Мотив бездомности в лирике Николая Оцупа 1930-х годов | Статья в сборнике международной научной конференции

Библиографическое описание:

Сафонова Е. А. Мотив бездомности в лирике Николая Оцупа 1930-х годов [Текст] // Филология и лингвистика в современном обществе: материалы III Междунар. науч. конф. (г. Москва, ноябрь 2014 г.). — М.: Буки-Веди, 2014. — С. 34-36. — URL https://moluch.ru/conf/phil/archive/136/6485/ (дата обращения: 21.10.2018).

 

Каждая культурно-историческая эпоха имеет свою духовную константу. Еврейский философ М. Бубер различал в истории человеческого духа эпохи обустроенности и бездомности: «В эпоху обустроенности человек живет во Вселенной как дома, в эпоху бездомности — как в диком поле, где и колышка для палатки не найти» [1, с. 165]. В ХVI веке Карл Болвил провозгласил: «Этот мир не что иное, как наилучший дом человека». В ХХ веке человек остро ощутил незащищенность земного дома. В неуютном земном мире он не может найти пристанища. Состояние бездомности как нельзя лучше воспроизвели в своем творчестве писатели и поэты первой волны русской эмиграции, многие из которых лишились своего дома и навсегда покинули родину.

Николай Оцуп — петербургский поэт, ученик Н. Гумилева, входящий в третий «Цех поэтов» уехал из России в начале 1920-х годов. Поначалу он рассматривал эмиграцию как временное пристанище, однако в 1930-х годах поэт теряет всякую надежду на возвращение домой. 1930-е годы характеризуются экономическим и духовным кризисом эмиграции: это годы наступления «коричневой» угрозы. Одними из ведущих в лирике Оцупа 1930-х годов становятся мотивы бездомности и богооставленности.

Поэт не разделяет представления старшего поколения эмигрантов о родине как о потерянном райском уголке. Для него пространство родины и пространство эмиграции равно чужие: «Ни смерти, ни жизни, а только подобие / Того и другого — не только для тех, / Чье солнце — над Лениным, спящим во гробе / (То солнце уж слишком похоже на грех)… // Но так ли уж ярко оно, иностранное, / Над садом у моря, над визгом детей… / И думать нельзя, и загадывать рано. / Земля… Для чего оставаться на ней. // Под бурями века, под едкими ядами — / Всесветная осень, всемирный распад, / И лучшие люди особенным взглядом / Друг в друга, как в черную пропасть глядят» [2, с. 127].

Начало стихотворения Н. Оцупа совпадает со стихотворением В. Смоленского «Ни смерти, ни жизни, ни правды, ни лжи, ни людей. / Лишь сны в поднебесье, как стаи летят лебедей» [3, с. 343] (1930), что подтверждает общие настроения и ощущения поэтов, находящихся в эмиграции. Стихотворение Оцупа было написано в 1930 году по случаю окончания строительства в Москве Мавзолея для В. И. Ленина. Не случайно Ленин сравнивается с солнцем: замысел создания Мавзолея нес в себе элементы традиций Древнего Египта, в котором было принято бальзамировать фараонов, носивших титул «Сын Солнца».

Н. Оцупа и младоэмигрантов часто упрекали в аполитичности, но в этом стихотворении отчетливо выражено негативное отношение поэта к В. И. Ленину и Советской власти. Поэт полагал греховным разрушение моральных устоев и слом традиций и посчитал невозможным оставаться в России и жить, потеряв творческую свободу, однако надежды на свободную жизнь за границей (под свободой эмигранты понимали статус и признание) оказались иллюзорными. В стихотворении свободу и жизнь в эмиграции символизируют «солнце, море, дети», но их недостаточно, поэтому и появляются депрессивные мысли лирического субъекта о бессмысленности человеческого существования в любом уголке земли. В стихотворении часто используются многоточия, тире, скобки — знаки умолчания, передающие ощущение недосказанности мысли автора, возможности додумывания.

