Воображаемое прошлое: образ Древней и Московской Руси в фильме-сказке и фильме-фэнтези | Статья в сборнике международной научной конференции

Автор:

Рубрика: 3. История отдельных стран

Опубликовано в

V международная научная конференция «Вопросы исторической науки» (Казань, ноябрь 2017)

Дата публикации: 31.10.2017

Статья просмотрена: 54 раза

Библиографическое описание:

Капорина Ю. В. Воображаемое прошлое: образ Древней и Московской Руси в фильме-сказке и фильме-фэнтези [Текст] // Вопросы исторической науки: материалы V Междунар. науч. конф. (г. Казань, ноябрь 2017 г.). — Казань: Бук, 2017. — С. 7-12. — URL https://moluch.ru/conf/hist/archive/289/13182/ (дата обращения: 11.12.2018).



Ключевые слова: кино, история, сказка, фэнтези, кинообраз, хронотоп, Дренвняя Русь, Московская Русь, А. А. Роу

Как справедливо отмечает Н. А. Хренов, художественному кинематографу свойственна мифологизация [3,4]. Она проявляется в различных формах: в интертекстуальном заимствовании сюжета, мифологизации личности лидера, добавлении волшебной атрибутики, которая становиться «мостом» между сакральным и профанным в кинофильме. В конечном итоге, происходит мифологизация самого сознания, которое усваивает мифологические клише и мифологизированные характеристики. Ярче всего мифологизация проявляется в кинофильмах «волшебного» жанра — фильмах-сказках и фильмах-фэнтези. М. С. Мкртычева указывает, что «важная особенность человеческой психологии, дающая фантастике преимущество перед другими жанрами, заключается в нашем извечном стремлении заполнить белые пятна на карте познания. Издавна человек познавал окружающий мир и домысливал то, что не мог объяснить. Фантастика — это альтернативная науке объяснительная возможность человека» [2, c.116]. Благодаря этому фильмы-сказки и фильмы-фэнтези становятся важными каналами трансляции исторических образов. Они создают сказочно-фантастическую картину мира, в которой угадываются черты исторического облика страны.

Основными доминантами фантастических кинофильмов являются не личность, как в игровых кинофильмах, а пространство и действие. Именно они получают максимальную художественную проработку. Они концентрируют в себе жанровые особенности, а потому обращают на себя внимание зрителя. Поэтому в фильмах фантастических жанров мы можем выделить те специфические черты, которые характерны для хронотопа большинства художественных кинофильмов, отражающих эпоху Древней и Московской Руси.

Пространство и время волшебного кинофильма условны, они имеют свои особенности: в одном сказочном фильме может сосуществовать несколько пространств (сказочное и реалистичное), время всегда замкнуто на сюжете повествования, оно-сюжетное и только в такой форме властно над героями — хронологического времени персонажи волшебного фильма на себе практически никогда не ощущают [1, c. 277–278]. Тем не менее, этот вакуум пространства-времени имеет черты, позволяющие локализовать его в историческом прошлом.

Анализ советских фильмов-сказок и современных фильмов, снятых в жанре фэнтези, показывает, что у отечественных кинематографистов сложились четкие представления о географии волшебного мира. События этих фильмов развиваются в рамках трех географических пространств, которые можно обозначить следующим образом: «Русь — лес», «Русь — город», «Вражеская земля».

В изображении Древней Руси доминирует образ русского леса. В кинофильме А. Роу «По щучьему велению» (1938г.) одна из заставок раскрывает нам географическую особенность древнерусского волшебного мира: «В том царстве — хоть куда пойдешь — все в лес дремучий попадешь. А лес зеленый да могучий!». Фильмы-сказки открываются панорамами летнего или зимнего леса, в лесу герой встречает свою судьбу, через лес он держит путь во время своих испытаний, вступает в контакт с лесными жителями. От образа леса в пространстве волшебного кинофильма практически неотделима русская деревня: герои, живущие в деревне, ключевые моменты сюжета проводят в лесу. Не будет преувеличением сказать, что архаичная деревушка на опушке леса стала традиционным изображением древней Руси в отечественном сказочном кино.

