Автор: Хеммат-заде Шахрам

Рубрика: Филология

Опубликовано в Молодой учёный №16 (75) октябрь-1 2014 г.

Дата публикации: 02.10.2014

Библиографическое описание:

Хеммат-заде Ш. Межкатегориальные связи в системе деепричастий русского и персидского языков // Молодой ученый. — 2014. — №16. — С. 189-192.

Статься посвящена изучению типов межкатегориальных связей и особенностей их реализации в русском и персидском языках. Функционирование языковых категорий во многих случаях определяется их взаимодействием с лексическим значением и другими грамматическими категориями данной знаменательной части речи, а также с лексическими значениями и грамматическими категориями частей речи, входящих в состав предложения, поскольку внутренняя (грамматическая) семантика предложения «представляет собой структуру взаимосвязей в системе предложения». Каждый член предложения занимает в этой структуре вполне определенное место [7, с.118]. В результате отмечаются комплексы взаимодействующих категорий морфологии и синтаксиса, грамматики и лексики. На взаимодействие категорий грамматики указывает В. Г. Адмони, подразделяя грамматические категории на морфологические и синтаксические, подчеркивая равноправие данных категориальных систем и то, что они дополняют друг друга, многообразно перекрещиваясь и взаимодействуя [2, с.66].

Ключевые слова:межкатегориальные связи, части речи, морфологические категории, деепричастие, типология.

Проблемы языкового взаимодействия и межкатегорнальных связей к грамматике отражены в целом ряде. В изучении проблематики межкатегориальных связей наметились по крайней мере две тенденции. Первая тенденция делает акцент на анализе взаимодействия категорий одной и той же части речи. А вторая тенденция обнаруживает стремление к анализу взаимодействия категорий со всем содержанием высказывания в целом [3, с. 53–59].

Анализируя, в частности, категорию темпоральности, подчеркивается тот факт, что «по существу нет ни одной формы, в которой выражалась бы данная категориальная семантика в чистом виде, при полном отключении от всех остальных категорий. Так, даже формы глагольных времен индикатива, специализированные для выражения темпоральной семантики, все же выражают и другие значения — во многих языках одновременно и формы лица и числа, а кроме того, те или иные оттенки значения модальности и аспектуальности» [2, с.8].

Отмечая важность сопоставительно-типологического метода изучения языков, Б. Л. Серебренников писал: «Изучение взаимовлияний языков является одной из важнейших задач лингвистической науки. Важность этой задачи обусловливается тем, что взаимовлияние языков является вполне реальным и объективным фактом действительности, мимо которого не может пройти лингвистическая наука» [8, с.26].

Обращение к типологии облегчает решение сложнейших вопросов лексики и грамматики, семантики и структуры, функции и отношения четыре лингвистических единиц, способствует уточнению трансформации и, как учет данных компаративистики, служит целям синхронного изучения языков.

В современной лингвистике различаются два типа сравнения: внутриязыковое и межъязыковое. Внутриязыковое сравнение позволяет выявлять языковые единицы одного языка, что в свою очередь необходимо для описания системы того же языка. Сопоставление двух или более языков — это межъязыковое сравнение.

О глаголе можно сказать, что это часть речи, выражающая грамматическое значение действия (т. е. признака подвижного, реализующегося во времени) и функционирующая по преимуществу в качестве сказуемого. Рассматривая две части приведенного определения в общетипологическом плане, можно заметить, что значение действия и функционирование в качестве сказуемого не связаны между собой жесткой логической связью. Само по себе выражение «по преимуществу» означает, что в принципе глагол может функционировать и не в качестве сказуемого, а грамматическое значение действия может выражаться и независимо от предикативной функции.

С морфологической точки зрения, глагол во многих языках (в том числе в русском и персидском) представляет собой сложную систему грамматических форм. Сложность этой системы определяется, прежде всего, тем, что именно в глагольных формах выражаются так называемые предикативные категории, т. е. категории, связанные с содержанием всего предложения (время, наклонение и лицо). С другой стороны, коль скоро глагол может выступать не только в функции сказуемого, в языке могут существовать специальные морфологические механизмы, обеспечивающие непредикативное использование глагольного слова.

Соответственно, в рамках глагольной лексемы в разных языках объединяются не только предикативные формы, т. е. формы, используемые в функции сказуемого, но также и целая система непредикативных форм, описываемая такими терминами, как инфинитив, причастие, деепричастие, и т. п.

Центром глагольной системы практически все исследователи признают личные формы, обладающие полным набором глагольных морфологических категорий и выполняющие синтаксическую роль сказуемого. Неличные формы трактуются как периферия, а иногда и выводятся за пределы глагольной системы, получая различную интерпретацию.

Преобладающей в русской грамматической традиции является широкая трактовка глагола, при которой неличные формы включаются в состав глагольной парадигмы.

Разумеется, обсуждаемая проблема носит отчасти терминологический характер, поскольку при всех различиях в подходе исследователи опираются на одни и те же свойства рассматриваемых форм. Широкая трактовка состава глагольной парадигмы позволяет дать более целостное представление о глаголе и обладает преимуществом системного подхода. Неспрягаемые, или неличные формы образуются от определенных глагольных основ. Основные глагольные категории являются общими как для личных, так и для неличных форм глагола, хотя и проявляются в последних особым образом. Для русского языка общеглагольными (т. е. характерными для всех форм глагола) являются категории вида и залога.

Помимо неличных глагольных форм, в системе рассматриваемых языков широко представлены глагольные дериваты — существительные, прилагательные и наречия, образованные от глагольных основ. Несмотря на принципиальное отличие этих лексем от неличных глагольных форм, они иногда привлекались к рассмотрению, поскольку при сопоставительном изучении оказывается более важной возможность выразить то или иное значение, чем формальная принадлежность к той или иной части речи.

Для глагола в обоих языках, помимо общих признаков, характерны отличительные свойства, выражающиеся преимущественно в синтаксических особенностях и, в меньшей мере, — в структурных. Динамика развития названных форм в этих языках различна.

В обоих языках неопределенная форма глагола вне словосочетания называет действие безотносительно к наклонению, времени, лицу, числу.

Имеется также немало примеров, где деепричастия входят в односоставные предложения, образуя вместе с ними в составе придаточного предложения предложение сложное.

В русском язык встречаются деепричастия и в составе главного члена односоставного предложения, причем, имеются обороты, где субъект действия, выраженного деепричастием, представлен формой родительного падежа в сочетании с предлогом «у» или деепричастием, образованным от безличных глаголов.

Для русского языка характерна интенсивность процесса адвербиализации деепричастий. Сильный налет наречности лежит на деепричастиях несовершенного вида, и притом на формах без -ся (-сь) в большей степени, чем на формах с -ся (-сь) (конечно, только в том случае, если те и другие деепричастия имеют непереходное значение).

Можно констатировать, что процесс адвербиализации деепричастий в современном русском языке более активно протекает внутри форм несовершенного вида. Формы прошедшего времени совершенного вида еще настолько глубоко и органически слиты с системой глагола, что наречия бессильны втянуть их в свою сферу.

Синтаксическая роль деепричастий в русском языке сводится к выражению значений обстоятельства времени, образа действия, причины, условия, уступки. Кроме того, дополнительное (добавочное) действие, выраженное деепричастием, всегда относится к тому же лицу, что и действие сказуемого.

В русском языке деепричастия не имеют самостоятельного временного значения, они не обозначают времени по отношению к моменту речи. Они обозначают второстепенные действия либо как одновременные, либо как предшествующие основному действию (в немногих случаях — последующие в отношении основного действия)» [9, с.521]. Деепричастия имеют не абсолютное, а относительное время, т. е. их временной план определяется не моментом речи, а временным планом другого действия, выраженного глаголом [3, с.112].

Формообразующие суффиксы деепричастия следующие: -а (-я) для деепричастия несовершенного вида, -а(-я), -в, -вши и -ши для деепричастия совершенного вида.

А в персидском языке наблюдаются две формы деепричастия (деепричастия настоящего времени и деепричастия прошедшего времени).

Деепричастия в этом языке обладают следующими общими чертами: а) выражают действия, которые совершаются одновременно с основным глаголом; б) при повторе приближаются к наречию; в) подобно наречию они не меняют форму.

Сильная степень адвербилизации и персидском языке наблюдается при соединении их союзами. Наблюдается также в употреблении деепричастных оборотов прошедшего времени. В персидском языке в образовании деепричастных словосочетаний с завершающим деепричастием так же выявляются глагольные свойства.

Деепричастие настоящего времени образуется от основы настоящего времени глагола прибавлением суффикса -он. В современном персидском литературном языке чаще всего наблюдается образование этой формы от составного именного глагола. Деепричастие настоящего времени выражает действие, которое совершается одновременно с действием основного глагола [1, с.168].

ناگهان دو بلبل پروازکنان آمدند و دقیقا روی همان درختی نشستند که زیر آن ما جشن گرفته بودیم.

Вдруг прилетая два соловья и опустились прямо на то дерево, под которым пировали мы.

Некоторые деепричастия настоящего времени перешли в разряд наречий:

او لرزان لرزان گفت: پسرم نیست، اسب آمده است ولی از خود پسرم خبری نیست...

Нет сына, — сказал он дрожа, — лошадь пришла, а сам без вести...

مادر دوان دوان درحالیکه صورتش را با حوله خشک می کرد، به سمت پسر به راه افتاد.

Мать бегом, вытирая лицо полотенцем, направилась к сыну.

Деепричастия настоящего времени, как и спрягаемые глаголы, препозитивно связывают слова, выражающие дополнения, обстоятельства и образуют деепричастные словосочетания настоящего времени:

1.                   Употребление слов, выражающих прямое дополнение, перед деепричастием настоящего времени:

آقا! این بچه هابه حرف های شما ایمان ندارند، شما را مسخره کنان، می خندند.

