Смысловое пространство «Добро/зло» в романе Владимира Дудинцева «Белые одежды» | Статья в журнале «Молодой ученый»

Автор:

Рубрика: Филология

Опубликовано в Молодой учёный №15 (95) август-1 2015 г.

Дата публикации: 27.07.2015

Статья просмотрена: 91 раз

Библиографическое описание:

Долгополова М. В. Смысловое пространство «Добро/зло» в романе Владимира Дудинцева «Белые одежды» // Молодой ученый. — 2015. — №15. — С. 673-674. — URL https://moluch.ru/archive/95/21332/ (дата обращения: 19.06.2018).

Ключевые слова: абстрактное имя, предложения тождества, добро, зло, страх, трусость, страдание

 

Добро и зло — абстрактные сущности, познать которые невозможно без участия языка, поскольку в их результате всегда появляется слово — абстрактное имя, которое и позволяет объективировать данный концепт, сделать его достоянием других людей. Некоторые ученые полагали, что познание этических концептов в принципе невозможно, поскольку представления о добре и зле являются интуициями индивидуального сознания и не подлежат рациональной рефлексии. Однако природа языка такова, что он является мощнейшим средством социализации, в нем отражается прежде всего всё социальное, этнокультурное и общечеловеческое, а не личностное, индивидуальное, поэтому именно анализ языковых данных может способствовать пониманию природы этических концептов.

Абстрактные сущности — сущности особого рода: они не имеют реальных прототипов в действительности и существуют только в сознании человека, и «проблема их отождествления осложняется отсутствием у этих сущностей независимого от языкового обозначения бытия» [1, с. 20; 5 и др.]. В связи с этим абстрактная сущность может быть воспринята только тогда, когда есть обозначающее ее слово [7, с. 135]. Как отмечает ученый, «абстрактное слово рассматривается нами и в моральном сознании, и в художественном, и в научном. Однако в центре внимания стоит сознание обыденное, потому что только через него мы способны определить и уровень духовности общества, и степень освоения личностью духовного богатства» [7, с. 7]. При этом автор приводит два модуса существования абстрактного имени: в культуре (коллективном сознании, взятом в его исторической перспективе) и в индивидуальном сознании (уровень личностного смысла) [7, с. 139]. Ф. И. Буслаев отмечает, что любой предмет «существует для человека только тогда, когда он им осознается, когда входит в его мысль и выражается словом», то есть мысль является основной сущностью вещи. Мысль же выражается в слове [3, с. 173]. Таким образом, появляется необходимость обозначения абстрактных сущностей с помощью языковых знаков — абстрактных имен. Специфическая особенность абстрактных имен состоит в том, имя данного типа не обладает образностью в том смысле, что оно не связано ни с каким зрительным впечатлением или сенсорным опытом [6, с. 140–148].

Дефиниция абстрактного имени отражает не научное понимание явления, а обыденное, умопостигаемое. Таким образом, она, с одной стороны, вариативна и относительна, так как целью является лишь движение к истине, а не ее достижение, а с другой — категорична по форме [7, с. 159]. Анализируя абстрактные слова, мы имеем дело с предложениями сигнификативного тождества, а конкретно с синтетическими суждениями, когда в позиции субъекта находится абстрактное имя [2, с. 37, 132]

Герои исследуемого романа — ученые, и поэтому они не просто беседуют о добре и зле, а пытаются дать им дефиниции. Давая определение добру, главный герой романа, Федор Иванович Дежкин, использует различные варианты предложений сигнификативного тождества. Так, разграничивая понятия страха и трусости, он говорит: «Страх наказания и нравственное чувство — разные вещи»; «Страх — это область физиологии. А трусость — область нравственности…», «Трусость отличается от страха» [Здесь и далее цит. из 4].

Также в его рассуждениях мы можем увидеть апофатический путь идентификации: «Трусость — это не просто страх». Апофатический метод — это «метод объяснения какого-либо явления путём использования таких словесных значений, которые противоположны требуемым по смыслу» [8]. Изначально этот метод использовался для доказательства существования Бога.

Таким образом, в пространство «Добро/зло» включаются понятия Страх, Трусость, первое из которых относится к области физиологии, а второе — к области нравственности. Исходя из этого, можно прийти к выводу, что доброму человеку (как и любому другому) свойственно чувство страха, но «хороший человек преодолевает в себе чувство страха, физиологию». Трусость же — «это страх, удерживающий от благородного, доброго поступка», и поэтому добрый человек и трусость не совместимы. Но и добрый человек может причинить зло: «Если угроза очень страшная, такое может быть... Хороший человек, и тот может дрогнуть. Это уже будет не трусость, а катастрофа. Но это не изменит его нравственное лицо. Человек останется тем, кем он был до своей погибели. И будет искать искупления... Я, конечно, имею в виду сверхугрозу, превосходящую наши силы». Итак, исследуемое смысловое пространство в индивидуальном сознании персонажей произведения и, в первую очередь, автора текста, включает в себя такие понятия, как Страх, Трусость, Сверхугроза. Эти слова также являются ключевыми словами диалога и текста в целом и помогают выразить интенцию автора, который стремился таким образом показать трагизм изображаемого времени, когда человеку было невероятно трудно сохранить в себе добро.

Для Дежкина также является важной идея добра-страдания, высказывая которую он также прибегает к предложению тождества: «…Добро — страдание. Иногда труднопереносимое». Добро-страдание связано с христианским представлением о добре. Василий Степанович Цвях в романе приводит пример из «Откровения Иоанна Богослова»: «Сии, облеченные в белые одежды, — кто они и откуда пришли? Они пришли от великой скорби». Название романа также связано с таким пониманием добра: белые одежды — это чистые, ничем не запятнанные одежды, но их можно и выстрадать: тот, кто пострадает за добро, будет прощен Богом: «Они омыли одежды свои и убелили одежды свои Кровию Агнца. Сего ради они пребывают ныне перед престолом Божиим и служат Ему день и ночь в Церкви Его, и Сидящий на престоле вселится в них».

Интересным кажется своеобразная трансформация понимания добра-страдания Василия Цвяха: «Добро — это страдание. Сидел я в этом президиуме и чувствовал: становлюсь всё добрее. Еще немного, и заеду кому-нибудь по роже».

Таким образом, проанализировав текст романа Владимира Дудинцева «Белые одежды» и, в частности, речь героев данного романа, можно сделать вывод, что смысловое пространство «Добро/зло» расширяется за счет дополнительных дискурсивных смыслов ключевых лексем, а также за счет понятий, с которыми они связаны (Страх, Трусость, Катастрофа, Страдание).

 

Литература:

 

1.      Арутюнова Н. Д. Предложение и его смысл: Логико-семантические проблемы. / АН СССР. Ин-т языкознания. — М.: Наука, 1976. — 383 с.

2.      Арутюнова Н. Д. Язык и мир человека. — М.: Языки русской культуры, 1999. — 896 c.

3.      Буслаев Ф. И. О преподавании отечественного языка. — Л., 1941.

4.      Дудинцев В. Д. Белые одежды. — М., 1988. — 686 с.

5.      Руденко Д. И. Имя в парадигмах «философии языка". — Харьков, 1990. — 299 с.

6.      Успенский В. А. О вещных коннотациях абстрактных существительных // Семиотика и информатика. М., 1979. Вып. 11. С. 142–148.

7.      Чернейко Л. О. Лингво-философский анализ абстрактного имени. — М., 1997.

8.      http://all_words.academic.ru

Основные термины (генерируются автоматически): абстрактное имя, Добро, Трусость, добрый человек, Страх, область физиологии, область нравственности, хороший человек, индивидуальное сознание, предложение тождества.


Ключевые слова

страх, зло, страдание, добро, абстрактное имя, предложения тождества, трусость

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle
Задать вопрос