Образ леса является одним из древнейших архетипов человеческого мышления, в русской культуре он распространен чрезвычайно широко: в лесу происходит действие подавляющего большинства русских народных сказок, тема леса нашла блестящее отражение в творчестве русских художников: А. И. Куинжди, И. И. Шишкина, И. Е. Репина, В. М. Васнецова, И. И. Левитана. Русский лес — жилище русского медведя — стал одним из основных образов восприятия Руси в общественном сознании. В отечественном кино лес воплощает в себе изначальную, древнюю, языческую Русь, он — прибежище магии, его населяют добрые и злые духи, лесные животные, при добром обращении, всегда становятся помощниками людей, в деревнях на опушке леса всегда найдется языческое капище. Именно с экспедиции в лес начинается поиск студентами-филологами языческого фольклора в современном кинофильме «Темный мир» (2010 г.). Таким образом, мы можем говорить о формировании отечественным кинематографом мифологемы «Русь–лес» как воплощении исконного, архаичного, древнего и языческого начала русской истории.

Другой географической доминантой в волшебном отражении Древней Руси является город. В пространстве города действуют герои древнерусских былин и литературных сказок А. С. Пушкина: Илья Муромец, Добрыня Никитич, Алеша Попович, Садко, Руслан, Владимир Красное Солнышко. Мифологема «Русь–город» используется и в современном кинематографе: в кинофильме «Он — дракон» (2015 г.) события литературного произведения нарочито были перенесены режиссером в декорации «Руси–города», напоминающим древний Новгород. Город в фильме-сказке предельно конкретен и реален — это либо Киев, либо Новгород. Города показаны оплотом культурного мира, которому противостоит мир диких степных кочевников. И Киев, и Новгород значительно приукрашены: чистые, белокаменные, с богатыми и процветающими жителями, они не знают ветхих деревянных домов или признаков бедности, которые порой встречаются в пространстве «Руси–леса». «Русь–город» противопоставлена «Руси–лесу» и в отношении к язычеству: в противоположность деревням, в которых царит волхование и по старинке поклоняются деревянным кумирам, города украшены каменными церквями, чей колокольный звон становится музыкальным сопровождением радостных и торжественных событий: свадьбы Руслана и Людмилы, воссоединению семьи царя Салтана. В фильмах, где основной географической доминантой является «Русь–город», язычество становится уделом отрицательных персонажей — поганых кочевников, пирующих рядом с деревянными идолами, или предателей, наподобие боярина Мишаточки из кинофильма А. Птушко «Илья Муромец» (1956 г.). В отличие от «Руси–леса», чьи герои сражаются с представителями потустороннего мира, главная проблема «Русь–город» — внешняя угроза, исходящая от диких кочевников, уводящих русских людей в рабство. Очень забавно изображены кочевники в «Сказке о царе Салтане» (1966 г.), в остальных сказках образ врага показан более отчетливо: иногда они напрямую названы печенегами и половцами, а в фильме-сказке 1944 г. «Кощей Бессмертный» в образе «кощеева племени» зритель находит прямые аналогии с фашистами. В «Русь–город» находятся и внутренние враги — предатели, готовые заключить союз с кочевниками. Такие бояре окружают князя Владимира сразу в нескольких кинофильмах. Стоит заметить, что образ внутреннего врага-предателя является не только следствием идеологизации содержания советского кинематографа, но и отвечает реалиям X века: согласно «Повести временных лет» князь Владимир успешно пользовался предательством изменников, подтверждением чему явилось убийство Ярополка и падение Херсонеса. Значение древнерусского города в фильмах-сказках показано очень исторично — это всегда политический, военный и торговый центр: в городе проживает князь и его дружина, в него приезжают послы и торговцы, со всей Руси на службу приходят богатыри.

Третьим географическим измерением, где развивается фильм-сказка и фильм-фэнтези является условная «Вражеская земля», которая является прибежищем темных сил и отрицательных героев. Главным критерием этого географической зоны является труднодоступность: «Вражеская земля» может локализоваться и в лесу, и в горах, и на болотах, и на острове, и под водой. На разрыв традиции пошел только И. Джендубаев в кинофильме «Он — дракон», в котором волшебный остров на скелете огромного дракона является враждебным пространством лишь номинально. Только эта часть пространства фильма-сказки не имеет никакой исторической основы, а является лишь плодом народного или авторского воображения.

