Автор: Бабенко Оксана Васильевна

Рубрика: 7. Вспомогательные исторические дисциплины

Опубликовано в

IV международная научная конференция «Вопросы исторической науки» (Москва, ноябрь 2016)

Дата публикации: 24.05.2016

Статья просмотрена: 31 раз

Библиографическое описание:

Бабенко О. В. Источниковое значение сведений о Ф. И. Шаляпине из «Дневника» К. И. Чуковского [Текст] // Вопросы исторической науки: материалы IV Междунар. науч. конф. (г. Москва, ноябрь 2016 г.). — М.: Буки-Веди, 2016. — С. 57-59.



«Дневник» крупного советского писателя и литературоведа, д-ра филологических наук Корнея Ивановича Чуковского (1882–1969) можно без преувеличения отнести к интереснейшим источникам по истории русской культуры первой трети XX века. Однако в наше время он оказался незаслуженно забытым и выпал из поля зрения историков. Чуковский вел свои дневники всю жизнь, начиная с тринадцатилетнего возраста. В использованном нами «Дневнике» за 1901–1929 гг. писатель вспоминает о своих встречах с Ф. И. Шаляпиным, Л. В. Собиновым, А. А. Ахматовой, А. А. Блоком, И. Е. Репиным, А. М. Горьким, З. Н. Гиппиус, Д. С. Мережковским, В. В. Маяковским, Ф. К. Сологубом и другими деятелями культуры. Как отмечает известный советский писатель В. Каверин, «каждая встреча написана по живым следам, каждая сохранила свежесть впечатлений» [3, с. 4]. Всем собеседникам Чуковского даются яркие литературные характеристики. Не является исключением и Федор Иванович Шаляпин, представленный таким, каким он был в повседневной жизни.

Фигура Ф. И. Шаляпина была слишком значительной для своего времени. В прессе певец фигурировал постоянно. Чуковский приводит свой разговор с художником И. Е. Репиным о шаляпинской характеристике в газете: «”Утро Рос [сии]“ назвало Ш [аляпин]а хамом. — Браво, браво! — сказал И.Е…». [5, с. 46]. Вероятно, Шаляпин не пользовался большим уважением на родине. В подтверждение этому следует привести слова известного в то время писателя А. В. Амфитеатрова, сравнившего Шаляпина с баритоном Хохловым: «И вот выразительная разница: Шаляпина обожают, но не уважают; Хохлова обожали и уважали» [1, c. 187].

К. И. Чуковский не обходит отрицательных сторон певца. Рассказывая о встрече с Шаляпиным и Репиным в феврале 1914 г., на которой художник попытался нарисовать портрет артиста, он вспоминает, как вел себя Шаляпин: «Илья Еф. взял огромный холст — и пишет его в лежачем виде. Смотрит на него Репин, как кошка на сало: умиленно, влюблено. А он на Репина — как на добренького старикашку, целует его в лоб, гладит по головке, говорит ему баиньки. Тон у него не из приятных: высказывает заурядные мысли очень значительным голосом. Например, о Финляндии:

— И что же из этого будет? — упирает многозначительно на подчеркнутом слове, как будто он всю жизнь думал только о положении Финляндии и вот в отчаянии спрашивает теперь у собеседника, с мольбой, в мучительном недоумении. Переигрывает. За блинами о Комиссаржевской. Теперь вылепил ее бюст Аронсон, и по этому случаю банкет… — Не понимаю, не понимаю. В.Ф. была милая женщина, но актриса посредственная — почему же это, скажите» [5, с. 62].

Писатель заметил хвастовство и самолюбование Шаляпина. Вот что он пишет в связи с этим о поведении певца: «Говорит о себе упоенно — сам любуется на себя и наивно себе удивляется. “Как я благодарен природе. Ведь могла же он [а] создать меня ниже ростом или дать скверную память или впалую грудь — нет, все, все свои силы пригнала к тому, чтобы сделать из меня Шаляпина!» [5, с. 63].

