Библиографическое описание:

Спиричева О. А. Правообразовательный «диалог» народа и власти [Текст] // Государство и право: теория и практика: материалы Междунар. науч. конф. (г. Челябинск, апрель 2011 г.). — Челябинск: Два комсомольца, 2011. — С. 24-27.

В последнее время в юридической научной литературе усиливается внимание к социальной реакции как одному из основных критериев оценки эффективности законодательства и важной детерминанте правотворчества. Этот поворот к научному признанию народа основным источником права в полном смысле этого слова (что декларируется Конституцией Российской Федерации 1993г.) представляется нам наиболее прогрессивным и перспективным, в противоположность доминировавшему долгое время в нашей стране (и присутствующему сейчас в сознании некоторых политиков и учёных) инструменталистскому подходу в понимании права.

Право, как и власть вообще, осуществляют «служебную» социальную функцию в том смысле, что они являются порождением определённого общества, основанного на культурно-правовой однородности большинства своих членов, - нации, в частности. Они призваны выражать вектор развития культурно-правовой общности как целого.

Причём есть основания предполагать, что предпосылки этого развития и его ход заложены в самой культурной «генетичности» общества и задача власти (и права как её современного атрибута), как правило, выражается в упорядочении, выражении и воплощении «импульсов саморазвития этого живого организма». На это, в частности, указывает следующее: властный произвол негативно воспринимается народом, в конечном итоге, общество отторгает власть, политика которой не согласуется с представлениями большинства членов определённого общества о должном (история знает множество примеров этому, в том числе опыт советской власти в нашей стране [1]); сходство права культурно родственных наций, сообществ, развивающихся в сходных природных условиях; очевидная зависимость образа существенной части права от условий существования общества, от типа экономики, в частности; историческое зарождение права в недрах правосознания народа в виде обычаев без посредства власти в правооформлении (власть требовалась, в частности для поддержания правопорядка силой, причём сила всеобщего неодобрения «соплеменников» дополняла здесь силу публичной власти[2, с.10-20], в дальнейшем власть использовала технику записи обычаев для создания первых законодательных актов; позже активно применялась практика всенародных сходов (в различных вариациях у различных наций) для целей законотворчества в соответствии с народным правосознанием и практической потребностью общества в определённых законодательных нормах; далее получили распространение созывы представительных органов, референдумы, плебисциты и т.п.

Рядом исследователей отмечается способность народа «создавать» право, альтернативное официальному, в случае несоответствия последнего представлениям о должном большинства членов данного общества, отмечается стремление общества находить выход из ситуации «параллельности» права и закона в самоорганизации на основе так называемого «теневого права».

Приведём в этом контексте следующие цитаты: «если правовая система закрыта к восприятию информации от гражданского общества, не реагирует на происходящие в нём изменения, общество будет вынуждено постепенно создавать и развивать свою систему регулирования отношений, независимую от правовой системы. Происходит формирование так называемого «теневого права», посредством которого общество, не надеясь на государство, старается удовлетворить свои потребности.»[3, с.3]. «Ю.А. Тихомиров обозначил следующие критерии качества закона, связанные с юридическим проектированием…правотворческий процесс является очень сложным процессом познания (курсив мой – С.О.), во многом противоречивым. Адекватное отражение общественных потребностей, выбор меры правового регулирования являются основными показателями качества закона.»[4].

В. Лазарев видит в современном состоянии политико-правовой жизни страны кризис законности, он состоит в том, что писаное право утрачивает свою ценность, им тяготятся как «верхи», так и «низы» общества, существуют параллельно две системы права – официальная законодательная «система-ширма», с обилием неодобряемых, неуважаемых и не соблюдаемых народом норм, наряду с системой неформального «теневого права», существующего лишь в правосознании, но имеющего больший авторитет, чем право писаное и являющегося реальным регулятором общественных отношений [5]

