Дорожно-транспортные происшествия остаются одной из основных причин гибели людей: по данным Госавтоинспекции, в 2025 г. в России зарегистрировано 128 793 происшествия с пострадавшими, в которых погибли 13 943 человека [1]. Место такого происшествия отличается от большинства других скоростью, с которой разрушается следовая картина: движение транспорта по соседним полосам, осадки, работа медиков и спасателей, эвакуация поврежденных машин меняют обстановку уже в первые часы. По материалам уголовных дел, изученных Т. А. Моховой, обстановка места происшествия в 89 % случаев значительно отличалась от той, в которой развивалось преступное событие, в 27 % дел виновный устранял следы, в 18 % скрывался с места [2, с. 16].

Судебная экспертиза задачу первых часов не решает: она требует вынесения постановления, направления объектов эксперту и времени на производство, тогда как сведения о скрывшемся автомобиле нужны немедленно. Эту потребность закрывает предварительное исследование материальных следов. Его положение остается неопределенным: уголовно-процессуальный закон такой деятельности не регулирует, регламентация сосредоточена в ведомственных актах МВД России, а в науке нет согласия ни в понятии, ни в круге субъектов, ни в методических пределах исследования.

Сущность предварительного исследования раскрывается через понятие специальных знаний, которое законодатель не определяет, хотя постоянно им оперирует. Устойчивым в доктрине остается подход Е. Р. Россинской: специальные знания — это «система теоретических знаний и практических навыков в области конкретной науки либо техники, искусства, ремесла, приобретаемых путем специальной подготовки и профессионального опыта» [3, с. 11–12]. Место дорожно-транспортного происшествия требует сразу нескольких их видов — автотехнических, трасологических, материаловедческих, медицинских.

Реализуются специальные знания в процессуальной и непроцессуальной формах, и критерий разграничения — правовое значение результата. Предварительное исследование относится ко второй группе: специалисты при проверке сообщения о преступлении «также проводят исследования, но эти исследования называются предварительными и полученные результаты не имеют доказательственного значения» [3, с. 14]. Открытым остается статус исследования, которое проводится не до возбуждения дела и не в лаборатории, а при осмотре места происшествия, то есть внутри следственного действия. Для дорожно-транспортных происшествий такой случай основной.

Терминология не устоялась: В. Д. Корма насчитывает не менее восьми обозначений одного явления — оперативное, внеэкспертное, доэкспертное, досудебное, первичное, интегрированное, диагностическое, внеэкспертное технико-криминалистическое исследование [4, с. 141]. Главная линия спора проходит по вопросу о месте проведения. Т. Д. Телегина сводит предварительное исследование к лабораторной работе экспертных учреждений и исключает из него работу специалиста на месте: «предварительными исследованиями не является экспресс-изучение объектов, явлений, осуществляемое специалистом в ходе его участия в следственных действиях, поскольку подобная деятельность полностью охватывается его процессуальными полномочиями» [5, с. 19]. Л. Б. Сыромля заняла обратную позицию: «считаем, что предварительные исследования, могут осуществляться только в полевых условиях», а лабораторную работу отнесла к научно-техническим исследованиям [6, с. 90]. В. Д. Корма охватывает оба варианта: это «непроцессуальные исследования материальных объектов, осуществляемые на основе специальных знаний, соответствующих технико-криминалистических средств и методов, информационного обеспечения, как в лабораторных, так и внелабораторных (полевых) условиях» [4, с. 142].

Первые две позиции зеркальны и обе делают место проведения определяющим признаком. Место, однако, определяет технические возможности исследования, но не его природу. Признаков, отличающих предварительное исследование от других форм использования специальных знаний, три: оно предшествует экспертизе, его результат не является доказательством, его цель состоит в получении ориентирующей информации. О. А. Баринова и О. А. Харламова верно отмечают условность названия, под которым «следует понимать исследование, предшествующее экспертному» [7, с. 120]. Небесспорен и довод о том, что экспресс-изучение на месте охватывается полномочиями специалиста: часть 1 статьи 58 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ) говорит о содействии в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и о применении технических средств [8], но вывод о том, что осколок рассеивателя принадлежит фаре автомобиля определенной марки, к содействию не сводится.