В период разрушительной истории человек находится в состоянии трагической растерянности и отчужденности. Предчувствие и предощущение разъятости мира порождает эсхатологические мотивы: земная жизнь воспринимается поэтом, как «бури века, едкие яды, всесветная осень, всемирный распад». Мироощущение Оцупа схоже с восприятием писателей, оставшихся в России. В. В. Розанов в книге «Опавшие листья» (1929) писал: «Как увядающие цветы люди. Осень — и ничего нет. Как страшно это «нет». Как страшна осень» [4, с. 110]. В лирике младоэмигрантов существование также ассоциировалось с осенним увяданием, разрушением и смертью. Ср. Н. Оцуп: «С деревьев листья осыпаются / И пролетают там и тут, / Друг к другу люди приближаются / И друг от друга устают» [2, с. 144]. Г. Иванов: «Листья падали, падали, падали, / И никто им не мог помешать. / От гниющих цветов, как от падали, / Тяжело становилось дышать» [3, с. 232]. Б. Божнев: «Подобно крысам с корабля, / Лист за листом, шурша угрюмо, / Бежит из твоего, земля, / Еще не тонущего трюма» [3, с. 462]. В эмигрантской поэзии образ осени семантически связан с торжеством забвения, завершением жизненного цикла. Например, в лирике А. Штейгера осень является самым грустным временем года, символизирующим безнадежность, усталость, чахотку (стихотворения «Осень», «Сентябрь», «Снова осень и сердце щемит»).

Часто поэты эмиграции пишут о своих болезнях и больницах. Неуютное больничное пространство описано и в стихотворении Оцупа: «Снег передвинулся и вниз / Сползает по наклонной жести, / Садится голубь на карниз / И дремлет на пригретом месте. // И капель тысячи горстей / Под ветром сыплются с ветвей… // Но этого всего с кровати / Не видно. Маятник стучит, / И мало воздуху в палате, / И умирающий хрипит» [2, с. 120]. Ср.: Г. Адамович: «Светало. Сиделка вздохнула. / Потом себя осенила небрежным крестом / И отложила ненужные спицы. / Прошел коридорный с дежурным врачом. / Покойника вынесли из больницы…» [3, с. 165]. А. Штейгер: «Может быть, это лишь заколдованный круг / И он будет когда-нибудь расколдован. / Ты проснешься, как все изменилось вокруг! / Не больница, а свежий некошеный луг…» [3, с. 280]. Б. Божнев: «А я стою, невидимый для них, / Над черною и мокрою решеткой, / Все думая — как мало не больных…» [3, с. 465]. Ю. Терапиано: «В городской для бедных больнице / Ты в январский день умерла. / Опустила сиделка ресницы, / Постояла — и прочь пошла» [3, с. 304]. В. Смоленский: «Между жизнью и смертью прослойка — / Ледяная больничная койка» [5, с. 132].

В стихотворении Оцупа часы выступают метрономом человеческой жизни, маятник напоминает о невидимом в повседневности, но неотступно приближающемся дыхании смерти. Замкнутое пространство больничной палаты противопоставлено пространству живого природного мира за окном, не доступному взору умирающего. Фиксация фрагментов реальной конкретной ситуации проявляется в анафорах, в повторении соединительного союза «и», однако описания природы за окном прерываются многоточием, нарушая ритм стихотворения — так смерть обрывает жизнь человека. Больному не хватает воздуха, это ощущение похоже на мировосприятие изгнанников-эмигрантов, часто писавших о своем затрудненном дыхании вдали от родины. В качестве примера приведем слова С. Эфрона: «Есть в эмиграции особая душевная астма, производим дыхательные движения, а воздуха нет» [6, с. 314].