Вышеописанная ситуация являет собой доказательство подчинённости и «инструментальности» законодательства, определённое общество (народ) «требует» определённых, идентичных ему законов, оно «рождает» и «определяет» право и «ожидает» от власти его адекватного отражения, в противном случае ситуация грозит революцией (силовой сменой власти «снизу»), поскольку «параллельная» правосознанию власть не способна к адекватному правообразованию, соответственно, и силовое поддержание чужеродного правосознанию правопорядка становится ненужным, проще говоря, общество не получает «работающего» (активно используемого по назначению, признаваемого справедливым и т.п.) законодательства. Неспособные исполнять наиболее важные властные функции управители отторгаются «социальным организмом» как чужеродный объект, нефункционирующий орган, но сначала «отторгается» законодательство, которым тяготится народ, в обществе развивается правовой нигилизм.

В контексте рассматриваемой проблемы можно упомянуть выдвигаемый, прежде всего, Дж. Локком и Ж.Ж. Руссо принцип народного суверенитета, означающий подверженность власти в процессе законотворчества «контролю» со стороны общества, в полномочиях которого «расторгнуть» общественный договор в случае нарушения властью незыблемых принципов естественного права (свободы и справедливости, по сути)[6], аналогичный принцип, – назовём его «право народа на восстание», содержится в Декларации независимости США, принятой Конгрессом 04.07.1776 г.: «…все люди созданы равными и наделены их Творцом определенными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся жизнь, свобода и стремление к счастью. Для обеспечения этих прав людьми учреждаются правительства, черпающие свои законные полномочия из согласия управляемых. В случае, если какая-либо форма правительства становится губительной для самих этих целей, народ имеет право изменить или упразднить ее и учредить новое правительство, основанное на таких принципах и формах организации власти, которые, как ему представляется, наилучшим образом обеспечат людям безопасность и счастье[7].»

Указанное право (правило) скорее выработано из практики, чем разработано априорно, оно имеет силу независимо от теоретического обоснования и подтверждается историческими реалиями взаимоотношений деспотической власти и народа как до, так и после научной деятельности указанных просветителей и принятия Декларации независимости США. В последней даже приводится один из таких исторических примеров – деспотизм короля Великобритании времён борьбы за независимость Соединённых Штатов, ставший причиной такой освободительной революции, по информации, изложенной в тексте Декларации[7].

Отвергая термин «народный суверенитет» Ж. Маритен, тем не менее, исходит из общих позиций с вышеупомянутыми просветителями, признавая за народом определяющую роль в выборе (легитимации, по сути) политических институтов: « …есть естественное право на полную автономию, или самоуправление. Народ пользуется этим правом, когда принимает писаную или неписаную Конституцию политического общества, или когда часть его объединяется в небольшую политическую группу с тем, чтобы выработать право или принять решение, или когда он избирает своих представителей. У народа всегда остается такое право. Именно благодаря ему народ контролирует государство и своих правительственных чиновников. Именно благодаря ему народ обусловливает свой "переход" в тех, кто назначен заботиться об общем благе, кто обладает правом создавать законы и управлять…[8].»

В упомянутой работе Ж. Маритена можно встретить подтверждение мысли, изложенной в начале данной статьи, - рассмотрение права порождением определённого общества, имеющего культурно-правовое единство (в сознании большинства членов общества), выражение им посредством права своей нормативной особости и идентичности, соответственно, предполагается определённая органическая уникальность права (право, таким образом, «квазигенетически» обусловлено). Это подтверждение выражено в следующем, Ж. Маритен считает политическое общество духовным надындивидуальным единством, по его словам, гражданское чувство заключает в себе как это чувство преданности и взаимной любви, так и чувство справедливости и закона.

Существование естественного права на революцию является подтверждением первичности народного правосознания по отношению к властным решениям, в том числе в отношении законодательства.

Ещё одним аргументом в подтверждение нашей позиции может служить то, что качество закона оценивается, в первую очередь, степенью его усвоения обществом, тем, насколько его можно назвать «работающим», такой вывод очевиден, но его можно подтвердить также ссылкой на ряд специальных научных исследований [4;9].

