурное наследие Древней Руси в достояние новой европеизированной России. Именно поэтому Н.С. Лесков, всегда искавший опору в исторических корнях России, ведет активный поиск своего типа героя в среде раскольников.

Как показала Е.А. Макарова, «в сознании художника определенно разведены понятия старообрядчества, как символа древней истинной веры, и раскола, как такового, представляющего абсолютную догматическую непреклонность в духовных вопросах, переходящую в церковное бунтовщичество, анархизм и даже своего рода нигилизм» [4, с. 14].

О значении русского раскола в творчестве Н.С. Лескова пишет Троицкий А.Ю. По мнению ученого, писатель искал «чистую» христианскую веру. Анализируя хронику «Соборяне», исследователь обращает внимание на образ Аввакума и его роль в становлении характера Туберозова, так как для Н.С. Лескова важно было представить внутреннюю жизнь личности. Подробно на сходстве Туберозова и Аввакума останавливается Н.С. Плещунов. Особенно интересно представлена им сцена описания грозы, где видны прямые аналогии с образом опального протопопа [6, с.233]. Как считает Л.П. Гроссман, Н.С. Лесков видел в старообрядчестве оппозицию никоновским нововведениям, явления обряда и быта.

Н. Морозова в статье «Русское старообрядчество в оценке Н.С.Лескова» отмечает: Лесков, едва включившись в полемику о расколе, которое русское общество впервые «открыло» для себя в царствование Александра II, сразу же выступил против важнейших концепций старообрядчества - работы Щапова «Раскол и земство», напечатанной «Отечественными записками» в 1862 года, в которой раскол определялся как движение, направленное против царской и церковной власти, и «Писем о расколе» П.И.Мельникова-Печерского, появившихся тогда же в «Северной пчеле» [2, с. 150].

Работа Щапова не только вызвала большое число откликов, в том числе С.Соловьева, Бестужева-Рюмина и Добролюбова, но впервые раскрыла глаза обществу на роль раскола в русской истории. В глазах радикальной интеллигенции раскольники из реакционеров-аршинников почти в одну ночь превратились в борцов за демократию. Вождь радикалов того времени Добролюбов в «Современнике» подчеркивал всю важность щаповского исторического открытия, но нападал на него за монархизм и клерикализм. Несмотря на критику Щапова, статья Добролюбова широко разрекламировала его книгу, приведя к необходимости немедленного второго издания, и еще больше способствовала интересу радикальной интеллигенции к расколу как союзнику по борьбе с царизмом. Некоторые контакты между старообрядцами и интеллигенцией намечались уже и раньше. Создание белокриницкой иерархии, гонения на раскол и мужественное сопротивление старообрядцев при Николае I способствовали симпатиям к ним.

Первым представителем левой радикальной интеллигенции, который заинтересовался расколом был Бакунин. Во время своего пребывания в Праге в мае-июне 1838г. на Первом славянском съезде Бакунин встретил старообрядческого инока Алимпия, одного из наиболее деятельных участников создания белокриницкой иерархии, который своим видом и страстной речью против тирании произвел на участников съезда колоссальное впечатление. Вскоре, после Пражского съезда, увлечение Бакунина старообрядцами как революционной силой сказалось в его работе «Русские дела», вышедшей отдельной брошюрой в июле 1849г.

Растущие взаимные симпатии старообрядцев и левых кругов выразились и в регулярной пересылке инетеллигентским и либеральным чиновничеством материалов о старообрядчестве Герцену в Лондон, и в росте прастарообрядческих настроений в самой лондонской группе Герцена. В своих мемуарах «Былое и думы» Александр Герцен вскользь упоминает о своих отношениях со старообрядцами. На многочисленных страницах второй главы «В.И. Кельсиев» седьмой части этих воспоминаний он рассказывает о своей встрече с Василием Кельсиевым, о том, как получив материалы о старообрядцах от самого Герцена, Кельсиев стал энтузиастом старообрядчества и вошел в контакт со старообрядческим движением. Наконец Герцен сообщает об отдельных встречах опять-таки его самого, Кельсиева и Огарева с представителями старообдрядцев епископом Пафнутием (Овчинниковым) и вождем некрасовских казаков в Турции Семеном Осиповичем Гончаром и попытках сотрудничества с ними.

Открытие старообрядчества как могучего социального и духовного движения было одним из самых значительных достижений русской исторической науки середины XIX века. Как и большинство крупных открытий, его трудно приписать одному определенному лицу. В результате лишь в 1840-х гг. русское общество и русская наука снова заинтересуются старообрядчеством и появление ряда работ постепенно сделает его сущность более понятной для интеллигента XIX века.

