Введение
Демографическая ситуация в России в последние годы остаётся одной из наиболее острых проблем государственного управления. Как отмечают И. В. Манаева, Л. А. Камынина и Т. А. Журавлева, начиная с 2017 г. рождаемость значительно снижается и в 2023 г. достигла уровня 2000 г., что представляет угрозу для устойчивого экономического развития и социальной стабильности [2, с. 128]. Ответом государства стала активизация демографической политики: Указом Президента Российской Федерации от 7 мая 2024 г. № 309 «сохранение населения, укрепление здоровья и повышение благополучия людей, поддержка семьи» закреплено в качестве национальной цели развития, а в числе её целевых показателей названо повышение суммарного коэффициента рождаемости до 1,6 к 2030 г. и до 1,8 к 2036 г. [3].
Активизация демографической политики выражается не только в постановке целей, но и в расширении инструментов. В 2024 г., объявленном Годом семьи, семейно-демографическая повестка в российском информационном пространстве существенно расширилась, а в медиапространстве активно обсуждались различные инициативы, направленные на изменение семейных и репродуктивных практик [7, с. 67]. Одновременно демографические результаты всё теснее связываются с оценкой работы органов власти. Это превращает демографию из отраслевой задачи социального блока в фактор, от которого зависит положение руководителя региона или муниципалитета в системе управления и его образ в глазах населения.
Цель статьи — выявить, как активизация демографической политики влияет на позиционирование региональных и муниципальных лидеров в России. Задачи исследования: проследить изменение места демографических показателей в системе оценки эффективности высших должностных лиц субъектов Российской Федерации; выделить стратегии позиционирования лидеров в демографической повестке; оценить связанные с ними риски. Методы исследования — сравнительный анализ нормативных правовых актов, вторичный анализ данных опубликованных научных исследований, обобщение и типологизация.
Понятийные основания исследования
Под активизацией демографической политики в работе понимается совокупность изменений, повышающих приоритет демографических целей в системе государственного управления: закрепление их в числе национальных целей развития, включение демографических показателей в оценку эффективности органов власти, расширение мер поддержки семей и усиление ценностной риторики. Демографическая политика относится к сферам совместного ведения Федерации и её субъектов, а её результативность оценивается через степень приближения к целевым значениям показателей рождаемости, смертности, ожидаемой продолжительности жизни и миграции [1, с. 53].
Позиционирование лидера рассматривается как целенаправленное формирование его места и образа в восприятии двух аудиторий. Первая — вышестоящий уровень власти, оценивающий руководителя по формализованным показателям. Вторая — население, чьё доверие само является измеряемым критерием эффективности. Для региональных лидеров обе аудитории связаны напрямую: первым показателем в действующем перечне является доверие к власти, уровень которого определяется в том числе посредством оценки общественного мнения в отношении достижения субъектами Российской Федерации национальных целей развития [6]. Муниципальные лидеры включены в эту систему опосредованно — через региональные программы и показатели, которые региональная власть транслирует на уровень муниципалитетов.
Демографические показатели в системе оценки региональных лидеров
Для проверки того, как активизация демографической политики отражается на требованиях к региональным лидерам, был проведён сравнительный анализ трёх последовательно сменявших друг друга перечней показателей для оценки эффективности деятельности высших должностных лиц субъектов Российской Федерации — утверждённых указами Президента Российской Федерации 2019 г. [4], 2021 г. [5] и 2024 г. [6]. К демографическим отнесены показатели, непосредственно характеризующие численность, воспроизводство и продолжительность жизни населения. Результаты представлены в табл. 1.
Таблица 1
Демографические показатели в перечнях для оценки эффективности деятельности высших должностных лиц субъектов Российской Федерации
|
Документ |
Всего показателей |
Демографические показатели (номер в перечне) |
Доля, % |
Место первого демографического показателя |
|
Указ от 25.04.2019 № 193 |
15 |
Ожидаемая продолжительность жизни при рождении (8); естественный прирост населения (9) |
13,3 |
8 |
|
Указ от 04.02.2021 № 68 |
20 |
Численность населения субъекта РФ (2); ожидаемая продолжительность жизни при рождении (3) |
10,0 |
2 |
|
Указ от 28.11.2024 № 1014 |
21 |
Численность населения субъекта РФ (2); суммарный коэффициент рождаемости (3); ожидаемая продолжительность жизни при рождении (4) |
14,3 |
2 |
Источник: составлено автором по [4–6]
Анализ позволяет выделить три тенденции. Во-первых, изменилось место демографического блока в перечне. В 2019 г. показатели продолжительности жизни и естественного прироста населения занимали 8-ю и 9-ю позиции и следовали за блоком экономических показателей. Начиная с 2021 г. демографические показатели располагаются сразу после показателя доверия к власти, открывая перечень. Хотя порядок пунктов формально не устанавливает их вес, он отражает приоритеты, которые федеральный центр сигнализирует региональным руководителям.