В продолжении рассказа о негативных характеристиках Шаляпина стоит привести записанный Чуковским рассказ о нем поэта А. А. Блока со слов артиста Большого драматического театра Н. Ф. Монахова от 1 мая 1920 г.: «Шаляпин очень груб с артистками — кричит им неприличное слово» [5, с. 164].

Создавая портрет крупнейшего театрального деятеля К. С. Станиславского, К. И. Чуковский отмечает его учтивость, дружелюбие и нежность, «но без тени снисхождения (как это у Шаляпина)…» [5, с. 457]. Здесь мы опять читаем замечание о высокомерии певца.

Чуковский не обошел вниманием и суждения Шаляпина о живописи, и его артистизм. Около 10 февраля 1914 г. он сделал запись о совместном пребывании с Шаляпиным у Репина: «После обеда пошли наверх, в мастерскую. Показывал извозчика (чудно), к-рый дергает лошаденку, хватается ежесекундно за кнут и разговаривает с седоком. О портретах Головина: — Плохи. Федор Иоанныч — разве у меня такой. У меня ведь трагедия, а не просто так. И Олоферн тоже — внешний» [5, с. 62]. Тем не менее певец отдал должное отдельным художникам: «Мне в костюме Олоферна много помогли Серов и Коровин» [5, с. 62]. И далее Шаляпин все-таки предъявляет претензии к работе Серова: «Мой портрет работы Серова — к [а]к будто сюртук длинен. Я ему сказал. Он взял половую щетку, смерил, говорит: верно» [5, с. 62].

Чуковский приводит и воспоминания Шаляпина о том, откуда он взял образ Демона. Певец вспомнил деревню под Казанью, где он жил в детстве, и разговоры местных баб в избе своих родителей. В его памяти запечатлелась легенда об ангеле Сатанаиле и черте Михе. «Миха — добродушный. Украл у Бога землю, насовал себе в рот и в уши, а когда Бог велел всей земле произрастать, то из ушей, и из носу, и изо рта у Михи лопух порос. А Сатанаил б [ыл] красавец, статный, любимец Божий, и вдруг он взбунтовался. Его вниз тормашками — и отняли у него окончание ил, и передали его Михе.

Так из Михи стал Михаил, а из Сатанаила — Сатана» [5, с. 62].

Данный рассказ совпадает с тем, что сказано в автобиографии Ф. И. Шаляпина «Страницы из моей жизни» [7, c. 22].

Эта легенда навела Шаляпина на мысль о том, что для костюма Демона «нужно было черное прозрачное, — но чтобы то там, то здесь просвечивало золото, поверх золота надеть сутану» [5, с. 62–63]. И герой должен был быть «красавец со следами былого величия, статный, как бывший король» [5, с. 63].

В послереволюционное время Шаляпин был особенно озабочен материальным положением своей семьи, хотя финансы интересовали его и раньше — с момента обретения популярности.Как мы предположили в одной из наших статей, «певец, видимо, рано почувствовал вкус к деньгам и считал, что он достоин большего» [2, с. 913]. Так,во время работы в Частной опере Шаляпин жаловался своему другу художнику Коровину: «Вот я делаю полные сборы, а спектакли без моего участия проходят чуть ни при пустом зале. А что я получаю? Это же несправедливо. А говорят — Мамонтов меня любит! Если любишь, плати. Вот вы Горького не знаете, а он правду говорит: «Тебя эксплоатируют». Вообще, в России не любят платить… Я сказал третьего дня Мамонтову, что хочу получать не помесячно, а по спектаклям, как гастролер. Он и скис. Молчит, и я молчу» [4, с. 44].

Но в смутное время материальные заботы артиста уже не были чем-то из ряда вон выходящим. 5 июля 1919 г. К. И. Чуковский сделал в «Дневнике» следующую запись: «Сегодня был у Шаляпина. Шаляпин удручен: — Цены растут. — я трачу 5–6 тысяч в день. Чем я дальше буду жить? Продавать вещи? Но ведь мне за них ничего не дадут. Да и покупателей нету. И какой ужас: видеть своих детей, умирающих с голоду.

И он по-актерски разыграл предо мною эту сцену» [5, с. 114].

