Применение огнестрельного оружия остается самой жесткой мерой государственного принуждения. Цена ошибки высока для обеих сторон: неправомерный выстрел способен лишить человека жизни, а сотрудника — свободы, поскольку содеянное квалифицируется по части 3 статьи 286 Уголовного кодекса Российской Федерации как тяжкое преступление [1]. Единого акта об основаниях применения оружия в России нет, каждое ведомство подчиняется собственному закону, и содержание этих законов заметно различается.

Поправки вносятся в каждый закон по отдельности. За последние три года появились однотипные нормы о противодействии беспилотным аппаратам, а с 28 января 2026 года действует обновленная редакция правил для уголовно-исполнительной системы. Цель статьи — показать масштаб расхождений и обосновать необходимость их унификации.

Основания применения оружия полицией закреплены в главе 5 Федерального закона от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции» [6], военнослужащими и сотрудниками войск национальной гвардии — в статье 21 Федерального закона от 3 июля 2016 г. № 226-ФЗ «О войсках национальной гвардии Российской Федерации» [7]. Для уголовно-исполнительной системы действуют статьи 28.1–31.4 Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 г. № 5473-I «Об учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы Российской Федерации» [2], для судебных приставов по обеспечению установленного порядка деятельности судов — статьи 15–18 Федерального закона от 21 июля 1997 г. № 118-ФЗ «Об органах принудительного исполнения Российской Федерации» [5]. Свои нормы имеют органы федеральной службы безопасности (статья 14.3 Федерального закона от 3 апреля 1995 г. № 40-ФЗ «О федеральной службе безопасности») [3] и органы государственной охраны (статьи 24 и 27 Федерального закона от 27 мая 1996 г. № 57-ФЗ «О государственной охране») [4].

По наблюдению А. В. Никуленко, законодательство силовых ведомств существенно различается в части средств ограничения прав и свобод, из-за чего «в одних и тех же ситуациях представители, например, ФСБ России, полиции и Росгвардии имеют разные основания для применения оружия» [12, с. 325]. Сопоставление действующих редакций это подтверждает (таблица 1).

Таблица 1

Основания и пределы применения огнестрельного оружия по ведомственным законам

Защита человека от нападения регулируется по-разному. Полицейский вправе стрелять, только когда посягательство сопряжено с насилием, опасным для жизни или здоровья (пункт 1 части 1 статьи 23) [6]. Военнослужащему войск национальной гвардии после поправок 2023 года достаточно самого факта посягательства на гражданина либо должностное лицо, характеристика насилия из пункта 1 части 1 статьи 21 исключена [7].

Похожая картина с остановкой транспорта. Полицейский обязан предъявить неоднократные требования об остановке и убедиться, что водитель, пытаясь скрыться, создает угрозу жизни и здоровью граждан [6]. Военнослужащему войск национальной гвардии для повреждения машины хватает отказа водителя подчиниться [7], в уголовно-исполнительной системе стрелять по транспорту допустимо лишь при побеге [2]. Судебному приставу подобных оснований закон не дает [5].

Расходятся и запреты по кругу лиц. Федеральный закон «О полиции» ограждает от выстрела на поражение любую женщину, Федеральный закон «О войсках национальной гвардии Российской Федерации» — только женщину с видимыми признаками беременности. Несовершеннолетний защищен полицейской нормой до восемнадцати лет, а у войск национальной гвардии — лишь пока остается малолетним [6; 7]. При значительном скоплении людей полицейскому применять оружие запрещено без изъятий, тогда как военнослужащий вправе стрелять в такой обстановке, в частности, ради пресечения террористического акта [7]. Интенсивность защиты третьих лиц зависит, выходит, от шеврона стреляющего, что сомнительно с позиций принципа равенства.

За пределами четырех рассмотренных законов картина не лучше, военнослужащие Главного управления специальных программ Президента Российской Федерации при охране специальных объектов лишены права применить оружие для освобождения заложников, зато, как отмечают В. А. Гусев, В. И. Сургутсков и О. Ю. Филиппов, «имеют существенный приоритет в правах на применение полицейской силы» перед полицейскими по кругу лиц, в отношении которых допустим выстрел [11, с. 171–172].

Пестрота перечней была бы терпимой, будь ведомственной и уголовно-правовая оценка причиненного вреда. Уголовный кодекс Российской Федерации, однако, един. Условия правомерности необходимой обороны и причинения вреда при задержании (статьи 37 и 38) не зависят от места службы обороняющегося [1]. Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 28 постановления от 27 сентября 2012 г. № 19, действующего в редакции от 9 декабря 2025 г., связал освобождение сотрудников от ответственности с соблюдением оснований и порядка применения оружия, предусмотренных специальным законодательством [10]. Правомерность выстрела тем самым производна от ведомственного закона, а эти законы между собой не согласованы.

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 октября 2009 г. № 19 к превышению полномочий отнесено совершение действий, допустимых только при особых обстоятельствах, указанных в законе, — например, применение оружия против несовершеннолетнего, не создававшего реальной опасности [9]. Нарушение ведомственного перечня, стало быть, чревато обвинением по части 3 статьи 286 Уголовного кодекса Российской Федерации даже при безупречной с позиций статьи 37 обороне. Согласно опросу А. В. Никуленко и М. А. Смирнова (154 сотрудника полиции и 128 сотрудников войск национальной гвардии), 61 % респондентов полагают, что соблюдение «специального законодательства» делает правомерным любой причиненный вред, и лишь 33 % связывают пределы допустимого со статьей 37 Уголовного кодекса Российской Федерации [13, с. 5]. Единого понимания соотношения этих массивов у практиков нет.