Предварительное исследование материальных следов на месте дорожно-транспортного происшествия можно определить как непроцессуальное исследование, которое проводится лицом, обладающим специальными знаниями, в ходе осмотра места происшествия либо иного неотложного следственного действия с применением неразрушающих технико-криминалистических средств и методов и направлено на оперативное получение ориентирующей информации о механизме происшествия, причастных к нему транспортных средствах и лицах. В системе форм использования специальных знаний оно занимает промежуточное положение: по методам близко к экспертизе, по правовому значению результата — к консультационной помощи специалиста.

Назначение такого исследования обычно сводят к розыску, но оно решает и вторую задачу — проверку относимости следов к событию, зарегистрированному как дорожно-транспортное происшествие. В июле 2025 г. в Свердловской области мужчина задушил жену, поместил тело в автомобиль и врезался в столб, рассчитывая выдать убийство за аварию; экспертиза установила механическую асфиксию и следы сопротивления на теле [9]. Несовпадения между повреждениями на теле, повреждениями автомобиля и следовой картиной на дороге заметны уже при осмотре, если следы сопоставляются между собой.

Первая проблема — отсутствие регламентации в уголовно-процессуальном законе. Проанализировав статьи 164, 176–179, 182 и пункт 19 статьи 5 УПК РФ, В. Д. Корма заключает, что закон не упоминает о проведении каких-либо исследований при производстве следственных действий, а потому исследование следов при осмотре «будет носить непроцессуальный характер» [4, с. 144]. Процессуальную рамку закон все же создает: часть 6 статьи 164 допускает применение технических средств обнаружения, фиксации и изъятия следов, часть 2 статьи 176 разрешает осмотр до возбуждения уголовного дела, часть 2 статьи 177 требует осматривать обнаруженные предметы на месте. Значит, наблюдения специалиста и описание признаков объекта должны попасть в протокол осмотра, а выводы о происхождении объекта остаются за его пределами.

Вторая проблема — несогласованность ведомственного регулирования. Федеральный закон «О полиции» обязывает полицию обеспечивать сохранность следов на месте происшествия (пункт 2 части 1 статьи 12) и проводить исследования при проверке заявлений и сообщений о преступлениях (пункт 18 части 1 статьи 12) [10], а основная регламентация сосредоточена в Наставлении по организации экспертно-криминалистической деятельности в системе МВД России [11], которое читают по-разному. О. А. Баринова и О. А. Харламова находят в нем проведение экспертно-криминалистическими подразделениями предварительных исследований (пункт 39) и письменное поручение следователя как их основание (пункт 53) [7, с. 121]. В. Д. Корма утверждает обратное: термин «предварительные исследования» в ведомственных актах не употребляется, а лишь подразумевается [4, с. 144]. Регулирование, которое специалисты излагают взаимоисключающим образом, достаточным признать нельзя.

Внешнюю границу исследования очерчивает судебная практика. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2010 г. № 28 требует назначать экспертизу всегда, когда разрешение вопроса нуждается в исследовании с использованием специальных знаний (пункт 1), и прямо указывает, что «справки, акты, заключения и иные формы фиксации результатов ведомственного или другого исследования, полученные по запросу органов предварительного следствия или суда, не могут рассматриваться как заключение эксперта и служить основанием к отказу в проведении судебной экспертизы» (пункт 6) [12]. В литературе до сих пор воспроизводится формула прежней редакции, по которой специалист не проводит исследование вещественных доказательств и не формулирует выводы. Пункты 20–23, где она содержалась, исключены постановлением Пленума от 29 июня 2021 г. № 22, и правило выражено теперь через потребность в исследовании, а не через запрет специалисту что-либо исследовать.

Третья проблема — субъектный состав, который обычно определяют перечислением лиц, из-за чего теряется различие ролей. Т. Д. Телегина развела субъектов применения и субъектов использования специальных знаний, отметив, что «субъектом использования специальных знаний является только следователь (судья), поскольку именно он определяет ход и направление расследования уголовного дела» [5, с. 15–16]. Д. А. Кудряшов переносит это различие на предварительное исследование: субъектом назначения выступает следователь либо руководитель следственно-оперативной группы, субъектом проведения — специалист [13, с. 116], а В. Д. Корма заключает, что единственным компетентным исполнителем и в лабораторных, и в полевых условиях сегодня является специалист [4, с. 144].