Состояние внутренней заброшенности поэтов эмиграции сказалось на их экзистенциальной бездомности. В лирике Н. Оцупа человек не знает тепла домашнего очага. Он живет либо в больнице, либо в отеле: «Дело неизвестно в чем — / Люди, и любовь, и годы, / В океане под дождем проплывают пароходы… // И не знаю, кто и где, / Наклонившийся к воде / Или же, как я — в отеле, / Лежа на своей постели, // Видит ясно всех других, / Что-то делающих где-то, / И до слез жалеет их / И себя за то и это: // То на убыль жизнь идет, / И у нас тепло берет / Мир, от нас же уходящий; // Это — настежь неба свод, / Ледяной и леденящий» [2, с. 123]. Обитателем гостиниц, фланером и неизменным скитальцем изображен лирический герой в стихотворении Г. Адамовича: «Осенним вечером, в гостинице, вдвоем, / На грубых простынях привычно засыпая… / Мечтатель, где твой мир? Скиталец, где твой дом? / Не поздно ли искать искусственного рая?» [3, с. 172]. В тексте Г. Адамовича используется откровенный образ «постели», в которой оказываются практически незнакомые друг с другом мужчина и женщина, желая на мгновение избавиться от гнетущего одиночества. Г. Адамович продолжает традицию А. Блока: «Разве дом этот дом в самом деле? Разве так суждено меж людьми?» [7, с. 45]. (Стихотворение «Унижение», 1911). В стихотворении Оцупа жизнь подобна убывающей воде, символизирующей потери. В конце автор умышленно прибегает к нарушению ритмической правильности. Контрастный прием перебоя ритма отражает дисгармоничность душевного мира поэта. Лирический субъект находится в отеле один, он сознательно отстраняется от окружающих людей и занимает позицию стороннего наблюдателя. Ограниченное замкнутое пространство номера отеля раздвигается, и поэт наблюдает за действиями «других», в то же время оставаясь безразличным к их занятиям.

Поэт осознает трагедию повседневности: «У газетчиц в каждом ворохе — / О безумии, о порохе, / О — которой все живем –/ Муке с будничным лицом. / И стилистика заправская / Не поможет ничему: / Пахнет краска типографская / Про больницу и тюрьму, / И уродскую чувствительность, / И тщеславие, и мстительность. / У газетного листа / Сходство с людными кварталами, / Где пивные, теснота, / Циферблаты над вокзалами / С пассажирами усталыми / И особенная та — / Где уж никакими силами / Не поможет пустота, / Дно которой — за перилами / Арки, лестницы, моста (1933) [2, с. 122]. Предложения с перечислительной интонацией передают автоматизм и привычность к тому распорядку, который установился в итоге разрушения высших человеческих ценностей в будничной жизни людей. Стихотворение состоит из 26 имен существительных и лишь 3 глаголов. Отсутствие слов с семантикой действия и движения указывает на некую аффектированную имитацию жизни. Один из глаголов, используемых автором — «живем», но эта жизнь — симулякр, два раза употребляется глагол «не поможет», а также используется глагол «пахнет». Запах газетной краски напрямую связан с образом обывательского мира. За мнимой жизнью скрывается пустота, отсутствие духовного наполнения. Наряду с больницей, тюрьмой (как изоляцией) и пивной (как пространством измененного сознания, бегства из жизни) в стихотворении не случайно упоминается вокзал с усталыми пассажирами; это образ самих эмигрантов, покинувших родные места. Душевная пустота приводит людей к разобщенности и враждебности. В лирике эмигрантов сложилось особое недоверие к теплым взаимоотношениям между людьми, семье и дому.

Отвращение к дому — некогда надежному убежищу — стало специфической чертой лирики Н. Оцупа 1930-х годов: «Затем построен новый дом / С окошками, с дверями, / Чтобы одни рождались в нем, / Других вперед ногами / Отсюда вынесут — в цветах, / На вялых родственных руках. // Увидит скоро новый дом, / Любовь, счастливую вначале / И безобразную потом, / Когда сердца пустыми стали. // Тогда захочет новый дом, / Чтоб человек с высоким лбом / Под самой крышей пел и чах: / Пусть мучится душа живая / О том, что в нижних этажах / Скользит, следов не оставляя» (1930) [2, с. 124]. Издревле «дом» является символом счастья, достатка, единства любви, семьи и рода. Это освоенное родное пространство, которое противостоит стихии и хаосу как гармония и защищенность. Однако в стихотворении Оцупа новый дом наполняется негативными чертами, поскольку жизнь оканчивается смертью, а любовь оборачивается равнодушием и разочарованием. Ср.: Б. Божнев: «Не камень, а карточный домик, / Жилище для бабочек, тень. / Но более прочного дома / Нам строить не хочется, лень» (1934) [3, с. 425]. Дом обретает семантику разъединения людей, Оцуп отказывает жильцам в любви и семейном счастье. Человек получает временный приют, однако ему неуютно в земном доме: он чахнет, мучается, а после смерти бесследно исчезает. В стихотворениях отражена трагедия неналаженного быта эмигрантов, многие из которых за границей так и не сумели обрести свой дом и семью.