Тем не менее К. И. Чуковский приводит не только отрицательные характеристики Шаляпина. Певец был известен в творческой среде как блестящий рассказчик анекдотов. Об этом Чуковский тоже вспоминает. 5 января 1919 г. на заседании во «Всемирной литературе» А. М. Горький припомнил анекдот Шаляпина. «Все вели себя, как школьники без учителя, — пишет Чуковский. — Горький вольнее всех. Сидел, сидел — и вдруг засмеялся. — Прошу прощения… ради Бога извините… господа… (и опять засмеялся)… я ни об ком из вас… это не имеет никакого отношения… Просто Федор Шаляпин вчера вечером рассказал анекдот… ха-ха-ха… Так я весь день смеюсь… Ночью вспомнил и ночью смеялся…» [5, с. 98].

К. И. Чуковский и сам вспоминает подобный случай: «Разговаривая с М [уромцевым] о Бунине, я вспомнил, как Б [унин] с Шаляпиным в «Праге» рассказывали гениально анекдоты, а я слушал их с восторгом, пил, сам того не замечая, белое вино — и так опьянел, что не мог попасть на свою собственную лекцию, которую должен был читать в этот вечер в Политехническом Музее» [5, с. 463].

Шаляпин был также известен как большой любитель подшутить над знакомыми и незнакомыми людьми. Чуковский приводит следующие воспоминания Горького об этом: «Вот, К.И., пусть Федор (Шаляпин) расскажет вам, как мы одного гофмейстера в молоке купали. Он, понимаете, лежит читает, а мы взяли крынки — и льем. Он очнулся — весь в молоке. А потом поехали купаться, в челне, я предусмотрительно вынул пробки, и на середине реки стали погружаться в воду» [5, с. 138].

Многие люди, знавшие Шаляпина, отмечали его веселость. Так, Чуковский вспоминает случай, заставивший певца долго смеяться. Под 5-м марта 1919 г. в его «Дневнике» сохранилась следующая запись: «На днях едем мы с Шаляпиным на Кронверкский — видим, солдаты везут орудия. — Куда? — Да на Финский вокзал. — А что там? — Да сражение. — С восторгом: — Бьют, колют, колотят… здорово! — Кого колотят? — Да нас! — Шаляпин всю дорогу смеялся» [5, с. 101].

Из нейтральных характеристик Шаляпина Чуковский приводит следующую, создавая портрет Горького: «…он любит повторять одно и то же слово несколько раз, с разными оттенками, — эту черту я заметил у Шаляпина и Андреева» [5, с. 94].

Кроме того, Чуковский дипломатично замечает, что «привычка ежедневно ощущать на себе тысячи глаз и биноклей сделала его (Шаляпина. — О.Б.) в жизни кокетом» [5, с. 63]. И далее писатель замечает: «Когда он гладит собаку и говорит: ах ты дуралей дуралеевич, когда он говорит, что рад лечь даже на голых досках, что ему нравится домик И. Е.: все он говорит театрально, но не столь театрально, к [а]к другие актеры» [5, с. 63]. По воспоминаниям Чуковского, Шаляпин хотел купить дачу в местах, где жил Репин, для своих петербургских детей (от второй жены Марии Петцольд). «Не хочется, чтоб эти росли в гнили, в смраде», — говорил певец [5, с. 63].

Внимание К. И. Чуковского привлек и рассказ Горького, отражающий постоянную артистическую работу Шаляпина. 28 октября 1919 г. должно было пройти заседание Исторических картин, но не состоялось, и Горький начал рассказывать собравшимся разные истории. Чуковский вспоминает об этом так: «Рассказывал конфузливо, в усы — а потом разошелся. Начал с обезьяны — как он пошел с Шаляпиным в цирк и там показывали обезьяну, которая кушала, курила и т. д. И вот неожиданно — смотрю — Федор тут же, при публике, делает все обезьяньи жесты — чешет рукою за ухом и т. д. Изумительно!» [5, с. 116].