Замерить длину следа торможения или зафиксировать расположение осыпи стекла следователь в состоянии сам, но вывод о том, каким колесом и какой оси оставлен след, требует знаний, которыми юрист обычно не располагает, а ошибка меняет исход дела: В. А. Городокин приводит случай, когда неверное установление колеса, оставившего след торможения, дало противоположный вывод о месте столкновения [14, с. 17]. Практика между тем расходится с этой моделью: в Челябинске 97 % осмотров мест дорожно-транспортных происшествий проводились без участия специалиста, а при причинении тяжкого вреда здоровью в 72 % случаев осмотр проводили инспекторы Госавтоинспекции, а не следователи [14, с. 4]. Т. Д. Телегина писала о стремлении следователей ограничиваться «стандартным набором» специалистов, причем 44 % опрошенных ею следователей указали на трудности с вызовом нужного специалиста [5, с. 20].

В сентябре 2026 г. на трассе М-8 «Холмогоры» в Ярославской области был обнаружен пешеход с тяжелыми травмами, позднее скончавшийся; сотрудники полиции нашли на месте осколки стекла и фрагменты автомобиля марки «Хонда», после чего виновник был установлен и задержан, хотя успел заменить поврежденные элементы кузова и лобовое стекло [15]. Найти и зафиксировать фрагменты может любой подготовленный участник осмотра, а установить по слоям лакокрасочного покрытия, перекрашивался ли автомобиль, способен только специалист. Отсюда трехуровневое построение субъектного состава: следователь решает вопрос о проведении исследования и распоряжается результатом; специалист выполняет исследование и отвечает за выбор методов; сотрудники Госавтоинспекции и оперативных подразделений участвуют в обнаружении и фиксации следов, но вывод о свойствах следообразующего объекта в их компетенцию не входит.

Четвертая проблема — методические пределы и форма закрепления результата. О. А. Баринова и О. А. Харламова, перечислив доступные специалисту методы, указывают: «Также недопустимо применять методы химического анализа и подвергать объект исследования механическому воздействию», но, описывая капельные реакции на кровь, оговаривают, что «недопустимо обрабатывать целиком все пятно, поскольку это сделает невозможным дальнейшее проведение экспертного исследования» [7, с. 123–126]. Противоречие кажущееся: запрет касается не химии как таковой, а уничтожения свойств, которые понадобятся эксперту. По пункту 63 Наставления на месте происшествия применяются только неразрушающие методы, а исследование с изменением свойств объекта допускается после письменного согласования с инициатором [4, с. 145]. Для дорожно-транспортных происшествий это существенно: микрочастицы краски на одежде пострадавшего и следы крови на бампере почти всегда существуют в малых количествах, а при таких количествах исследование, по замечанию Е. Р. Россинской, «безусловно, будет разрушающим и не должно проводиться ни в коем случае до вынесения постановления о назначении экспертизы» [3, с. 64–65].

Результат исследования Л. Б. Сыромля предлагает отражать в справке специалиста в вероятной форме [6, с. 90]. Д. А. Кудряшов допускает признание такой справки иным документом по статье 84 УПК РФ, отмечая, что на практике это встречается редко [13, с. 117]. С последним согласиться трудно: иной документ удостоверяет обстоятельства, зафиксированные составившим его лицом, а не выводы, полученные путем исследования объекта, и использование справки для их подтверждения означало бы обход требования о назначении экспертизы. Последовательнее позиция В. Д. Кормы, по которой такая справка должна иметь статус непроцессуального документа и храниться в материалах дела по аналогии с планом расследования [4, с. 146–147].

