Библиографическое описание:

Береснева И. Д., Иванченко Е. А. Реализация уголовного преследования Прокуратуры РФ и Следственного комитета РФ [Текст] // Право: современные тенденции: материалы IV Междунар. науч. конф. (г. Краснодар, февраль 2017 г.). — Краснодар: Новация, 2017. — С. 83-86.



Создать отдельное ведомство для расследования преступлений собирались еще в советское время: в конце 1980-х более 90 % дел расследовала милиция, а самые важные — прокуратура, но во время перестройки все силовые структуры подвергались ожесточенной критике. В 1990-м I съезд народных депутатов СССР поручил разработать проект создания союзного следственного комитета, а два года спустя уже российский парламент (Верховный совет) принял в первом чтении законопроект «О Следственном комитете РФ». Впрочем, после событий октября 1993-го он был отложен — по всей вероятности, президент Борис Ельцин, конфликтовавший с Верховным советом, не посчитал нужным подчиняться его решениям и учреждать новый орган, учитывая, что в ситуации конституционного кризиса силовики остались ему верны. На сайте СК то, что на создание ведомства ушло больше десяти лет, сейчас объясняется [1] «нестабильной политической ситуацией в стране».

Ситуация изменилась только в конце второго президентского срока Владимира Путина. Вероятно, это было связано с неожиданной отставкой генерального прокурора Владимира Устинова в 2006 году. При Устинове надзорное ведомство обладало огромным влиянием. Как пишет журналист Михаил Зыгарь в книге «Вся кремлевская рать», Генпрокуратура жестко и грубо выполняла политическую волю Кремля; один из самых ярких примеров — «дело ЮКОСа», в результате которого крупнейшая нефтяная компания в стране была разгромлена, а ее руководители сели в тюрьму или уехали из страны

Спустя год после отставки Устинова, в 2007-м, внутри прокуратуры был создан Следственный комитет, которому поручили ведение следствия. Его возглавил Александр Бастрыкин в ранге первого заместителя генпрокурора.

Следственный комитет поначалу был подразделением прокуратуры. Сейчас помимо СК следствие могут вести органы ФСБ и МВД (до ликвидации такое право было и у ФСКН). В 2013 году эту идею даже поддержал Совет безопасности РФ, но до реализации дело не дошло.

Неудивительно, что война между прокуратурой и Следственным комитетом началась почти сразу. Первым серьезным конфликтом стало дело генерала ФСКН Александра Бульбова. Он был арестован сотрудниками ФСБ по обвинению в незаконной прослушке телефонов и покровительстве бандитским группировкам. Дело Бульбова вел Следственный комитет, требовавший назначить обвиняемому жесткую меру пресечения и оставить его в СИЗО. Генпрокуратура пыталась обжаловать [2] это решение — но безуспешно. За генерала также заступился тогдашний начальник ФСКН Виктор Черкесов. Этот раунд противостояния остался за СК — Бульбов провел два года в СИЗО, а Черкесов вскоре лишился должности.

Чуть позже Следственный комитет и Генпрокуратура разошлись в вопросе уголовного преследования заместителя министра финансов Сергея Сторчака. В прокуратуре сомневались в составе преступления и в итоге отменили [3] второе дело, заведенное на чиновника. В ответ пресс-секретарь СК Владимир Маркин публично заявил, что считает решение коллег «незаконным», и вообще выступил в том смысле, что не надо мешать ведомству искать виновных. Дело Сторчака спустя три года было закрыто за отсутствием состава преступления; генерал Бульбов в результате тоже вышел на свободу, получив условный срок, но на полномочия СК это никак не повлияло — более того, ведомство Бастрыкина все чаще появлялось в новостях и делало новые громкие заявления.

В следующем раунде противостояния на Следственный комитет обрушился журналист и депутат Госдумы Александр Хинштейн. В 2008-м он на страницах «Московского комсомольца» обвинил [3] Бастрыкина в том, что чиновник владеет недвижимостью и бизнесом в Чехии; в какой-то момент главе СК пришлось оправдываться [4] прямо на заседании нижней палаты парламента. Тогда же и там же Хинштейн опубликовал материал под названием «Молчание было довгим» — интервью с бывшим начальником Главного следственного управления СК Дмитрием Довгим. В разговоре с журналистом-депутатом Довгий признался, что возбуждал дела против Сторчака и Бульбова по прямому распоряжению Бастрыкина, несмотря на отсутствие достаточных оснований. Он обвинил управление собственной безопасности СК во главе с Владимиром Максименко в слежке за сотрудниками. «Короче, 1937 год — в натуральную величину», — заявил бывший подчиненный Бастрыкина. В отношении Довгия в дальнейшем было возбуждено дело о взятке, он получил восемь лет колонии, а в начале 2015-го вышел на свободу по УДО.