В 1928 г. Чуковский написал воспоминания о Горьком и, будучи в Литхуде, решил показать их историку литературы Л. Н. Войтоловскому. Последний сказал: «…у вас говорится, что будто бы Горький рассказывал, как Шаляпин христосовался с Толстым. Этого не могло быть» [5, с. 438]. Эти слова, действительно, можно приписать фантазии Горького. Ведь Шаляпин по крайней мере в молодости смотрел на Толстого почти как на божество, и это отношение вряд ли изменилось с годами. В своих воспоминаниях «Маска и душа» Шаляпин делится своими мыслями о встрече с Толстым 9 января 1900 г., когда он и С. В. Рахманинов были приглашены в дом писателя в Хамовниках. «Нам предложили, конечно, чаю, — пишет Шаляпин, — но не до чаю было мне. Я очень волновался. Подумать только, мне предстояло в первый раз в жизни взглянуть в лицо и в глаза человеку, слова и мысли которого волновали весь мир. До сих пор я видел Льва Николаевича только на портретах. И вот он живой!» [6, с. 146].

К. И. Чуковский записывал в «Дневник» не только свои впечатления о встречах с Шаляпиным или рассуждения других людей о нем, но и некоторые воспоминания самого Шаляпина. Так, например, под 2-м апреля 1914 г. писатель записал воспоминания Федора Ивановича о А. П. Чехове: «Помню, мы по очереди читали Антону Павловичу его рассказы, — я, Бунин. Я читал «Дорогую собаку». Ант. Павл. улыбался и все плевал в бумажку, в фунтик. Чахотка» [5, с. 64].

Таким образом, «Дневник» К. И. Чуковского является интереснейшим источником о жизнедеятельности Ф. И. Шаляпина, который должны непременно использовать исследователи жизни и творчества певца. До нас дошло не слишком много документальных свидетельств, в которых личные характеристики артиста отрицательного свойства не замалчиваются, а приводятся предельно откровенно, как это сделано у Чуковского. «Дневник» К. И. Чуковского ценен еще и тем, что писатель доводит до нашего сведения не только собственные воспоминания о Ф. И. Шаляпине, но и свидетельства о нем А. А. Блока, А. М. Горького. Кроме того, быстрая фиксация свежих впечатлений от общения с Шаляпиным или знавшими его людьми позволила Чуковскому не упустить из виду все заинтересовавшие его детали, ничего не забыть. И в этом заключается отличие любого дневника, ведущегося каждый или почти каждый день, от мемуаров, которые обычно пишутся в конце жизни и не сохраняют свежести и точности впечатлений мемуариста.

Литература:

  1. Амфитеатров, А. В. Жизнь человека, неудобного для себя и для многих / Вступ. статья, сост., подгот. текста и коммент. А. И. Рейтблата. — Т. 1. — М.: Новое литературное обозрение, 2004. — 584 с.
  2. воспоминаниях К. А. Коровина / О. В. Бабенко // Молодой ученый. — 2016. — № 9. — С. 912–916 Каверин, В. Дневник К. И. Чуковского // Чуковский К. И. Дневник (1901–1929). — М.: Советский писатель, 1991. — С. 3–8
  3. Шаляпин, Ф. И. Маска и душа / Ф. И. Шаляпин. — М.: АСТ, 2014. — 320 с.
  4. Шаляпин, Ф. Страницы из моей жизни / Вступит. статья, коммент. Ю. Котлярова. — Л.: Музыка, 1990. — 352 с.
Основные термины (генерируются автоматически): Федор Иванович Шаляпин, характеристик Шаляпина Чуковский, Советский писатель, Частной опере Шаляпин, негативных характеристиках Шаляпина, Корнея Ивановича Чуковского, следующие воспоминания Горького, отрицательные характеристики Шаляпина, артистическую работу Шаляпина, Федор Шаляпин, воспоминания Шаляпина, Фигура Ф, самолюбование Шаляпина, суждения Шаляпина, известный советский писатель, Шаляпин все-таки, сравнившего Шаляпина, отрицательных сторон певца, Шаляпина «Страницы, воспоминания Федора Ивановича.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle
Задать вопрос