Требования высокого уровня юридической техники не менее важны, но они являются производными, - это качество «второго уровня», смысл этого мнения можно выразить следующей цитатой: «главный научный сотрудник отдела законодательства о труде и социальном обеспечении Института, доктор юридических наук, профессор, М.Л. Захаров высказал мнение о том, что хороший закон - это не тот закон, который хорошо написан, а тот, который отражает объективные потребности развития общества и при этом хорошо написан[4]».

Нам видится перспективным изучение вопроса правообразовательного взаимодействия народа и власти с целью оптимизации данного процесса: налаживания взаимосвязей, «правообразовательного сотрудничества» между народом и властью, организация соответствующего рода мониторинга социальной реакции, являющейся как предпосылкой новых законодательных норм, так и знаком к необходимости изменения существующего законодательства.

Российское общество ввиду ставшего традиционным инструменталистского отношения к законодательству, следовательно, правообразовательной «параллельности» народа и власти, особо нуждается в поиске механизмов, опосредующих «взаимовосприятие» «источника права» - народа и «правооформителя» - власти; в западноевропейских обществах с активной политической позицией населения (классических гражданских обществах) указанная проблема «правообразовательной параллельности» не остра, эта «параллельность» сглаживается активным выражением народом своего «политического мнения» и «навязыванием» его власть имущим, поэтому в таких обществах менее насущна проблема правового нигилизма и, так называемой, отсталости правосознания (на наш взгляд, правосознание некорректно называть отсталым, так как правосознание большинства членов культурно-правовой общности является предпосылкой «работающего» законодательства, правосознание меньшинства может быть непохожим на доминирующий образ правосознания, к нему некорректно использовать понятие отсталости по причине того, что объективно отсталость возможна по отношению к чему-либо более совершенному, в данной социальной плоскости сложно говорить о бесспорном объективном преимуществе чего-либо, корректнее правосознание называть соответствующим (либо не соответствующим) законодательству или доминирующему типу правосознания).

Путь к преодолению, как правового нигилизма, так и иных проблем, проистекающих из «правообразовательной параллельности» власти и российского народа лежит через поиск путей «правообразовательного диалога» народа и власти, то есть через приближение законодательства к соответствию национальному правосознанию.


Литература:
1. Алексеев В.В., Нефедов С.А. Гибель Советского Союза в контексте истории социализма//«Общественные науки и современность». – 2002. – № 6.

2. Э. Аннерс. История европейского права. – М., 1996.

3. Зеленский П.А. Взаимодействие гражданского общества и правовой системы в условиях современного российского государства: Автореф. дис. канд. юрид. наук. – Саратов, 2010.

4. Иванюк О.А. Качество закона и проблемы юридической техники. Обзор научно-практической конференции - "Журнал российского права". – 2008. – N 2.

5. Лазарев В. Общая теория права и государства. URL: http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Pravo/lazar/04.php. Дата обращения 22.03.11г.

6. Пугачёв В., Соловьёв А. Введение в политологию. URL: http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Polit/Pugach/13.php. Дата обращения 25.03.11г.

7. Декларация независимости Соединённых Штатов Америки. Принята Конгрессом 04.07.1776г. URL: http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/indpndnc.htm. Дата обращения 22.03.11г.

8. Маритен Ж. Человек и государство. URL: http://www.gumer.info/bogoslov_Buks/Philos/Mariten/_01.php. Дата обращения 23.03.11г.

9. Шумаков А.И. Понятие и существенные элементы "качества законотворчества"//"Гражданин и право". – 2007. – N 10.

Основные термины (генерируются автоматически): Конституционно-правовой статус народа, большинства членов, определённого общества, Дата обращения, порождением определённого общества, Диалог власти, «теневого права», Дата обращения 22.03.11г, народа «создавать» право, недрах правосознания народа, Правообразовательный «диалог» народа, форма поддержки работников, научному признанию народа, сменой власти «снизу», естественного права, гражданского общества, опыт советской власти, «правообразовательной параллельности» власти, взаимоотношений деспотической власти, Независимость судебной власти.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle