Библиографическое описание:

Кочетова А. М., Кудрина А. А., Фоменков А. А. Российская элита: от противостояния двух групп к секторальному контролю // Молодой ученый. — 2015. — №4. — С. 717-719. — URL https://moluch.ru/archive/84/15653/ (дата обращения: 24.05.2018).

Статья посвящена проблеме наличия в рамках правящей элиты Российской Федерации различных групп влияния. Обозначена причина появления группы «системных либералов». Выявлены причины, не позволившие утверждать о наличии на современном этапе в чистом виде конфликта системных либералов и «силовиков».

Ключевые слова:политическая элита, «силовики», системные либералы, конфликт, сектора, влияние.

 

Механизм принятия ключевых решений в современной России является во многом закрытым, в том числе и для исследователей. Справедливо отмечалось, что до сих пор в России слишком мало эмпирически ориентированных работ, посвященных анализу роли элит в процессах принятия политических решений, включая политику в сфере институционального строительства и внешнюю политику. Изучение политической культуры элит не стало приоритетной областью исследований, хотя некоторые установки российских национальных элит по отношению к текущим политическим процессам были также подвергнуты анализу [4, с. 61–62]

Следует отметить в этом контексте, что комплексный анализ российской разновидности элитогенеза практически не встречается; российская политическая элита из-за имеющих место расколов и конфликтов внутри правящего слоя, снижения консолидации центральных и региональных органов власти, неустойчивости и зыбкости политических партий и их лидеров, не имеет вполне определенных границ, в целом, и отдельных ее групп, в частности. Эта особенность наложила отпечаток на характер опубликованных работ, заключающийся в том, что исследователи по-разному подходят к выделению основных групп в составе элиты и определению структуры элиты в целом. Большинство работ имеет описательный, «феноменологический» характер. Как следствие, многие важные аспекты проблемы остаются малоизученными. Методика прикладных исследований элит до конца не разработана, что приводит к искажению эмпирических данных [14, С. 12–13].

В недавнем прошлом исследователями выделялось несколько подгрупп в рамках политической элиты страны. В частности, З. Н. Сергеева упоминала о трёх подгруппах, а именно «бизнес-элите», «избранных народом» и «назначенных государством» [13, с. 15]. В прошлом, ещё в 1990-х годах имелась возможность вести речь о четырёх подгруппах — региональных лидерах, представителях силовых структур, идеократических политиков и представителями бюрократии [15, с. 24].

При Б. Н. Ельцине власть опиралась на Лидера-Арбитра, стоявшего над схваткой и регулировавшего отношения между традиционными блоками российской политической реальности — региональным, силовым, идеократическим и бюрократическим (эти блоки одновременно выполняют роль теневых сдержек и противовесов, которые подменяют механизм институциональных противовесов) [15, с. 24]

Впоследствии ситуация изменилась, что было связано с проводившимися в 2001–2003 гг. реформами по укрощению региональных и отраслевых элит — имеется в виду запуск механизма «управляемой демократии». В результате наступил этап централизации власти в России [6, с. 313]. В проигравших оказались идеократические политики (по-настоящему идейных политиков, напрямую влияющих на процесс принятия наиболее значимых решений, по сути не осталось), «избранные народом» (выборы, как известно, проводятся по пропорциональной системе, в результате чего для прохождения в парламент совсем не нужна харизма, достаточно лишь обладать близостью к власти) и региональные лидеры (губернаторы по сути своей почти десятилетие были назначенцами, многие из них имели весьма слабую связь с регионом, которым им пришлось управлять).

Таким образом, в рамках современной политической элиты общефедерального уровня остались лишь представители силовых ведомств, бюрократии и крупного бизнеса. Имеющаяся де-факто партия Власти (причём не стоит в данном случае ставить знак равенства между ней и партией «Единая Россия») во многом стала инструментом восстановления традиционного принципа российской Власти — соединение в одних руках административных и хозяйственных функций, единство властесобственности. Оно было разрушено в 1990-е годы, в период нового накопления капитала и господства конкурентно-властной системы. Формирование монопольно-властной системы предполагает возвращение Властью утерянных позиций и в «бизнес-пространстве». Объединение в одной партии и олигархов, и чиновников во многом снимает противоречие между Властью и Собственностью [5, с. 101].

Тем не менее, в последние годы в СМИ постоянно обсуждаются вопросы, связанные с имеющими место противостоянием в рамках элиты «силовиками» и «либералами», причём утверждается либо о скорой победе одной из этих групп, либо же о сохранении конфликта между ними как залога устойчивости всей государственной машины.

Отчасти можно утверждать, что наименования «силовики» и «либералы» являются проявлениями своего рода «политтехнологической фени» [7, с.116–126]. Первое из этих наименований группировки в рамках политической элиты страны стало употребляться ещё в 1993 году [10, с. 128], однако по-настоящему часто употребимым оно стало уже в 2000-е годы. Относительно либералов уместно подчеркнуть, что речь в данном случае ведётся о так называемых «системных либералах» (они же систлибы). Существует мнение, согласно которому ввела в оборот словосочетание «системный либерализм» политолог Л. Швецова. По её мнению, в данном случае следует вести речь о «…либеральной риторике, фразеологии, слоганах и так далее, которые используются властью... И сюда же [следует включить — авт.] технократов, которые были в ельцинском правительстве, затем перешли в путинское правительство и продолжают управлять экономикой» [2]. Основная причина появления систлибов заключалась в том, что был найден компромисс между той частью общества, что нуждалась в передышке и гарантиях, и либеральной частью истеблишмента, зарождающимся новорусским средним классом, который опасался радикального поворота вспять, к государственной диктатуре. Левогосударственническая риторика в этот период органично сочеталась с расцветом олигархического бизнеса, завершением процесса приватизации, правда, под контролем приближенных к государственному кормилу группировок. Идея сильного государства, «поднимающегося с колен», заявляющего о своей субъектности и в российской экономике, и на международной арене, стала основой путинского ценностного консенсуса, в рамках которого союз умеренных левых государственников и умеренных системных либералов противостоял внесистемной оппозиции и слева, и справа [3, c. 29].

Кроме того, неоднократно упоминалось, что в первой половине 1990-х годов В. В. Путин полагается как на петербургских либералов, так и на сотрудников бывшего КГБ, а позднее эта же двойственность продолжила отражаться в его президентской карьере [12, с. 16].

Главной заслугой систлибов в 2000-е годы было проведение преобразований в начале 2000-х годов [9, с. 733], в результате которых ещё до существенного подъёма мировых цен на энергоносители начался экономический рост. Не случайно, например, что Е. Т. Гайдар, по некоторым данным, считал именно первые годы ХХI столетия лучшими в своей карьере — «практически все его инициативы принимались на ура, визировались…» [1, C. 37], никаких преград в парламенте, подобных тем, что имели место в 1992–1993 гг., не было и в помине. Отметим также, что инновационный путь развития, о котором много говорилось, с силовиками практически никак не ассоциируется 16, с. 139].

Позднее тип политиков-либералов, имеющих в арсенале собственные исследовательские центры и институты, стал непопулярным на политическом поле современной России. В лучшем случае им отводилась роль экспертов, которых не допускали к процессу принятия политических решений [8, с. 121]. Тем не менее, ряд лиц, занимающих крайне значимые посты в рамках исполнительной ветви власти в современной России в прошлом были тесно связаны именно с такого рода институтами и посему до сих пор их часто характеризуют как «либералов». Наиболее яркие примеры — Д. А. Медведев и А. В. Дворкович. При этом нельзя не признать, что зачастую оснований для отнесения некоторых «записных» систлибов к либералам не имеется, ибо и наличие аккаунтов в соцсетях, и качественное экономическое образование к признакам либеральных убеждений не относятся.

В целом, судя по всему, следует согласиться с мнением видного политтехнолога Е. Н. Минченко и его коллег, благо своими прогнозами они уже неоднократно доказывали собственную состоятельность. Итак, по их мнению, основанном на большом объёме инсайдерской информации, современная российская власть представляет собой конгломерат кланов и групп, которые конкурируют друг с другом за ресурсы. И роль президента в этой системе остается неизменной — это роль арбитра и модератора, но арбитра влиятельного, слово которого в конфликтных ситуациях, по крайней мере, пока, остаётся решающим [17]. При этом по сравнению с прежними годами орбиты российской власти представлялись в биполярной системе координат с двумя полюсами притяжения элит (И.И Сечин как лидер условных силовиков-государственников и Д. А. Медведев как лидер системных либералов), то в текущих реалиях в связи с существенным ослаблением позиций данных игроков более адекватной становится секторальная схема. В зоне особого, личного контроля президента остаются сектора ТЭК, внешняя политика, оборона и ВПК, силовые структуры. Ответственность за внутреннюю политику, социальную политику, финансовый сектор и инфраструктурные проекты распределена между членами «Политбюро 2.0» [11].