Волшебный фильм часто начинается зачином «Давным-давно…», но если мы попытаемся по историческим приметам локализовать действие фильмов-сказок и фильмов-фэнтези во времени, то столкнемся с определенными сложностями. Во-первых, особенности статичного времени не позволяют проследить не только причинно-следственные связи, предысторию и последствия событий (если они не показаны в самом фильме), но и определить точный возраст героев [1, с.277–278]. Во-вторых, при создании фильма-сказки и фильма-фэнтези, кинематографисты используют исторические реалии в качестве лишь одной из основ для создания визуального образа, широко прибегая к приему эклектизма. Отсюда в волшебном фильме зачастую соседствуют кокошник XVII века и соломенная шляпа XIX века, архитектура и одежда московской Руси переносится в языческие времена, а само язычество расцветает новыми богами и ритуалами. Одним из излюбленных приемов кинематографистов для конструирования «древнерусского времени» является создание неоязыческих имен, которые не придают таким кинофильмам историчности. Любопытной особенностью как советского, так и современного кинематографа, является предпочтение в выборе декораций и костюмов московской моды и архитектуры XVI–XVII вв., которые переносятся в более древнее время. Примечательно, что московское барокко воспринималось как исконно русский стиль еще в сознании людей XIX века, и до сих пор ассоциируется с Древней Русью в массовом сознании. Вольное обращение с историческим материалом, затрудняющее историческую локализацию «волшебной Руси», является оправданным самим жанром кинофильмов, предполагающим полет фантазии. Таким образом, можно с уверенностью сказать, что в волшебном кинофильме существует только одно временное измерение — условная «Древняя Русь».

Создатели отечественных фильмов-сказок и фильмов-фэнтези находили вдохновение в произведениях живописи, перенося на экран героев и композиции. Василиса Прекрасная из киносказки А. Роу (1939 г.) будто сошла с полотна А. Г. Венецианова «На пашне. Весна» (1820-е гг.), Мизгирь из «Снегурочки» П. Кадочникова (1968 г.) одет как Александр Невский с триптиха П. Д. Корина. Картины В. М. Васнецова служили источником вдохновения для режиссера А. Л. Птушко, который не раз воспроизводил композиции и костюмы его героев в сказочных кинофильмах. Кинофильм «Руслан и Людмила» (1971 г.) открывается панорамой, воспроизводящей картину «После побоища Игоря Святославича с половцами» (1880 г.), в кинофильме «Илья Муромец» воспроизводятся сразу три картины В. М. Васнецова: кинообразы Ильи Муромца, Добрыни Никитича и Алеша Попович скопированы с картины «Богатыри» (1898 г.), композиционно повторяются на экране картины «После побоища Игоря Святославича с половцами» (1880 г.) и «Витязь на распутье» (1882 г.). Современный кинематограф в меньшей степени опирается на образы, созданные художниками и ставшие классическими, однако в кинофильме И. Джендубаева «Он-дракон» в образе Игоря — жениха княжны Миры — можно проследить параллели с картиной И. Глазунова «Внуки Гостомысла: Рюрик, Трувор, Синеус» (1986 г.).

Жанр волшебной сказки не избавлял советское кино от идеологической нагрузки. Особенно ярко идеологический подтекст проявляется в фильмах-сказках 1930-х-1940-х гг. Для зрителя 1930-х гг. очевиден был социальный подтекст киносказок А. Роу «По щучьему велению» и «Василиса Прекрасная». Блестяще высмеивается идея монархической власти в кинофильме «По щучьему веленью» (1938 г.). Творческий гений А. А. Роу и его актерской команды воплощают на экране галерею карикатурных персонажей — царя, его глухого советника, держащего казну, генерала, правителей заморских стран. Царь Горох (Г. Ф. Милляр) воплощает в себе собирательный образ русского монарха, его безликость должна была подчеркнуть идею распространенности такого типажа среди правителей дореволюционной России. Он показан тщедушным стариком, которого даже попугай открыто называет «дураком», он скупец и самодур, важные вопросы решает с помощью примитивного гадания на пальцах. Никчемность царя и царской власти подчеркивается и его окружением — приближенный и хранитель царской казны глухой, генерал мыслит только категориями шагистики (персонаж даже именуется «генерал Ать-Два»), бояре в высоких медвежьих шапках бесполезны. Издеваются и над царской титулатурой: в торжественной обстановке генерал объявляет полный титул царя: «Царь Горох — повелитель блох, царь Заречный, князь Запечный, великий царь Горы Лысой, князь Белой и Черной Крысы, ну и проч. и проч. и проч».. Символичной деталью является трон царя, в который буквально вмонтированы корона, скипетр и держава, а царь, то вынужден горделиво поднимать голову, чтобы до нее дотянуться, то ударяется о нее при падениях. Со всех сторон трон украшен двуглавыми орлами, такой же орел украшает и орденскую цепь царя Гороха, надетую на оплечье. Эти орлы отсылают нас не в «царьгороховы времена», а к свергнутой династии Романовых. Возможно, в образе царя Гороха, прекрасно воплощенном Г. Ф. Милляром, А. А. Роу стремился провести аналогию с последним русским царем Николаем II, показывая его слабость и никчемность.