Накопленные расхождения выглядят не осмысленным выбором законодателя, а следом разновременных ведомственных инициатив, и устранять их логично системной унификацией.

Отправным шагом видится приведение материальных оснований применения оружия во всех ведомственных законах к критериям статей 37 и 38 Уголовного кодекса Российской Федерации. «Защитное» основание должно охватывать посягательство, сопряженное с насилием, опасным для жизни или здоровья, либо с непосредственной угрозой его применения, а условия задержания вместо привязки к попытке скрыться — опираться на невозможность задержать лицо иными средствами. Детальная регламентация процедуры при этом сохраняется, алгоритм в стрессовой ситуации необходим.

Единого подхода требует и стандарт ограничений, разницу между запретом стрелять в «женщину», «женщину с видимыми признаками беременности», «несовершеннолетнего» и «малолетнего» невозможно объяснить служебной спецификой. Ориентиром способна служить полицейская модель как наиболее сбалансированная.

Приведения к единому знаменателю ждут и нормы об освобождении от ответственности за причиненный вред. Образцом является часть 9 статьи 18 Федерального закона «О полиции», связывающая освобождение с соблюдением оснований и порядка, установленных актами уровня федерального закона [6]. Часть 3 статьи 24 Федерального закона «О государственной охране» до сих пор отсылает еще и к «иным нормативным правовым актам Российской Федерации» [4], то есть ставит условия уголовной ответственности в зависимость от подзаконных предписаний вопреки части 1 статьи 1 и части 1 статьи 3 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Одним из возможных решений видится закрепление связки двух массивов непосредственно в Уголовном кодексе Российской Федерации — дополнение главы 8 статьей 39.1 следующего содержания: не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам лицом, уполномоченным федеральным законом на применение физической силы, специальных средств или оружия, если оно действовало в соответствии с установленными федеральным законом основаниями и порядком, а равно если при отступлении от установленного порядка промедление в применении указанных мер создавало непосредственную опасность для жизни людей либо угрозу наступления иных тяжких последствий. Норма переносит на уровень закона правило, выработанное практикой, и защищает сотрудника, вынужденного отступить от процедуры ради спасения жизни.

Реализовать унификацию можно рамочным законом об основах применения мер принуждения либо синхронными поправками в ведомственные акты. Второй путь законодателю знаком: Федеральным законом от 4 августа 2023 г. № 440-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» основание о беспилотных аппаратах включено сразу в несколько законов в почти совпадающих редакциях [8], а поправки 2024 года сблизили «защитное» основание у судебных приставов с полицейской формулой [5].

Действующее регулирование фрагментировано без содержательных причин, одинаковая ситуация получает разное правовое разрешение в зависимости от ведомства. Унификация материальных оснований по критериям статей 37 и 38 Уголовного кодекса Российской Федерации вместе с дополнением его главы 8 специальным обстоятельством, исключающим преступность деяния, способна снять накопившиеся противоречия, защитив сотрудника от необоснованного обвинения, а гражданина — от неправомерного выстрела.

Литература:

1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 17.06.1996. — № 25. — Ст. 2954.
2. Об учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы Российской Федерации: Закон Российской Федерации от 21 июля 1993 г. № 5473-I // Ведомости СНД и ВС РФ. — 19.08.1993. — № 33. — Ст. 1316.
3. О федеральной службе безопасности: Федеральный закон от 3 апреля 1995 г. № 40-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 10.04.1995. — № 15. — Ст. 1269.
4. О государственной охране: Федеральный закон от 27 мая 1996 г. № 57-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 27.05.1996. — № 22. — Ст. 2594.
5. Об органах принудительного исполнения Российской Федерации: Федеральный закон от 21 июля 1997 г. № 118-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 28.07.1997. — № 30. — Ст. 3590.
6. О полиции: Федеральный закон от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 14.02.2011. — № 7. — Ст. 900.
7. О войсках национальной гвардии Российской Федерации: Федеральный закон от 3 июля 2016 г. № 226-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 04.07.2016. — № 27. — Ст. 4159.
8. О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации: Федеральный закон от 4 августа 2023 г. № 440-ФЗ. // Собрание законодательства РФ. — 07.08.2023. — № 32. — Ст. 6172.
9. О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий: постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 октября 2009 г. № 19 — Российская газета. — 30.10.2009. — № 207.
10. О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление: постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 сентября 2012 г. № 19 (в ред. от 9 декабря 2025 г.). — Российская газета. — 03.10.2012. — № 227.
11. Гусев В. А. Правовое регулирование применения полицейской силы военнослужащими Главного управления специальных программ Российской Федерации: существующий подход и его усовершенствование / В. А. Гусев, В. И. Сургутсков, О. Ю. Филиппов // Вестник Сибирского юридического института МВД России. — 2023. — № 4 (53). — С. 166–173.
12. Никуленко А. В. Полицейская девиантность: причины и возможности преодоления / А. В. Никуленко // Российский девиантологический журнал. — 2022. — Т. 2, № 3. — С. 325–331.
13. Никуленко А. В. Имеются ли пределы допустимого причинения вреда в деятельности сотрудников полиции и Росгвардии / А. В. Никуленко, М. А. Смирнов // Вестник Белгородского юридического института МВД России имени И. Д. Путилина. — 2023. — № 3. — С. 4–12.