Суть всех этих схваток была, в общем, ясна. Бастрыкин хотел стать руководителем сильного и независимого от прокуратуры ведомства — а прокуратура не хотела получить себе мощного конкурента. Борьба, в сущности, шла за контроль над аппаратом государственного насилия, за право вести следствие, возбуждать и закрывать уголовные дела. В итоге в начале 2011 года Следственный комитет стал самостоятельной структурой. Почти сразу после этого противостояние с Генпрокуратурой достигло пика.

В феврале 2011-го были возбуждены уголовные дела против нескольких прокуроров, по версии следствия — прикрывавших нелегальный игорный бизнес на территории Подмосковья. Самым высокопоставленным из них был первый заместитель прокурора Московской области Александр Игнатенко: 25 марта СК обвинил его в превышении должностных полномочий и получении взятки в крупном размере, однако постановление о возбуждении уголовного дела в тот же день было закрыто Генпрокуратурой, а к моменту, когда чиновник был объявлен в федеральный розыск, Игнатенко, уже уволенный из рядов прокуратуры, уехал из страны. Громкие аресты и обмен жесткими заявлениями между СК и Генпрокуратурой закончились в итоге личным вмешательством в конфликт тогдашнего президента Дмитрия Медведева — на расширенной коллегии силовиков он заявил [5], что давить на следствие недопустимо. Само «игорное дело» в итоге рассыпалось [6], но победителем в пиар-войне оказался именно Следственный комитет.

Другим эпизодом в конфликте силовых ведомств стала попытка спикера СК Владимира Маркина баллотироваться в Госдуму от Общероссийского народного фронта. Сначала правозащитники из «Агоры» обратили внимание, что сотрудник СК не может состоять в общественных организациях.

Именно Маркин стал главным символом Следственного комитета с того момента, как ведомство начало заниматься всеми громкими уголовными делами. Любое заметное действие СК сопровождалось заявлениями пресс-службы, зачастую подписанными лично Маркиным; постепенно генерал переходил от сухих формулировок пресс-релизов к публицистике в советском духе. Важным источником познания жизни стал и личный твиттер Маркина, в котором он не только дает ссылки на пресс-релизы своего ведомства, но и комментирует события в мире: особенно активно Маркин писал о вооруженном конфликте на юго-востоке Украины, а недавно так убедительно заступился за российских футбольных фанатов, устроивших беспорядки на чемпионате Европы по футболу во Франции, что впоследствии даже вынужден был пояснить свою позицию.

Маркин — человек, который последовательно делает Следственный комитет частью поп-культуры: он вел телепередачи о российской истории и работе следственных органов на Первом канале и «Звезде».

Именно Маркин транслировал публике позицию Следственного комитета по громким политическим делам, которыми ведомство начало активно заниматься практически сразу после обретения самостоятельности, — здесь СК полностью отобрал нишу у Генпрокуратуры и стал выполнять роль репрессивного органа в отношении оппонентов власти, укрепив свою способность влиять на ситуацию в стране. Именно в ведении СК были уголовные дела против одного из лидеров оппозиции Алексея Навального, причем первое из них, так называемое дело «Кировлеса», было инициировано самим Бастрыкиным. Выступая на расширенной коллегии в начале июля 2012 года, он обрушился с критикой на своего подчиненного [7] из Кировской области, не усмотревшего в действиях Навального состава преступления. Занимался СК и расследованием столкновений между митингующими и полицией, произошедшими на Болотной площади 6 мая 2012 года. Ведомство Бастрыкина квалифицировало случившееся по статьям «массовые беспорядки» и «сопротивление представителям власти»; аресты по делу продолжаются до сих пор, всего к ответственности привлечены более 30 человек, некоторые до сих пор отбывают наказание в колонии.

Принимал участие Следственный комитет и в конфликтах внутри власти, таким образом постепенно превращаясь в активного политического игрока, способного влиять на перестановки внутри правящей элиты. Так, значимой политической победой ведомства стала отставка с поста зампреда правительства Владислава Суркова в 2013 году. Следственный комитет возбудил дело из-за злоупотреблений в инновационном центре «Сколково», Сурков ответил [8] публичной критикой силовиков во время лекции в Лондоне. В ответ Маркин опубликовал [9] колонку в газете «Известия», которую чиновник парировал фразой: «Графоманию не комментирую». Наконец, неизвестный источник в правительстве напомнил о скандале вокруг диплома Маркина, но вскоре Сурков подал в отставку.

Активную позицию Следственный комитет занял и в отношении вооруженного конфликта в Украине — именно Маркин озвучивал каждый шаг следствия в деле летчицы Надежды Савченко. Параллельно в местные подразделения СК поступило распоряжение искать и опрашивать украинских беженцев. О масштабах работы можно судить по числу опрошенных (более 100 тысяч человек) и признанных потерпевшими (более 15 тысяч человек) — такие цифры называл адвокат Илья Новиков.