Во-вторых, изменился характер демографических требований. Показатель естественного прироста, присутствовавший в перечне 2019 г., является сводным: он одновременно зависит от рождаемости и смертности. В перечне 2024 г. суммарный коэффициент рождаемости впервые выделен в самостоятельный показатель [6]. Тем самым ответственность главы региона за рождаемость стала прямой и персонифицированной, а рождаемость превратилась в отдельный предмет отчётности.
В-третьих, демографическая повестка встроена в оценку сразу по нескольким каналам. Помимо собственно демографических показателей, во всех трёх перечнях присутствует показатель количества семей, улучшивших жилищные условия [4–6], а в перечне 2024 г. показатель доверия к власти прямо связан с общественной оценкой достижения национальных целей [6], одна из которых посвящена сохранению населения и поддержке семьи [3]. Доля демографических показателей при этом изменилась незначительно (от 10,0 до 14,3 %), что указывает на качественный, а не количественный характер изменений: демография стала не «одним из многих», а одним из ключевых критериев, по которым оценивается руководитель региона.
Стратегии позиционирования лидеров в демографической повестке
Усиление демографических требований побуждает региональных лидеров демонстрировать активность в этой сфере. По наблюдению Н. А. Ильиновой и В. В. Шалатова, в ряде регионов создаются координационные советы по демографической политике при высших должностных лицах субъекта, а региональные власти вынуждены учитывать как федеральные целевые индикаторы, так и собственные показатели — обеспеченность местами в дошкольных учреждениях, долю семей, получающих меры поддержки, удовлетворённость населения качеством социальных услуг [1, с. 55]. Анализ публичной повестки 2024–2025 гг., проведённый А. Л. Янак [7], позволяет выделить три основные стратегии позиционирования.
Первая стратегия — нормативно-ограничительная. Она связана с введением на региональном уровне мер, ограничивающих индивидуальный выбор: в ряде регионов установлена ответственность за склонение женщин к аборту, ограничен оборот препаратов для медикаментозного прерывания беременности, внедрены рекомендации по доабортному консультированию [7, с. 73]. Такие меры позволяют лидеру позиционировать себя как защитника традиционных ценностей и быстро продемонстрировать активность, однако вызывают заметную фрагментацию позиций различных акторов [7, с. 75].
Вторая стратегия — распределительная. Она реализуется через региональные выплаты и так называемые «жилищные капиталы», в которых ключевым условием получения поддержки становится возрастной ценз; во многих субъектах дополнительные меры адресованы студенческим семьям, включая студенческие капиталы и пособия для беременных студенток [7, с. 77]. Распределительные меры наиболее наглядны для населения и потому активно используются в публичной коммуникации глав регионов.
Третья стратегия — символически-ценностная. Она опирается на риторику «возрождения традиционных ценностей», которую в публичном пространстве используют прежде всего отдельные федеральные органы власти, парламентарии, представители РПЦ и главы регионов [7, с. 78]. По оценке А. Л. Янак, подобная символическая риторика часто выполняет функцию компенсации ограниченных ресурсов социальной политики [7, с. 78], а главы регионов стремятся продемонстрировать быстрые демографические результаты [7, с. 82].
Для муниципальных лидеров демографическая повестка преломляется иначе. Они не являются субъектами федеральной оценки, но именно на муниципальном уровне реализуется значительная часть мер: создание инфраструктуры для семей с детьми, здоровьесберегающей среды, развитие массового спорта [1, с. 55]. Стратегия реализации семейной и демографической политики на период до 2036 г. предполагает, что региональная власть будет выстраивать партнёрство с бизнесом, НКО и муниципалитетами, создавая локальные «демографические экосистемы» [1, с. 54]. Следовательно, позиционирование муниципального лидера определяется прежде всего его способностью обеспечить практическую реализацию региональных мер на своей территории.
Риски и направления совершенствования
Выявленные тенденции порождают ряд рисков. Главный из них — разрыв между горизонтом оценки лидера и инерционностью демографических процессов. Эмпирический анализ данных по 85 регионам за 2013–2023 гг. показывает, что на рождаемость значимо влияют уровень бедности, задолженность населения по кредитам и стоимость жилья: снижение стоимости квадратного метра жилой недвижимости на 1 % стимулирует рождаемость в регионе на 0,22 %, а снижение бедности на 1 % — на 0,19 % [2, с. 128]. Эти факторы носят структурный характер и не могут быть быстро изменены, тогда как оценка лидера проводится ежегодно. Возникает стимул к выбору наиболее заметных, но не самых результативных мер — символических и ограничительных. Как подчёркивают Н. А. Ильинова и В. В. Шалатов, при низких доходах населения и слабой инфраструктуре одни только денежные выплаты не в состоянии кардинально изменить демографическое поведение [1, с. 55].
Второй риск связан с межрегиональным неравенством: возможности регионов по финансированию дополнительных мер существенно различаются, и привлекательность одних территорий для семей с детьми может заметно отличаться от других [1, с. 54]. Лидеры менее обеспеченных регионов оказываются в заведомо невыгодном положении при одинаковых требованиях к результатам.
С учётом изложенного можно предложить следующие направления совершенствования:
— дополнить оценку демографических результатов показателями, характеризующими условия для рождения и воспитания детей (доступность жилья, доходы семей, инфраструктура), которые в большей степени зависят от действий руководителя;
— смещать акцент в позиционировании лидеров от символических и ограничительных мер к мерам, улучшающим реальные условия жизни семей;
— закреплять роль муниципальных лидеров в реализации демографической политики через совместные с регионом программы и прозрачные показатели;
— публиковать данные о результативности региональных мер поддержки, чтобы позиционирование лидеров опиралось на проверяемые результаты, а не на декларации.
Заключение
Проведённое исследование показывает, что активизация демографической политики существенно влияет на позиционирование региональных и муниципальных лидеров в России. Сравнительный анализ перечней показателей 2019, 2021 и 2024 гг. выявил перемещение демографического блока в верхнюю часть перечня и появление суммарного коэффициента рождаемости в качестве самостоятельного критерия оценки. Тем самым демографические результаты стали одним из ключевых оснований для оценки руководителя региона как со стороны федерального центра, так и через показатель доверия населения.
В ответ региональные лидеры используют нормативно-ограничительную, распределительную и символически-ценностную стратегии позиционирования, а муниципальные лидеры — стратегию практической реализации региональных мер на своей территории. При этом структурный характер факторов рождаемости создаёт риск символизации демографической политики. Перспективным направлением дальнейших исследований является эмпирический анализ публичной коммуникации конкретных региональных и муниципальных лидеров и её связи с динамикой демографических показателей.
Литература:
- Ильинова Н. А., Шалатов В. В. Особенности и ключевые аспекты реализации демографической политики на региональном уровне // Экономика и экология территориальных образований. — 2026. — Т. 10, № 2. — С. 51–59. — DOI: 10.23947/2413–1474–2026–10–2-51–59.
- Манаева И. В., Камынина Л. А., Журавлева Т. А. Факторы демографических процессов в регионах Российской Федерации: эмпирический анализ // Управленческое консультирование. — 2026. — № 1. — С. 121–136.
- О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года: Указ Президента РФ от 07.05.2024 № 309 // СПС «КонсультантПлюс».
- Об оценке эффективности деятельности высших должностных лиц (руководителей высших исполнительных органов государственной власти) субъектов Российской Федерации и деятельности органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации: Указ Президента РФ от 25.04.2019 № 193 (утратил силу) // СПС «КонсультантПлюс».
- Об оценке эффективности деятельности высших должностных лиц субъектов Российской Федерации и деятельности исполнительных органов субъектов Российской Федерации: Указ Президента РФ от 04.02.2021 № 68 (утратил силу) // СПС «КонсультантПлюс».
- Об оценке эффективности деятельности высших должностных лиц субъектов Российской Федерации и деятельности исполнительных органов субъектов Российской Федерации: Указ Президента РФ от 28.11.2024 № 1014 // СПС «КонсультантПлюс».
- Янак А. Л. Типология мер воздействия на семейно-демографическое поведение: анализ актуальной повестки // Журнал исследований социальной политики. — 2026. — Т. 24, № 1. — С. 67–86.

