Л.Велес де Гевара — И.Ильф и Е.Петров — В. С. Высоцкий: преемственность и творческая переработка жанра напутствия собратьям по перу как составляющей плутовского романа | Статья в журнале «Молодой ученый»

Библиографическое описание:

Калугина Л. В. Л.Велес де Гевара — И.Ильф и Е.Петров — В. С. Высоцкий: преемственность и творческая переработка жанра напутствия собратьям по перу как составляющей плутовского романа // Молодой ученый. — 2013. — №8. — С. 470-472. — URL https://moluch.ru/archive/55/7477/ (дата обращения: 18.08.2018).

Плутовской роман, или пикареска — одна из старейших прозаических жанровых форм, причем характерной особенностью ее развития является принцип феникса, т. е., способность активизироваться на определенных исторических этапах. Вобрав в себя черты античной и средневековой мениппеи, она явила публике XVI века полную противоположность модному тогда жанру рыцарского романа и своеобразную полемику с идеологией рыцарства. Как отмечает С. И. Пискунова в статье «Исповеди и проповеди испанских плутов», «школа жизни», которую герой-пикаро проходит по мере развертывания сюжета пикарески — своего рода «анти-воспитание», в результате которого рождается анти-личность, человек, выстраивающий свое «я» с оглядкой на общественное мнение, приспособившийся к поведенческим шаблонам нравственно деградировавшего общества. Пикаро как герой жанра — наглядное опровержение ренессансной идеализации человеческой природы и природы в целом, равно как и ставки реформаторов церкви на “человека внутреннего”, на личностную веру вне обряда и ритуала» [5, с.7]. Соответственно, особенный отклик у публики произведения этого жанра могут получить тогда, когда есть некая господствующая идеология, которую необходимо опровергнуть.

Одним из периодов роста интереса к жанру в русской литературе стали 20–30-е гг. ХХ века. В. Д. Миленко выделяет четыре основные причины возрождения пикарески в данный период: социальный катаклизм «переходной» эпохи, когда в городах появилось большое количество маргинализованного населения, вытекающая из него актуализация проблемы выживания, оживление карнавального мироощущения и верстернелизация культуры [4]. Мы же от себя можем добавить пятый: в это время активно формировался соцреалистический литературный канон с его утопичностью и тягой к совершенно недостижимым идеалам, и несоответствие между навязываемой средствами медиа идеологией (в это понятие мы включаем и идеологизированное искусство) и реальностью было так велика, что комизм просто бросался в глаза. Огромному количеству героев-построителей нового мира и грандиозной цели, которую ставили перед собой идеологи, требовалось противопоставить антигероя с его антицелями и антиидеологией.

Появление элементов пикарески в советской песенной поэзии второй половины века может быть обусловлено теми же причинами, кроме, разве что, самой первой.

Наряду со всем прочим, пикареска является еще и довольно эклектичным жанром. В качестве составляющей она может включать элементы других жанров и даже относительно автономные части, имеющие форму отдельного произведения. Распространенным и едва ли не обязательным элементом пикарески является рефлексия по поводу литературы. Она отражена в сатирических образах бездарных литераторов, литературных пародиях и — особенно — в жанре напутствия коллегам по цеху, причем напутствия, имеющего форму самостоятельного законченного произведения.

В данной статье мы рассмотрим преемственность и эволюцию именно этого элемента пикаресочной жанровой мозаики на примере романов Л.Велеса де Гевары «Хромой бес» (1637–1620), И.Ильфа и Е.Петрова «Золотой теленок»(1931) и песни-поэмы В. С. Высоцкого «Сорок девять» (1960) [1,3,2].

Порядок заимствования и взаимовлияния в данном случае точно установить не представляется возможным, так как неизвестно, был ли В. С. Высоцкий знаком с испанским прототекстом и, соответственно, возможно ли прямое, неопосредованное влияние испанской пикарески на творчество В. С. Высоцкого. Прямое влияние текста И.Ильфа и Е.Петрова сомнений не вызывает, ибо сходство текстов бросается в глаза. В обоих случаях в подзаголовке имеется слово «пособие»: у И.Ильфа и Е.Петрова это «Незаменимое пособие для сочинения юбилейных статей, табельных фельетонов, а также парадных стихотворений, од и тропарей», у Высоцкого — «Пособие для начинающих и законченных халтурщиков». Подзаголовки уже задают иронико-сатирический тон всего произведения: в прототексте к жанрам публицистики и беллетристики советского периода зачем-то присовокуплен церковно-утилитарный жанр тропаря, у В. С. Высоцкого неправомерно, по корневым морфемам, противопоставляются действительное и страдательное причастие, по определению не могущие быть антонимами: «начинающий» и «законченный».