Итак, в поэзии Оцупа земля является метафорой божьего дома. Следует отметить, что поэт верит в существование Бога, но остро ощущает уход Бога из мира. Богооставленность есть основной опыт эпохи, в которой довелось жить поэту. Мотив утраченного дома реализуется не столько в контексте ностальгических настроений (потеря дома как архетипического родного пространства, прибежища), сколько в сфере религиозных переживаний поэта. Поскольку Бог оставил этот мир, в любом уголке земли человек ощущает бездомность и незащищенность.

 

Литература:

 

1.                 Бубер М. Два образа веры. М.: Республика, 1995.

2.                 Оцуп Н. А. Океан времени: Стихотворения; Дневник в стихах; Статьи и воспоминания / Cост., вступ. ст. Л. Аллена; Коммент. Р. Тименчика. СПб: Logos; Дюссельдорф: Голубой всадник, 1993.

3.                 Поэзия русского Зарубежья / Сост., предисл., коммент. О. И. Дарка. М.: СЛОВО/SLOVO, 2001.

4.                 Розанов В. В. Опавшие листья. Короб первый. 1929. // В. В. Розанов Уединенное. М.: Издательство политической литературы, 1990.

5.                 Голубчик В. М., Тверская Н. М. Человек и смерть: поиски смысла (этические аспекты явления). М.: Наука, 1994.

6.                 Саакянц А. Марина Цветаева. Жизнь и творчество. М.: Эллис Лак, 1999.

7.                 Чудное мгновенье. Любовная лирика русских поэтов. Кн. 2. / сост. Л. Озеров. М.: Художественная литература, 1988.

 

Основные термины (генерируются автоматически): дом, стихотворение, Россия, жизнь, поэт, больница, лирический субъект, всесветная осень, всемирный распад, друг.

Похожие статьи

Тема смерти в контексте религиозно-философских исканий...

Предчувствие и предощущение разъятости мира порождает эсхатологические мотивы: земная жизнь воспринимается поэтом , как «бури века, едкие яды, всесветная осень, всемирный распад».

Антивоенная позиция лирического героя в поэзии Б. Окуджавы

Это не выбор, а заданность. Таким образом, субъект трансформирует врага в друга (в ритуале чужое осваивается, становится своим).

Основные термины (генерируются автоматически): лирический герой, война, огонь, стихотворение, любовь, жизнь, автор, мой адрес, мой дом...

Музыка природы в поэзии С.А. Есенина | Статья в журнале...

Чем живёт современная поэту Россия?

В стихотворении «Где ты, где ты, отчий дом» (1917) звучит всегда волновавшая поэта тема родного дома.

клен, лирический герой, образ, образ дерева, поэт, стихотворение, конец жизни, родная земля, родной край, образ клена.

Поэзия Ф. И. Тютчева в аспекте диалога искусств | Молодой ученый

Радостным приятием жизни исполнены стихотворения «Весенняя гроза», «Весенние воды», «Я помню время золотое.», «Нет

Именно для лирической поэзии характерно одушевление явлений природы в целях наиболее полного и яркого выражения связи поэта с ними, чтобы.

Поэтическая образность малой прозы раннего И. Бунина

Рассказ «Сосны» открывается пейзажем: «Вечер, тишина занесенного снегом дома, шумная лесная вьюга наружи…

Духовный мир лирического героя стихотворений И. А. Бродского...

Основные термины (генерируются автоматически): Париж, лирический герой, Россия, стих...

«Живое» и «железное» в лирике С. А. Есенина | Статья в журнале...

Во многих стихотворениях Есенин, «последний поэт деревни», выражает

Основные термины (генерируются автоматически): Россия, русская деревня, жизнь, собака

Так в повести показан идиллический мир, воплощение родного дома, естественности, внутренней гармонии...