Иначе говоря, упомянутые сектора объединяют в своих рядах как «силовиков», так и «систлибов». По сути, в стране складываются влиятельные кланы, основанные в том числе и по семейному принципу, имеющие влияние как в ключевых отраслях экономики, так и в силовых структурах. Яркий пример тому — клан Патрушевых, глава которого экс-директор ФСБ имеет через своих сыновей большое влияние в банковском секторе. Нельзя не признать, что такое положение дел во многом характерно и для других государств, в том числе и для США. Подтверждением этого тезиса может быть клан Бушей, имеющих большое влияние как в американском ТЭКе, так и в силовых структурах, благо 41-й президент США Дж. Буш-старший в прошлом был главой ЦРУ. В целом же применительно к российским реалиям имеет смысл утверждать, что конфликт между «силовиками» и «систлибами» уже не имеет место быть, а на смену ему пришла конкуренция между видными акторами, контролирующими значимые сектора экономики и часть иных властных ресурсов.

 

Литература:

 

1.         Авен П., Кох А. Революция Гайдара: История реформ 90-х из первых рук. М.: АЛЬПИНА ПАБЛИШЕР, 2013. 439 с.

2.         Афанасьев Ю. Возможна ли сегодня в России либеральная миссия? // Электронный доступ: http://magazines.russ.ru/continent/2011/148/a51.html

3.         Бызов Л. Г. Политические цвета новорусского протеста // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2012. № 1 (107). С. 27–32.

4.         Гельман В.Я, Тарусина И. Г. Изучение политических элит в России: проблемы и перспективы // Политическая наука. 2003. № 1. С. 53–78.

5.         Глебова И. И. Партия власти в российской публичной политике // Политическая наука. 2005. № 1. С. 70–104.

6.         Гурьянов П. А. Политическая система России в XXI веке // Молодой ученый. 2012. № 4. С. 313–316.

7.         Данн Д. А. Что такое «политтехнологическая феня» и откуда она взялась? // Политическая лингвистика. 2006. № 20. С. 116–126.

8.         Кологривова И. В. Политические идеологии в современной России // Вестник Томского государственного университета. Философия. Социология. Политология. 2008. № 2. С. 116–123.

9.         Молотовщикова Е. О., Пахомова Е. А., Торопкин А. И., Фоменков А. А. Пути пенсионной реформы: политические аспекты. В пострадавших будет средний класс? // Молодой ученый. 2013. № 11. С. 732–735.

10.     Мочёнов А. В., Никулин С. С., Ниясов А. Г., Савваитова М. Д. Словарь современного жаргона российских политиков и журналистов. М.: Олма-пресс, 2003. 253 с.

11.     «Политбюро 2.0» и посткрымская Россия» // Электронный доступ: http://4pera.ru/news/analytics/politbyuro_2_0_i_postkrymskaya_rossiya/

12.     Саква Р. Российский режим: от Ельцина к Путину // Россия и современный мир. 2002. № 4. С. 5–22.

13.     Сергеева З. Н. Институционализация манипулятивных практик российской политической элиты. Автореф. … дис. канд. соц. наук: 22.00.04. Барнаул, 2013. 22 с.

14.     Усова Ю. В. Политические элиты современной России: динамика и позиционирование. Автореф. дис. …докт. полит. наук: 23.00.02. Пятигорск. 2014. 50 с.

15.     Шевцова Л. Ф. От России Ельцина к России Путина // Современная Европа. 2000. № 4. С. 20–32.

16.     Эволюция константы: российские элиты в историческом контексте // Власть. 2008. № 8. С. 135–140.

17.     Minchenko Consulting. Доклад «Политбюро 2.0». Накануне перезагрузки элитных групп // http://www.minchenko.ru/netcat_files/File/Politburo_ull.pdf

Основные термины (генерируются автоматически): современная Россия, либерал, власть, Россия, российская власть, рамка, процесс принятия политических решений, политическая элита страны, лидер, внешняя политика, том.


Ключевые слова

конфликт, политическая элита, «силовики», системные либералы, сектора, влияние.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle
Задать вопрос