Господин, эти мальчишки не верят вашим словам, смеются издеваясь над вами;

پستچی نامه ها را مرتب کنان، کاغذی را برداشت و آن را به مادر داد.

Почтальон, перекладывая письма, взял какую-то бумагу и протянул ее матери.

2.                   Употребление слов, выражающих косвенное дополнение:

آنها صحبت کنانبا یکدیگر، راه می رفتند

Они, беседуя друг с другом, шли.

3.                   Употребление слов, выражающих обстоятельства:

آنها درگوشی صحبت کنان، چشم هایشان را بستند.

Они разговаривая шепотом, закрыли глаза.

او شلیک کنان، خودش را به ساختمان رساند.

Стреляя он добрался до здания.

4.                   Деепричастие настоящего времени в повторной форме, употребляясь в функции обстоятельства, выражает продолжение и повтор действия:

عمو خرخرکنان به سختی نفس می کشید.

Дядя, хрипя еле-еле дышал.

В персидском языке и существует деепричастие прошедшего. Причастие прошедшего времени типа — рафте в современном персидском литературном языке выражает два значения: причастия и деепричастия. Мы рассмотрим здесь употребление этой формы со значением деепричастия.

1.                   Деепричастие прошедшего времени выражает действие продолжающееся и действие, которое возникает одновременно:

او خودکار را انداخته و نامه را به گوشه ای نهاد.

Он, бросив ручку, отложил в сторону письмо.

2.                   Деепричастие, иногда в повторной форме лексикализуется и переходит в наречие. В эту группу входят повторные деепричастия рафте-рафте (идя) и др.:

او رفته رفته شروع به انداختن قایق را به داخل رود کرد.

Мало-помалу он стал выводить лодку в реку.

Деепричастие прошедшего времени в современном персидском литературном языке препозитивно связывает слова и образует деепричастные обороты:

شاید احتیاج و فقری که رنگ مرا زرد کرده، مجبورمکند به در خانه او بروم.

...наверное нищета и недостатки, от которых я пожелтел, заставляют меня идти к его дверям.

Таким образом, система деепричастий в двух языках (русском и персидском) была рассмотрена нами в трех аспектах: а) в плане выражения; б) в плане содержания; в) в плане функционирования.

В плане выражения деепричастия персидского языка характеризуются более явным аналитизмом. Аналитизм захватывает прежде всего реляционные категории, то есть те, что отражают связь слов в предложении.

В плане содержания оба языка характеризуются примерно одинаковым набором грамматических категорий, однако внутреннее членение категорий весьма различно.

В плане функционирования морфологических категорий персидский язык характеризуется менее жесткой связью между грамматической категорией и лексическим значением слова. Форма времени и залога также имеет меньше лексических ограничений, чем в русском языке. Вместе с тем, грамматические формы и конструкции используются для дифференциации значений, выражаемых в русском языке словообразовательными средствами.

Во многих особенностях деепричастий сопоставляемых языков проявляются общеязыковые тенденции — если не универсальные, но такие, которые часто обнаруживаются в языках самых разных систем. Среди них, например, общность происхождения деепрчастий, процессы адвербиализации. Эти и многие другие факты подчеркивают, что в особенностях персидского и русского языков проявляются многие общие тенденции языка.

Литература:

1.         Абдурахманов У. Неспрягаемые глагольные формы в современном таджикском и персидском языках. Душанбе: Дониш, 1988. -168 с.

2.         Адмони В. Г. О портативности и грамматических структурах // Морфологическая структура слова в языках различных типов. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1963. С. 183–189.

3.         Бондарко А. В. Локативность. Вступительные замечания // Теория функциональной грамматики. Локативность. Бытийность. Посессивность. Обусловленность. СПб.: Наука, 1996. С. 5–6.

4.         Бондарко A. B. Грамматическая категория и контекст. Л.: Наука, 1971. 115 с.

5.         Восканян Г. Р. Инфинитив в современном персидском языке: Автореф.дис..канд.филолог.наук. М., 1958. C. 23.

6.         Джабборова М. Т. Сопоставительно-типологическая характеристика, система причастий в русском и таджикском языках: Автореф. дис. канд. филолог, наук. Душанбе, 1990. -23 с.

7.         Левицкий Ю. А. От высказывания к предложению. От предложения к высказыванию. Пермь: Пермский университет, 1995. 196 с.

8.         Серебренников Б. А., — К критике некоторых методов типологических исследований. // Вопросы языкознания. 1958,-№ 5. С. 24–33.

9.         Грамматика-60. Грамматика русского языка, 1960. С.521.

Основные термины (генерируются автоматически): персидского языков, части речи, неличных глагольных форм, в русском языке, персидском литературном языке, форм глагола, را به, Похожая статья, деепричастия настоящего, настоящего времени, значение действия, взаимодействия категорий, глагольных основ, глагольных морфологических категорий, несовершенного вида, неличных форм глагола, прошедшего времени, формы глагольных времен, русском языке деепричастия, русского языка.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle
Задать вопрос