К вопросу изучения традиций Надсона в пролетарской поэзии

Простимся, дорогая, В последний раз, друг друга не кляня. Люблю тебя! Но для родного края.

лирический герой, Бог, стихотворение, поэт, земная жизнь, Мой Господь, духовная поэзия, духовная тематика, духовная, жизнь.

Концепция любви Бенедикта Лившица в сборнике «Флейта Марсия»

V международная научная конференция «Филологические науки в России и за рубежом»

Своими стихами поэт преподносит мифологию многих стран, в частности греко-римскую

В стихотворении «Валькирия» читатель видит, что лирический герой находится на грани жизни...

Топос дома в поэзии Олега Чухонцева | Статья в сборнике...

Топос Дома отличается в стихах поэта заметным динамизмом, соотносится с мотивом пути-движения

Элегическая тема вечного обновления, возрождения жизни (ср. у

В лирической миниатюре Чухонцева («Три стихотворения») рядом с погостом сооружают «ребячий каток»...

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle

Похожие статьи

Тема смерти в контексте религиозно-философских исканий...

Предчувствие и предощущение разъятости мира порождает эсхатологические мотивы: земная жизнь воспринимается поэтом , как «бури века, едкие яды, всесветная осень, всемирный распад».

Антивоенная позиция лирического героя в поэзии Б. Окуджавы

Это не выбор, а заданность. Таким образом, субъект трансформирует врага в друга (в ритуале чужое осваивается, становится своим).

Основные термины (генерируются автоматически): лирический герой, война, огонь, стихотворение, любовь, жизнь, автор, мой адрес, мой дом...

Музыка природы в поэзии С.А. Есенина | Статья в журнале...

Чем живёт современная поэту Россия?

В стихотворении «Где ты, где ты, отчий дом» (1917) звучит всегда волновавшая поэта тема родного дома.

клен, лирический герой, образ, образ дерева, поэт, стихотворение, конец жизни, родная земля, родной край, образ клена.

Поэзия Ф. И. Тютчева в аспекте диалога искусств | Молодой ученый

Радостным приятием жизни исполнены стихотворения «Весенняя гроза», «Весенние воды», «Я помню время золотое.», «Нет

Именно для лирической поэзии характерно одушевление явлений природы в целях наиболее полного и яркого выражения связи поэта с ними, чтобы.

Поэтическая образность малой прозы раннего И. Бунина

Рассказ «Сосны» открывается пейзажем: «Вечер, тишина занесенного снегом дома, шумная лесная вьюга наружи…

Духовный мир лирического героя стихотворений И. А. Бродского...

Основные термины (генерируются автоматически): Париж, лирический герой, Россия, стих...

«Живое» и «железное» в лирике С. А. Есенина | Статья в журнале...

Во многих стихотворениях Есенин, «последний поэт деревни», выражает

Основные термины (генерируются автоматически): Россия, русская деревня, жизнь, собака

Так в повести показан идиллический мир, воплощение родного дома, естественности, внутренней гармонии...

К вопросу изучения традиций Надсона в пролетарской поэзии

Простимся, дорогая, В последний раз, друг друга не кляня. Люблю тебя! Но для родного края.

лирический герой, Бог, стихотворение, поэт, земная жизнь, Мой Господь, духовная поэзия, духовная тематика, духовная, жизнь.

Концепция любви Бенедикта Лившица в сборнике «Флейта Марсия»

V международная научная конференция «Филологические науки в России и за рубежом»

Своими стихами поэт преподносит мифологию многих стран, в частности греко-римскую

В стихотворении «Валькирия» читатель видит, что лирический герой находится на грани жизни...

Топос дома в поэзии Олега Чухонцева | Статья в сборнике...

Топос Дома отличается в стихах поэта заметным динамизмом, соотносится с мотивом пути-движения

Элегическая тема вечного обновления, возрождения жизни (ср. у

В лирической миниатюре Чухонцева («Три стихотворения») рядом с погостом сооружают «ребячий каток»...

Задать вопрос