трон.png Рисунок2.png

Кадры из кинофильма «По щучьему веленью», 1938 г., реж. А. А. Роу

В киносказке «Василиса Прекрасная» (1939 г.) социальная тема также выдвигается на первый план. Отрицательными персонажами являются не только традиционные злодеи — Змей Горыныч и Баба Яга, но и невестки Ивана — Беляндряса Петровна и Маланья Саввична. Он принадлежат к высшим классам местного общества — Беляндряса Петровна гордая дворянская дочь, а Маланья Саввична бойкая и зажиточная купеческая дочка. Волею судьбы они с охотой идут замуж за сыновей простого крестьянина, но даже приданое не помогает им быстро проникнуть в простую семью — им необходимо доказать простому мужику, что они работящие и смогут вести хозяйство. Это вызывает у невесток вспышку классовой ненависти. Несмотря на то, что фильм имеет главных антагонистов героя — Змея Горыныча и Бабу Ягу, характер прописан только у представительниц бывших сословий: они глупы, завистливы, драчливы, ленивы и злобны, готовы как объединиться против главного классового врага — крестьянки Василисы — так и легко могут передраться друг с другом. Глава крестьянской семьи предстает как носитель классовой справедливости. Невестку-лягушку он защищает следующими словами: «Она хоть и болотная жительница, да у нас ко всем почет равный». А нерадивых и коварных невесток он просто выгоняет со двора вместе со всем их приданым. Именно крестьянин выступает как настоящий царь в мире советской киносказки 1930-х гг.

Прекрасным примером идеологизации фильма-сказки является киносказка «Кащей Бессмертный». Фильм снимался во время тяжелого, но победоносного шествия советской армии по Европе к логову Кащея-Гитлера, поэтому героический и патриотический пафос кинофильма был не столько игрой актеров, сколько отражением общественного сознания советского общества того времени. Сопоставление Кащей-Гитлер и «кащеево племя» — фашисты было очевидным для любого зрителя, но никакой нацистской атрибутики в фильме не присутствует. Герои киносказки преподносятся как воплощение мужества, стойкости и самопожертвование народа. Большое место в фильме уделено панорамным съемкам русской природы, действия фильма развиваются в пространствах «Русь-лес» и «Вражья земля». Русь представлена в виде архаичной деревушки на краю леса, где одноглавая деревянная церковь соседствует с языческим идолом. Она живет своей тихой и спокойной жизнью — в деревне все только и думают, что о свадьбах. Но в одночасье налетает черное «кащеево племя», в котором можно узнать упрощенную рыцарскую конницу из «Александра Невского» С. М. Эйзейнштейна. Пожар, кричащие женщины и дети — советский зритель в 1945 году видел в этих кадрах собственные воспоминания. Прекрасные патриотические призывы исходят из уст героев кинофильма. Марья Моревна загадывает незадачливому жениху загадку: «Кого любить должен добрый молодец больше отца с матерью, больше света белого?», ответом на которую была родная земля. Защищать родную землю призывает и старичок-сам-с-перст: «Помни — нет ничего святее родной земли. В ней сила народная! Наклонись, Никита Кожемяка, возьми горсть родной земли — за нее бейся!». Соотнеся Кащея Бессмертного с фашизмом, создатели фильма через речь Никиты Кожемяки подчеркивают, что «Нет для нечисти лютой бессмертия! Только доброе будет вечно жить! А коли придет мой смертный час, другой русский воин смерть Кащея добудет!». Неоднократно подчеркивается мотив дружбы народов и их единения перед лицом врага через дружбу Никиты Кожемяки и Булата Балагура. Фильм заканчивается на ноте победы, герои уверенно с гордостью и радостью смотрят в будущее: «После грозы лучше старого, краше прежнего расцветает Русь!». Этот прекрасный патриотический кинофильм был показан в кинотеатрах 9 мая 1945 года и воспринимался как аллегория, а не как волшебная сказка. В этом кинофильме мы можем наблюдать слияние идеологического содержания (фильм о войне), исторической основы (место и время локализуются в пространстве «Русь–лес» времен князя Владимира) и сказочных декораций.