Таким образом, предварительное исследование материальных следов на месте дорожно-транспортного происшествия является самостоятельной непроцессуальной формой использования специальных знаний. Место его проведения природу исследования не определяет; определяющими признаками выступают предшествование экспертизе, отсутствие у результата доказательственного значения и ориентирующая цель. Помимо розыскной задачи оно решает задачу относимости следов к зарегистрированному событию, а система его субъектов трехуровневая.

Для устранения выявленных проблем предлагается дополнить Наставление по организации экспертно-криминалистической деятельности в системе МВД России нормой о предварительном исследовании следов в полевых условиях с отдельным перечнем задач применительно к месту дорожно-транспортного происшествия, закрепить обязанность отражать ход и результаты такого исследования в протоколе осмотра и ввести типовую форму справки специалиста, приобщаемой к материалам дела как непроцессуальный документ. Состав следственно-оперативной группы, выезжающей на происшествие с тяжкими последствиями, целесообразно определять по характеру события: при сомнении в личности водителя привлекать специалиста по работе с биологическими следами, при неясном механизме столкновения — автотехника, при подозрении на техническую неисправность — специалиста по эксплуатации транспортных средств.

Литература:

1. ДТП в цифрах и графиках // Ведомости: сетевое издание. — URL: https://clck.ru/3VyuFM (дата обращения: 01.09.2026).
2. Моховая Т. А. Методика расследования преступлений против безопасности дорожного движения: автореф. дис.... канд. юрид. наук. — Краснодар, 2016. — 27 с.
3. Россинская Е. Р. Судебная экспертиза в гражданском, арбитражном, административном и уголовном процессе: монография. — М.: Норма: ИНФРА-М, 2026. — 576 с.
4. Корма В. Д. Понятие и виды предварительных исследований материальных следов, их правовые и криминалистические аспекты // Актуальные проблемы российского права. — 2022. — Т. 17, № 6 (139). — С. 140–152.
5. Телегина Т. Д. Использование специальных знаний в современной практике расследования преступлений: автореф. дис.... канд. юрид. наук. — М., 2008. — 26 с.
6. Сыромля Л. Б. О толковании предварительного исследования следов в криминалистике и уголовном процессе // Пробелы в российском законодательстве. — 2018. — № 7. — С. 89–91.
7. Баринова О. А., Харламова О. А. Обнаружение, фиксация, изъятие и предварительное исследование следов на месте происшествия: учебное пособие. — М.: Московский университет МВД России имени В. Я. Кикотя, 2021. — 134 с.
8. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ (ред. от 26.07.2026) // Собрание законодательства РФ. — 2001. — № 52 (ч. I). — Ст. 4921; 2026. — № 30. — Ст. 4097.
9. Каратист задушил жену-тренера и инсценировал ДТП, чтобы скрыть убийство // АвтоВзгляд: сетевое издание. — URL: https://www.avtovzglyad.ru/gai/ugon/66567–2025–08–06-karatist-zadushil-zhenutrenera-iinstseniroval-dtp-chtobyi-skryit-ubiystvo/ (дата обращения: 01.09.2026).
10. Федеральный закон от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции» (ред. от 04.08.2026) // Собрание законодательства РФ. — 2011. — № 7. — Ст. 900; 2026. — № 32. — Ст. 4527.
11. Приказ МВД России от 11 января 2009 г. № 7 «Об утверждении Наставления по организации экспертно-криминалистической деятельности в системе МВД России» // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс». — URL: https://clck.ru/3VxQFX (дата обращения: 01.09.2026).
12. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2010 г. № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам» (ред. от 29.06.2021) // Бюллетень Верховного Суда РФ. — 2011. — № 2; Российская газета. — 2021. — № 159.
13. Кудряшов Д. А. О возможности проведения предварительных исследований в ходе осмотра места происшествия // Судебная экспертиза и исследования. — 2024. — № 4. — С. 114–118.
14. Городокин В. А. Использование специальных автотехнических знаний при расследовании преступлений, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств: автореф. дис.... канд. юрид. наук. — Екатеринбург, 2009. — 26 с.
15. Прокофьева О. В Ярославской области задержали водителя, скрывшегося с места смертельного ДТП // Ярославский регион. — URL: https://clck.ru/3VzCDT (дата обращения: 01.09.2026).