Вопрос о том, может ли доверие населения к судам служить критерием эффективности системы отбора судей, долгое время оставался на периферии отечественной юридической науки. Традиционно эффективность судебной реформы оценивается по формальным признакам: приняты ли необходимые законы, созданы ли институты судейского сообщества, соответствуют ли судебные процедуры правовым и общественным стандартам. Однако такой подход упускает главное: для кого существует судебная власть? Если граждане не доверяют судам, если они предпочитают решать конфликты вне судебной системы, то формальное соответствие законодательства высоким стандартам теряет практический смысл.

Актуальность данного ракурса определяется устойчивым расхождением между формальными достижениями судебной реформы и массовым восприятием судов. Как показывают социологические данные, российская судебная система не пользуется доверием у абсолютного большинства российских граждан [1]. При этом более основательное знакомство с работой судов выступает фактором, усиливающим недоверие. Этот парадокс разрушает объяснение, согласно которому низкое доверие — результат недостаточной информированности. Если бы дело было в недостатке информации, контакт с судом улучшал бы отношение, но на практике происходит обратное.

Как отмечает И. И. Кирющенко, «сегодня, как и в предыдущие годы, перед судебной властью продолжают стоять задачи повышения качества осуществления правосудия и доверия общества к суду, укрепления независимости судей и гарантий правового статуса судей и другие, связанные с организацией судебной системы» [2].

Разграничение понятий «доверие» и «легитимность» имеет принципиальное значение. Легитимность — это фундаментальная приверженность институту, признание его права существовать независимо от текущих результатов. Доверие — категория более конкретная, она отражает оценку того, как институт работает здесь и сейчас. Индивид может не доверять суду в его текущем состоянии, но при этом признавать необходимость независимого правосудия как такового.

Такое разграничение позволяет избежать двух крайностей: отождествления низкого доверия с делегитимацией судебной системы и игнорирования эмпирических данных о массовом недоверии. Более продуктивен подход, в рамках которого доверие рассматривается как отражение оценки гражданами текущего функционирования института. Низкий уровень доверия может сигнализировать о дисфункциональности институционального дизайна, не ставя под сомнение необходимость самого института.

Как отмечается в научной литературе, одним из ключевых направлений повышения эффективности правосудия в современной России является повышение доверия граждан к суду, признание обществом легитимного характера судебной власти [3].

Анализ социологических данных позволяет выделить несколько факторов, детерминирующих низкий уровень доверия и непосредственно связанных с моделью формирования судейского корпуса.

Наиболее устойчивым в массовом сознании является представление о зависимости судов от исполнительной ветви власти. Результаты регрессионного анализа В. А. Проходы показывают, что «доверие снижается вместе с уверенностью в том, что судебные решения принимаются под давлением политических партий и политиков» [4]. Эта оценка находит подтверждение в институциональном дизайне, в частности в сохранении механизмов «президентского фильтра» при назначении судей и значительной роли председателей судов в кадровых решениях.

Второй фактор — непрозрачность процедур формирования судейского корпуса. Как показывают исследования, процедура отбора сопровождается избыточной бюрократизацией, неоднородностью критериев оценки и недостаточной прозрачностью конкурсных процедур [5].

Третий фактор — восприятие судейского корпуса как коррумпированного и неподотчетного. Среди причин низкого доверия выделяются присущая отечественным судам коррумпированность, волокита, зависимость от исполнительных органов, отсутствие ответственности судей за вынесенные неправосудные решения [1]. Этот фактор имеет прямое отношение к механизмам формирования судейского корпуса: если процедуры отбора не обеспечивают отсев лиц, склонных к коррупционному поведению, доверие не может быть восстановлено исключительно мерами процессуального характера.

Признание доверия критерием эффективности модели формирования судейского корпуса имеет несколько следствий.

Во-первых, оно требует интеграции социологических показателей в оценку судебных реформ. Традиционно эффективность реформ оценивается по формально-юридическим параметрам, которые не позволяют ответить на вопрос, достигают ли реформы своей конечной цели — формирования судейского корпуса, пользующегося доверием общества.

Во-вторых, доверие как критерий требует разграничения между доверием к судебной системе в целом и доверием к отдельным судьям или решениям. Граждане могут негативно оценивать конкретные решения, но сохранять доверие к институту. Для оценки модели формирования судейского корпуса значимым является именно институциональный уровень доверия.

В-третьих, использование доверия в качестве критерия предполагает признание его динамического характера: оно формируется в процессе взаимодействия общества и судебной системы и может изменяться под влиянием как институциональных реформ, так и информационной среды. Оценка эффективности реформ должна проводиться на основе лонгитюдных исследований.

Как подчеркивается в научной литературе, личностные и профессиональные характеристики представителей отечественного судейского корпуса являются более существенными, чем цифровизационные процессы. Население ожидает от судей принятия решений с позиций морали и нравственности, реальной независимости судов, объективности и справедливости.

Доверие общества к судебной власти представляет собой не внешний по отношению к институциональному дизайну фактор, а имманентный критерий эффективности модели формирования судейского корпуса. Низкий уровень доверия, фиксируемый социологическими исследованиями на протяжении десятилетий, сигнализирует о структурных дефектах этой модели: зависимости от исполнительной власти, закрытости процедур отбора, отсутствии эффективных механизмов ответственности.

Между институциональными характеристиками модели формирования судейского корпуса и уровнем доверия существует прямая связь. Граждане оценивают судебную власть через призму наблюдаемых процедур: каким образом отбираются судьи, кто принимает кадровые решения, насколько прозрачны критерии оценки. Если эти процедуры воспринимаются как контролируемые исполнительной властью или как непрозрачные, доверие не может быть высоким независимо от качества отдельных судебных решений.

Интеграция показателей доверия в оценку эффективности судебных реформ позволяет преодолеть разрыв между формальным соответствием институциональных механизмов законодательным требованиям и их реальной способностью обеспечивать независимое и справедливое правосудие. Эффективной может считаться лишь та модель, которая обеспечивает непрерывное обновление судейского корпуса, пользующегося доверием общества.

Литература:

1. Латышева, А. Т. Современная судебная система в массовом сознании россиян / А. Т. Латышева, П. С. Самыгин, С. И. Самыгин // Вестник Южно-Российского государственного технического университета (НПИ). Серия: Социально-экономические науки. — 2024. — Т. 17. — № 6. — С. 57–67.
2. Кирющенко, И. И. Судоустройственное право России: предмет, метод и источники // Юридический вестник Кубанского государственного университета. — 2025. — № 2 (17). — С. 12–19. — URL: https://doi.org/10.31429/20785836-17-2-12-19 (дата обращения 12.10.2026).
3. Фастович, Г. Г. К вопросу об эффективности правосудия: теоретико-правовой аспект // Право и государство: теория и практика. — 2023. — № 5 (221). — С. 16–18.
4. Прохода, В. А. Доверие россиян национальной судебно-правовой системе (по материалам социологического исследования) // Социодинамика. — 2019. — № 5. — С. 86–94.
5. Серков, К. Э. Проблема бюрократизации профессионального отбора в судьи // Universum: экономика и юриспруденция : электрон. научн. журн. — 2021. — № 10 (85). — С. 19–21.