Работу по большому украинскому делу возглавлял генерал Николай Дрыманов, позднее занявший пост руководителя московского управления, оказавшегося в центре скандала из-за дела Шакро. Но большого процесса по украинскому конфликту провести не получилось, даже несмотря на попытку привлечь к ответственности тогдашнего премьер-министра Украины Арсения Яценюка. Его Следственный комитет обвинил в участии со стороны сепаратистов в чеченской войне — и получил неожиданного оппонента в лице Рамзана Кадырова. «[Яценюк] настоящий ботаник. Если он воин и где-то воевал, я ни в чем не разбираюсь», — заявил [10] глава Чечни.

Впрочем, именно в контексте украинских событий у Следственного комитета появился мощный конкурент. Если раньше ведомство Бастрыкина фактически имело прерогативу по резонансным делам, то теперь их стали отдавать госбезопасности. В сферу деятельности ФСБ попадают статьи о государственных преступлениях — и если раньше сотрудники ведомства, как правило, проводили оперативную работу и приносили материалы в СК, то теперь они решили усилить свое влияние на следствие. Именно чекисты с самого начала вели дело «крымских террористов» Олега Сенцова, Александра Кольченко, Геннадия Афанасьева и Алексея Чирния; они же вели так называемые дела по шпионажу, самым громким из которых оказалась история Светланы Давыдовой [11]. Расследования, связанные с деятельностью «Исламского государства» (организация признана террористической и запрещена в России), — тоже по ведомству ФСБ, как и преследования за перепосты предположительно экстремистских статусов в соцсетях.

С ФСБ связаны и последние события вокруг ведомства Бастрыкина. Аресты высокопоставленных сотрудников Следственного комитета по делу Шакро Молодого — не первый крупный скандал внутри ведомства. Но в отличие от дела Довгия предположительные преступления замглавы московского управления Дениса Никандрова и двух руководителей службы собственной безопасности СК Максима Максименко и Александра Ламонова расследует не сам СК, а ФСБ. В первый день после громких арестов приучивший публику к своим выступлениям глава пресс-службы ведомства Владимир Маркин отмалчивался. На следующий стала очевидна тактика СК — говорить о «самоочищении». Сначала так обозначил происходящее Маркин (в твиттере), потом — сам Бастрыкин (в интервью [12] «Российской газете»).

Арест столь высокопоставленных руководителей СК нанес болезненный удар по репутации комитета. В любом силовом ведомстве служба безопасности — очень влиятельная структура, имеющая прямой доступ к руководителю. Арестованный следователь Никандров отвечал за резонансные дела, связанные с конфликтами между силовиками (дело Довгия, «игорное дело»). Оперативная разработка арестованных осуществлялась ФСБ, а следствие не передали, как принято по УПК, в Следственный комитет — таким образом, претендовать на заслуги по разоблачению коррупции в собственном ведомстве Бастрыкин, судя по всему, тоже не сможет, сколько бы председатель СК ни пытался делать вид, что он контролирует ситуацию. Вполне возможно, что дело в отношении сотрудников Следственного комитета означает очередной передел полномочий внутри силовых ведомств, при котором ФСБ может получить монополию на сопровождение резонансных уголовных дел, а другие ведомства будут играть исключительно прикладную роль.

Литература:

  1. https://sledcom.ru/sk_russia/calendar/?print=1
  2. http://www.vesti.ru/doc.html?id=142950
  3. https://lenta.ru/news/2007/12/05/storchak/
  4. https://www.youtube.com/watch?v=xO43V5H0epg
  5. https://www.bfm.ru/news/128741
  6. http://izvestia.ru/news/573106
  7. https://www.youtube.com/watch?v=VjLqZHFENUI
  8. http://www.rbc.ru/politics/01/05/2013/570407e19a7947fcbd448824
  9. http://izvestia.ru/news/549923
  10. http://www.bbc.com/russian/russia/2015/09/150910_russia_kadyrov_yatsenyuk
  11. http://www.bbc.com/russian/russia/2015/09/150910_russia_kadyrov_yatsenyuk
  12. https://rg.ru/2016/07/24/bastrykin-ochishchenie-riadov-sk-i-drugih-vedomstv-prodolzhitsia.html
Основные термины (генерируются автоматически): Следственный комитет, Следственного комитета, собственной безопасности СК, СК Владимир Маркин, СК следствие, Следственный комитет поначалу, СК Владимира Маркина, сайте СК, Следственный комитет частью, следственного управления СК, позицию Следственный комитет, момент главе СК, уголовные дела, очевидна тактика СК, заметное действие СК, сотрудник СК, СК Максима Максименко, полномочия СК, участие Следственный комитет, высокопоставленных руководителей СК.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle
Задать вопрос