Тема взаимоотношений старообрядчества и революционного движения развита в «Загадочном человеке», который впервые появился в «Биржевых ведомостях» в 1870 г. под заголовком «Загадочный человек. Очерк из истории комического времени на Руси». В 1871 г. вышло с дополнениями отдельным изданием: Н.С. Лесков-Стебницкий «Загадочный человек. Эпизод из истории комического времени на Руси. С письмом автора к Ивану Сергеевичу Тургеневу». В данном произведении Н.С. Лесков обратился к образу Артура Вильяма Ивановича Бенни (1839-1867) еще в 1864г., запечатлев в главном герое «Некуда» - Райнере- многие черты «Загадочного человека». К работе над книгой об Артуре Бенни Н.С.Лесков приступил во второй половине 1868 года, отзываясь на возникшие перед тем в прессе споры об этом замечательном человеке. Известный журналист и историк литературы В.Ф. Корш упомянул о «неблагоприятных толках вокруг имени А. Бенни, что заставило И.С. Тургенева написать «Письмо к редактору С-Петербургских ведомостей» (В.Ф. Корш), в котором А. Бенни был взят под защиту. Н.С. Лесков действовал в том же духе. В письме от 25 мая 1868 года редактору «Русского вестника» Н. А. Любимову писатель сообщает о переданной им в журнал небольшой рукописи «Шпион». Эпизод из истории комического времени на Руси, которую назвал «и честной и далеко не безынтересной», ибо пытался в ней восстановить доброе имя оклеветанного человека». В письме, написанном более полугода спустя, Н.С. Лесков отмечает другую сторону своего произведения. «Эта вещь пряная и забористая и, кажется, очень интересная, - писал он А.П. Милюкову 4 января 1869 года. Шуму она может возбудить множество» [2, с.295].

Действительно, известная памфлетность произведения во многом определила отношение к нему. Современники Н.С. Лескова, зачастую подчиняясь магии сложившейся репутации писателя среди деятелей революционно-демократического круга, а также приписывая его юмору сугубо негативное значение, отрицательно отнеслись к публикации, истолковали её как тенденциозное изображение деятелей революционного движения. Такого рода статьи были написаны в «Санкт-Петербургских ведомостях» (1871, № 208) В.П. Бурениным, в «Заре» (1871 № 8) В.И. Кельслевым и др.

В «Загадочном человеке» на первом плане выступал созданный Н.С. Лесковым обаятельный образ журналиста, переводчика и революционного деятеля. В произведении затронуты социальные, политические проблемы эпохи шестидесятых годов, взаимоотношения между людьми, партиями, классами, преддверие реформ, революционная ситуация и т.д. Особый интерес представляют для нас взаимоотношения революционеров - народников и раскольников.

Последняя тема представлена Н.С. Лесковым, на мой взгляд, довольно полно, именно в «Загадочном человеке». Автор прослеживает историю взаимоотношений старообрядцев и революционеров, Герцена и его единомышленников, в число которых входил и А. Бенни. Каждый русский, приезжающий в Лондон прежде всего покупал «Колокол», «Полярную звезду» и другие заграничные издания [2, с.295]. Связь с родиной поддерживали и постоянные письма из России, в которых Герцен часто находил очень ценные материалы.

А Бенни входил в общество Герцена. Его решение ехать в Россию было вызвано страстью к романтике, жаждой активной деятельности, революционной борьбы, которая в воображении молодого человека должна была принести только позитивные результаты. Возможность принять участие в работе эмигрантов, этих «романтических и таинственных политических заговорщиков» и надежда, что в «этом мире свободного слова, где ему возможно удастся вычитать и сообщить о России нечто новое», решило судьбу А. Бенни. Он готовился к изучению русского народа, в том числе и раскольников. Это была романтика раскола.

Огромное влияние на А. Бенни оказал и Кельсиев, который, отдавшись изучению раскола, видел в нем большую силу. Раскаявшийся прощенный русский эмигрант герценовский партии В. И. Кельсиев, считаясь тогда в изгнании и именуясь «неосужденным государственным преступником», проезжал из Англии через Петербург в Москву для свидания с тамошними раскольниками, которым впоследствии этот визит наделал кучу хлопот, а приютившему Кельсиева московскому купцу, Ивану Ивановичу Шибаеву, стоил даже продолжительной потери свободы...» [2, с.297]. В Москве Кельсиев намеревался встретиться с группой молодых староверов из Рогожской общины. Он весьма восторженно оценивал свою поездку инкогнито в Россию и переговоры, которые провел со староверами (хотя многие из раскольников настороженно относились к «политическому гостю», например, епископ Коломенский Пафнутий отказался от встречи с Кельсиевым. Друг Шибаева и один из руководителей Рогожской общины Боголепов прямо предупредил Кельсиева о необходимости жестко ограничить контакты между лондонскими эмигрантами и московскими староверами).

Тем не менее, Кельсиев продолжал общение со староверами Рогожской общины. Он уговаривал Солдатенкова («покровителя» и «начальника» Шибаева) финансировать создание типографии для выпуска старообрядческих религиозных соглашений и газеты «Общее вече». Солдатенков был скорее озадачен проектами Кельсиева и Герцена и выразил свои сомнения в том, будет ли хоть какая-нибудь польза для староверов «от такого печатания». В 1860г. правительством России был нанесен самый значительный удар по революционному движению. Полицией обнаружена переписка Герцена и Кельсиева в России «Процесс 32-х», как он был назван по числу участников, закончился приговорами к ссылке в Сибирь таких лидеров радикального движения, как Н.А. Серно-Соловьевич, Н.Г. Чернышевский и др. Вместе с революционными друзьями Герцена и Кельсиева в процесс оказались втянуты некоторые староверы Рогожской общины, в том числе и Шибаев. Московским друзьям Кельсиева из Рогожской общины и тем людям, с которыми он встречался, дорого обошлось беззаботное отношение лондонских эмигрантов к конспирации.

А. Бенни отправляется в Россию участвовать в «здешней социально-демократической революции». Н.С. Лесков в «Загадочном человеке» акцентирует внимание читателей на поездке главного героя в Нижний Новгород, на ярмарку. Именно в этом городе проживало огромное число раскольников. Уже первые дни пребывания А. Бенни в Нижнем Новгороде обнаружили глубокие трещины, разрыв между иллюзией и реальностью. Первые наблюдения А. Бенни привели его в недоумение - русский народ совершенно не готов к революции.

Главный герой повести так и не осуществил задуманное — сблизиться с представителями раскольничьей среды, за исключением сибирского купца. Эта встреча представлена Н. С. Лесковым сатирически. Отчасти в неудачном опыте сближения с русским народом главного героя виновато окружение самого А. Бенни. Ирония писателя направлена против таких революционных деятелей как Нечипоренко, грубо попиравших традиции, мораль, внутренний мир человека. «Бенни с чисто детской пытливостью хотел объяснений, отчего все эти люди давали на церковь, когда он был наслышан, что церковь в России никто не любит и что народ прилежит к расколу, ибо расколом замаскирована революция? Нечипоренко объяснял ему, что «это ничего не значит» [3, с.295].

Н.С. Лесков прекрасно знал и понимал ту политическую ситуацию, которая возникла вокруг раскольничьей среды. Он показывает «обратную сторону» русских старообрядцев, которые, сами того не желая, были вовлечены порой в «грязные политические интриги» со стороны революционеров - народников, в то же время подвергались бесконечным гонениям царской властью. Н.С. Лесков глубоко сочувствует старообрядцам. Симпатичен писателю и А. Бенни, искренно желавший добра всему русскому народу, жаждавший деятельности, но не знавший, куда и в какое русло эту деятельность направить. «Как было, вернувшись в Англию, представиться Герцену и сказать ему, что никакой организованной революции в России нет, а есть только одни говоруны, которым никто из путных людей не дает веры» [3, с. 296]. По мнению Н. С. Лескова, все, что хотели старообрядцы - свободы.

Отношение писателя к старообрядчеству не было однозначным. С одной стороны, он сочувствует представителям «древлего благочестия», так как последние подвергались репрессиям незаслуженно. С другой стороны, Н.С. Лесков с иронией, сатирой относится к тем раскольникам, которые «особились» всего остального мира, считая только свою веру правильной и осуждая представителей иных конфессий, Писатель детально знакомит с политической и социальной ситуацией, которая возникла вокруг раскола. В «Загадочном человеке» он явно симпатизирует старообрядцам. (Лишь в конце жизни Н.С. Лесков пересмотрел своё отношение к раскольникам, видя их невежество, узость взглядов и убеждений, нежелание контактировать с остальным православным миром).


Литература:

1. Гроссман, Л.П. Лесков Н.С. Жизнь — творчество — поэтика./ Л.П. Гроссман. - М.: Гослитиздат, 1945.

2. Зеньковский, С.А. Русское старообрядчество/ С.А. Зеньковский. - М.: Институт Ди-Дик, 2006.

3. Лесков, Н.С. Собрание сочинений в 11 т./ Н.С. Лесков. - М.: Гослитиздат, 1958. Т. 11.

4. Макарова, Е.А. Старообрядческая «модель» человека в эстетике Н. С. Лескова. К постановке проблемы.//Проблемы метода и жанра. Выпуск 18. Томск: Томский университет, 1994.

5. Морозова, Н. Русское старообрядчество в оценке Н.С. Лескова//Труды по русской и славянской философии: Лингвистика. Новая серия IV. Русские староверы за рубежом. - Тарту. - 2000. - №4.

6. Плещунов, Н.С. Романы Н.С. Лескова «Некуда» и «Соборяне»/ Н.С. Плещунов. - Баку: Азернегир, 1965г.

7. Троицкий, В.Ю. Лесков — художник/ В. Ю. Троицкий. - М.: Наука, 1974. С. 73

8. Щапов, А.П. Русский раскол старообрядчества, рассматриваемый с внутренним состоянием русской церкви и гражданственности в XVI веке и первой половины XVII века: опыт исторического исследования о причинах происхождения и распространения русского раскола./ А.П. Щапов. - Казань: Казанский университет, 1859.

6

Основные термины (генерируются автоматически): «Загадочном человеке», Рогожской общины, радикальной интеллигенции, творчестве Н.С, истории комического, произведении Н.С, Современники Н.С, конце жизни Н.С, Вильяма Ивановича Бенни, Артуре Бенни Н.С.Лесков, значении русского раскола, русское общество, Похожая статья, революционного движения, огромное число раскольников, Лескова «Загадочный человек», главного героя, белокриницкой иерархии, радикальной интеллигенции раскольники, «Загадочный человек.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle
Задать вопрос