Оба текста строятся по сходной схеме: сочетание примера с некими теоретическими указаниями. Разница прежде всего в удельном весе того и другого. Прозаический текст И.Ильфа и Е.Петрова дал достаточную свободу для схематичного воспроизведения жанра учебного пособия: в их «Торжественном комплекте» есть словарь, причем слова в нем разделены по грамматическим категориям, указания по пунктуации (причем очень тривиальные, имеющие пресуппозицию безграмотности адресата: «Запятые ставят перед «что», «который» и «если»), и примеры практического употребления этой «грамматики» в нескольких жанрах. В. С. Высоцкий же в поэтическом тексте уделил значительно больше внимания собственно-пародированию жанра соцреалистической поэмы. Интересна выбранная форма — черновик произведения с авторскими пометками, — притом, что во втором, нижнем подзаголовке указано: «… (сокращенное издание)». Эта деталь работает на создание образа «законченного халтурщика», сдавшего в печать поэму в таком виде. В обоих случаях акцентируется и гиперболизируется скудость словарного запаса второсортных графоманов: в разделе «Словарь» пособия Остапа Бендера всего девятнадцать существительных, семь прилагательных, десять глаголов, два «художественных эпитета», пять слов «иных частей речи» и шестнадцать экзотизмов «арабского орнамента» (причем реальное отношение авторов в описываемому объекту — Среднеазиатской железной дороге –недвусмысленно отражено в придуманном ими неологизме «шайтан-арба»), в «песне-поэме» Высоцкого одна из авторских ремарок гласит:

«Все отступления в прозе можно рифмовать по принципам:

океан — Асхан — Иван

картошку — гармошку — крошку — ножку

чаще употреблять фамилии героев»

Заключительный прозаический абзац «песни-поэмы» можно считать прямой реминесценцией к прототексту И.Ильфа и Е.Петрова.

И.Ильф и Е.Петров: «При помощи материалов раздела 1-го по методам раздела 2-го сочиняются также: романы, повести, поэмы в прозе, рассказы, бытовые зарисовки, художеств, репортаж, хроника, эпопея, пьесы, политобозрения, игра в политфанты, радиооратории и т. д».

В. С. Высоцкий: «Таким же образом могут быть написаны поэмы о покорителях Арктики, об экспедиции в Антарктиде, о жилищном строительстве и борьбе против колониализма. Надо только знать фамилии и иногда читать газеты».

Скудость словарного запаса бульварных писателей как предмет осмеяния в обоих текстах восходит к испанскому оригиналу. Ср. с «Наставлениями и правилами, кои отныне и впредь надлежит соблюдать высокоученой Севильской академии» в романе Л. Велеса де Гевары «Хромой бес»:

«Item, стали мы известны, что есть такие поэты и поэтессы — и даже среди придворных, — кои, обрекши себя на воздержание, еще более строгое, нежели велит устав монастыря Паулар, обходятся всего лишь дюжиной слов, а именно: «Доверие, недоверие, скромность, расточительность, жестокость, несчастье, учтивый, желанный, нежеланный, злой рок, коварный, сетовать», — и тщатся выразить ими все свои мысли, так что один бог может их понять. Оных повелеваем снабдить еще полсотней слов в виде единовременного пособия из казны Академии, дабы они словами сими пользовались неукоснительно под страхом прослыть глупцами и остаться непонятыми, как если бы изъяснялись на баскском наречии».

Скудость запаса рифм, подчеркнутая Высоцким и специально не освещаемая у И.Ильфа и Е.Петрова, находит отражение в том же испанском источнике:

«Всем действующим лицам возбраняем, когда их начинает клонить ко сну, говорить: «Спать мне хочется ужасно!» — или другие стихи, ради рифмы сочиненные. Также возбраняем рифмовать слово «корона» с «велением закона», «месть» и «спасу свою я честь», а равно налагаем запреты на обороты вроде «вскипаю яростью великой», «отныне между нас двоих» и на прочие нелепицы, для коих нет оправдания в том, что:

Рифма часто нас неволит

Говорить не то, что надо.

Поэта, иже впредь совершит подобное преступление, приказываем на первый раз освистать, а на второй — отправить с двумя комедиями в Оран на службу его величеству», — что может наводить на мысль о возможности прямого влияния романа Л. Велеса де Гевары на творчество В. С. Высоцкого.

Знакомство И.Ильфа и Е.Петрова с испанским прототекстом не вызывает сомнений. На это указывает, кроме уже разобранных случаев, критика в обоих текстах использования поэтами слов иноязычного происхождения.

Л.Велес де Гевара: «…всем надлежит употреблять лишь исконные кастильские слова и не заимствовать слова из чужих языков. Всякий же, кто станет писать fulgor, libar, numen, purpurear, meta, tramite, afectar, pompa, tremula, amago, idilio и тому подобное, либо придумывать бессмысленные инверсии, лишается звания поэта во всех академиях, а при повторном нарушении оного правила все его вирши надлежит конфисковать, а посевы рифм перепахать и посыпать солью, как у предателя родного языка».