Из волшебных сказок советского кино больше всего к истории приближен кинофильм «Ледяная внучка» (1980 г.). Практически лишенный сказочных атрибутов, фильм переносит нас на Русь XVII века. Деревня с просторными и крепкими избами, крестьяне, одетые просто, но чисто и опрятно, огромная поленница дров рядом с избой гончара — все в этом мире живет тихо и спокойно, жизнь протекает естественно, волшебство привносят только снегурки, но и они невидимы человеку. Картина быта и самой Руси в целом смотрится натурально, однако и в этом кинофильме мы можем наблюдать применение эклектизма. Крестьянский быт относится скорее к XIX веку, так как у бабы Катерины и деда Еремея есть такие «новшества» как самовар и сковородки, однако одежда и быт князя, живущего в просторной деревянной резиденции с росписями и изразцовыми печами, заставляют нас локализовать события XVII веком. В то же время князь, имя которого опущено, ведет себя как удельный властелин — в обиходе он копирует царские церемониал, ему прислуживают не просто крестьяне и слуги, а очень хорошо одеты люди, возможно, местные бояре. В этом случае хронологические рамки сдвигаются еще далее, в XV — начало XVI века. На этом примере мы отчетливо можем наблюдать «сжатие времени» в хронотопе «Древняя Русь», который может соединять в себе черты от X до XIX века. Самое ценное в «Ледяной внучке» то, что, несмотря на сказочный сюжет, повседневная жизнь людей московской Руси выглядит очень правдоподобно, создателям фильма удалось избежать крайностей в изображении картины прошлого: они уходят от мифа о варварстве московитов и не создают пасторальных картинок.

Современные фильмы–фэнтези не ставят перед собой задачи показать волшебную сторону жизни Древней Руси, наоборот, они одевают полностью вымышленный волшебный мир в древнерусские одежды. Отечественные режиссеры снимают фильмы не по мотивам традиционного русского фольклора — былин и сказок, а экранизируют популярные литературные произведения. Так, по мотивам серии книг М. Семеновой был снят фильм и сериал, два фильма было снято по книгам М. Дяченко. Волшебный мир, созданный М. Семеновой, полностью фантастичен, он лишь в деталях напоминает Древнюю Русь. Подход И. Джендубаева к экранизации популярного романа М. Дяченко «Ритуал» напротив, удивляет обращением к древнерусской теме. Полностью нарушая контекст литературного произведения и даже меняя имена героев, создатели кинофильма переносят нас во время, когда процветающим славянским городом правил князь Мирослав. У князя всего две дочери, наследовать княжество должен муж младшей княжны Миры, потому что старшая уже осталась старой девой. Женихом Миры становится предводитель дружины Игорь, внук героя-драконоборца. Процветающий город Мирослава напоминает древний Великий Новгород, а сам князь может соотнестись с предтечей или праобразом летописного Гостомысла. Младшая дочь, на которую возлагают надежды на продолжение правления династии, заставляет вспомнить рассказ об Умиле и вещем сне Гостомысла. Князь Игорь вызывает ассоциации с Игорем Рюриковичем. Фильм полон древнерусского колорита, особенно красочными и богатыми получились костюмы героев, сделанные по моде XVI-XVII вв. Однако все остальные атрибуты древнерусского колорита — обряды жертвоприношения дракону и пышной свадьбы, напоминающей языческие похороны в ладье, являются полностью вымышленными. К сожалению, современные фильмы-фэнтези, отличающиеся прекрасными декорациями и костюмами, захватывающим сюжетом и зрелищными спецэффектами, нельзя назвать даже «фантазиями на тему» Древней Руси, поскольку элементы древнерусского быта или материальной культуры в них используются лишь в качестве декоративных элементов, украшающих произведения современных писателей-фантастов.

Исходя из всего вышеперечисленного, можно сделать вывод, что фильмы-сказки и фильмы-фэнтези вносят свой вклад в формирование массовых представлений об историческом прошлом России. У советских и современных кинорежиссеров мы можем наблюдать устоявшие методы работы с историческим материалом при создании волшебного кинофильма, но совершенно разные подходы к их созданию. Основным приемом работы режиссеров с исторической первоосновой является эклектизм материальной культы и особенностей быта, причем зачастую он строится на базе XVI-XVII вв. Принципиальная разница между советскими фильмами-сказками и современными фильмами-фэнтези состоит в том, что советские кинорежиссеры стремились создать именно картину исторического прошлого Руси, в которой было место волшебству и подвигу. Волшебство в таких фильмах стоит на втором плане, дополняя сюжет, на первом месте стоит воспитательная функция и желание показать «дела давно минувших дел, преданья старины глубокой». Современный кинематограф ориентируется на коммерческую прибыль и успех среди массового потребителя, поэтому экранизирует не произведения народного фольклора или отечественную литературную сказку, а снискавшие успех произведения писателей-фантастов. Основная функция таких кинофильмов — развлекательная, а магия и волшебство в них подменяют историческую основу, которой отводиться место декораций.

Фильмы-сказки и фильмы-фэнтези раскрывают перед нами характеристики хронотопа «Древняя Русь». Пространство локализуется в трех устойчивых измерениях — лесу, городе и «вражьей земле». Эти пространства создают мифологемы восприятия Древней и московской Руси: представления о древней языческой Руси ассоциируются с лесом и деревней, город, напротив, ассоциируется с процветающей и богатой Русью первых князей. Хронологическое время не имеет определяющего значения, оно опущено и существует лишь во времени-последовательности развития сюжета. Кроме этого, в хронотопе «Древняя Русь» происходит сжатие времени: в одном художественном пространстве кинокартины могут сосуществовать хронологические приметы разных времен — от X до XIX века, но все они будут считаться органическими элементами «Древней Руси». Хронотоп художественного фильма на историческую тему органически связан с русской живописью, следовательно, мы можем говорить о преемственности художественного образа истории в визуальных видах искусства. Образный ряд хронотопа составляют лес, город, деревня на опушке, герой и героиня. В тех или иных вариациях этот образный ряд воспроизводиться во всех художественных кинофильмах на историческую тему: от фильмов-эпопей до короткометражных мультфильмов. Другой характерной для хронотопа чертой является обращение к языческой теме. Язычество и христианство, вступающие во взаимодействие на просторах Древней и Московской Руси, является неотъемлемым элементом художественного фильма. Как показала работа А. А. Бескова, обращение к теме язычества прослеживается и во многих игровых кинофильмах. Как основа для развития фантастических элементов, язычество занимает одно из важнейших мест в современных фильмах-фэнтези.

Литература:

  1. Лазарева, А. В. Реализация сказочного пространства и времени в фильме «Гримм» Алекса ван Вармердама/А. В. Лазарева//Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. — Нижний Новгород,,2010. — № 4–2. — С.877–878.
  2. Мкртычева, М. С. Кино как предмет социологического изучения: возможности и перспективы/М. С. Мкртычева//Теория и практика общественного развития. — 2012. — № 12. — С.113–118. — Режим доступа: http://cyberleninka.ru/article/n/mif-i-kultura-v-hh-veke-kinoproizvodstvo-mifologem-nachalo (дата обращения 22.04.17)
  3. Хренов, Н. А. Миф и культура в XX веке: кинопроизводство мифологем (начало)/Н. А. Хренов//Культура культуры. — 2015-№ 1(5).
  4. Хренов, Н. А. Миф и культура в XX веке: кинопроизводство мифологем (окончание)/Н. А. Хренов// Культура культуры. — 2015 — № 2 (6).- Режим доступа: http://cyberleninka.ru/article/n/mif-i-kultura-v-hh-veke-kinoproizvodstvo-mifologem-okonchanie (дата обращения 22.04.17)
Основные термины (генерируются автоматически): Русь, кинофильм, Древняя Русь, фильм, Московская Русь, лес, город, родная земля, современный кинематограф, волшебный кинофильм.

Ключевые слова

хронотоп, история, кино, сказка, фэнтези, кинообраз, Дренвняя Русь, Московская Русь, А. А. Роу

Похожие статьи

Образ князя Владимира Святославича в фильме «Викинг»

Поскольку современный мир живет в медиапространстве, кинематограф является одним из самых влиятельных каналов трансляции

Основные термины (генерируются автоматически): Владимир, создатель фильма, фильм, князь, Древняя Русь, князь Владимира, личность...

Святые и грешники русской истории: агиографический этап...

Ключевые слова: кино, история, агиография, героика, Древняя Русь, Московская Русь, Александр Невский, князь Владимир, Иван Грозный, кинематограф 1990-х гг.

Древнерусская поучительная литература как источник...

Владимир, создатель фильма, фильм, князь, Древняя Русь, князь Владимира, личность князя Владимира, Ольга. Воображаемое прошлое: образ Древней и Московской Руси...

Статьи по ключевому слову "кино" — Молодой учёный

Развитие киноискусства и философия кинематографа.

Современный кинематограф как средство формирования толерантности у молодежи.

Воображаемое прошлое: образ Древней и Московской Руси в фильме-сказке и фильме-фэнтези.

Статьи по ключевому слову "Московская Русь" — Молодой учёный

"Московская Русь": V международная научная конференция «Вопросы исторической науки» (Казань, ноябрь 2017) — Капорина Ю. В. Воображаемое прошлое: образ Древней и Московской Руси в фильме-сказке и фильме-фэнтези.

Кино как средство патриотического воспитания | Статья в журнале...

Социально-педагогический потенциал киноискусства... В современном мире роль не только кино, но и вообще средств массовой информации очень.

Воображаемое прошлое: образ Древней и Московской Руси...

Практика воспитания подрастающего поколения у восточных славян

Воображаемое прошлое: образ Древней и Московской Руси... В изображении Древней Руси доминирует образ русского леса. Другой географической доминантой в волшебном отражении Древней Руси является город.

Происхождение названий древних городов Брянской области

Связь названия города с дубовыми лесами или старым дубом — это не более, чем народная этимология.

Рыбаков Б. А. Стольный город Чернигов и удельный город Вщиж / По следам древних культур. Древняя Русь.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle

Похожие статьи

Образ князя Владимира Святославича в фильме «Викинг»

Поскольку современный мир живет в медиапространстве, кинематограф является одним из самых влиятельных каналов трансляции

Основные термины (генерируются автоматически): Владимир, создатель фильма, фильм, князь, Древняя Русь, князь Владимира, личность...

Святые и грешники русской истории: агиографический этап...

Ключевые слова: кино, история, агиография, героика, Древняя Русь, Московская Русь, Александр Невский, князь Владимир, Иван Грозный, кинематограф 1990-х гг.

Древнерусская поучительная литература как источник...

Владимир, создатель фильма, фильм, князь, Древняя Русь, князь Владимира, личность князя Владимира, Ольга. Воображаемое прошлое: образ Древней и Московской Руси...

Статьи по ключевому слову "кино" — Молодой учёный

Развитие киноискусства и философия кинематографа.

Современный кинематограф как средство формирования толерантности у молодежи.

Воображаемое прошлое: образ Древней и Московской Руси в фильме-сказке и фильме-фэнтези.

Статьи по ключевому слову "Московская Русь" — Молодой учёный

"Московская Русь": V международная научная конференция «Вопросы исторической науки» (Казань, ноябрь 2017) — Капорина Ю. В. Воображаемое прошлое: образ Древней и Московской Руси в фильме-сказке и фильме-фэнтези.

Кино как средство патриотического воспитания | Статья в журнале...

Социально-педагогический потенциал киноискусства... В современном мире роль не только кино, но и вообще средств массовой информации очень.

Воображаемое прошлое: образ Древней и Московской Руси...

Практика воспитания подрастающего поколения у восточных славян

Воображаемое прошлое: образ Древней и Московской Руси... В изображении Древней Руси доминирует образ русского леса. Другой географической доминантой в волшебном отражении Древней Руси является город.

Происхождение названий древних городов Брянской области

Связь названия города с дубовыми лесами или старым дубом — это не более, чем народная этимология.

Рыбаков Б. А. Стольный город Чернигов и удельный город Вщиж / По следам древних культур. Древняя Русь.

Задать вопрос