И.Ильф и Е.Петров:            

«Азиатский орнамент

1.      УРЮК (абрикосы)

2.      АРЫК (канал)

3.      ИШАК (осел)

4.      ПЛОВ (пища)

5.      БАЙ (нехороший человек)

6.      БАСМАЧ (нехороший человек)

7.      ШАКАЛ (животное)

8.      КИШЛАК (деревня)

9.      ПИАЛА (чашка)

10.  МЕДРЕСЕ (духовное училище)

11.  ИЧИГИ (обувь)

12.  ШАЙТАН (черт)

13.  АРБА (телега)

14.  ШАЙТАН-АРБА (Средне-Азиатская ж. д.)

15.  ТВОЯ-МОЯ НЕ ПОНИМАЙ/

16.  МАЛА-МАЛА / выражения»

Подводя итог всему изложенному, можно сделать вывод о том, что:

-          высмеивание бесталанных литераторов является составляющей частью пикаресочной сатиры;

-          основной формой этого высмеивания является введение в текст произведения жанра литературного напутствия;

-          данная жанровая черта испанского плутовского романа находит свое отражение не только в советской прозе (И. Ильф и Е. Петров), но и в поэзии (В. С. Высоцкий).

Литература:

1.      Велес де Гевара Л. Хромой бес — М; 2011

2.      Высоцкий В. С. Сорок девять// Собрание сочинений в 4-х томах. Том 3 — М; 2009 — с.7–12

3.      Ильф И., Петров Е. Золотой теленок — М; 2007

4.      Миленко В. Д. Пикареска в российской сатирической прозе 1920–1930-х годов: к проблеме жанра// Наукові записки Харківського національного педагогічного університету ім. Г. С. Сковороди. — Вип. 3 (47). Літературознавство — Ч. I. — Харків, 2006. — С. 95–102.

5.      Пискунова С. И. Исповеди и проповеди испанских плутов// Ант. Испанский плутовской роман — М; 2008 — с. 7–34

Основные термины (генерируются автоматически): жанр, испанский прототекст, нехороший человек, Петрово, слово, Хромой бес.


Похожие статьи

Образ Фауста в стихотворении «Два часа в резервуаре»...

Эпиграфом к произведению автор выбирает строки А. С. Пушкина из «Сцены из Фауста»: «Мне скучно, бес…».

Поэт указывает, что Фауст — это человек, прежде всего, дела, а не слова.

Литература и фольклорная традиция: формы русских народных...

Не случайно в его библиотеке, по словам С. Ермолинского, «была представлена почти вся русская литература XIX века» [8, 91].

Поэтому в романе «Мастер и Маргарита» появляются хромой дьявол с громким, хриплым голосом, чёрный кот, ведьма, летающая на щётке.

Антонимия в ранней публицистике Н. С. Лескова | Молодой ученый

Но в значении этих слов (черт, бес) не содержится четкая противопоставленность Богу, ищем ее в других синонимах к черту и бесу — это дьявол — «злой дух, противостоящий Богу, сатана» [5. СОШ, с. 185].

Поэтика парадокса и абсурда в «музыкальных» новеллах...

Испанский философ Ортега-и-Гассет назвал эту концепцию «дегуманизацией искусства».

Пианист, «высокий узкоплечий человек в длинном чёрном сюртуке»

Ключевые слова, образы, их семантические компоненты повторяются в текстовом пространстве обеих новелл.

Созвучие эпох: «Божественная комедия» Данте и роман Т. Толстой...

И «балахон», и «крюк» встречаем в «Божественной комедии». Загребалы-бесы, вооруженные крюками, топили грешников в смоле

Глаголь Добро Люди Слово. Добро Есть Мыслете Твердо.

Биби-сешанба — богиня или святая? | Статья в сборнике...

Если вошел бес, то выходи. Чиқ, бадбахт, чиқ! Чиқармасам менга лаьнат

Меркурий вхож в оба мира, он посредник между богами и людьми. Как видим, обрядовое содержание среды также соответствует «назначению» планеты.

Проблема перевода слов с ярким коннотативным значением...

Отметим проблему перевода испанских слов, абсолютного синонима к которым в русском языке не существует.

Это слово было обращено к толпе, собравшейся посмотреть на человека, бросившегося под поезд: «No sean morbosos».

Французский исповедальный роман в оценке П.А. Вяземского...

Проявился интерес к новым жанрам: романтики обратили внимание на прозаические жанры.

На основе этого труда Булгарин составляет и печатает статью «Взгляд на историю испанской

И современный человек. Изображен довольно верно, С его безнравственной душой

Сравнительный анализ русских, английских, немецких... | «Молодой

Пословицы как жанр устного народного творчества. Пословицы живут в народной речи века. Они сопровождают людей с давних времен.

— He who dwells next to the cripple learns to halt (тот, ктоживетрядомс хромым, научитьсяхромать).

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle

Похожие статьи

Образ Фауста в стихотворении «Два часа в резервуаре»...

Эпиграфом к произведению автор выбирает строки А. С. Пушкина из «Сцены из Фауста»: «Мне скучно, бес…».

Поэт указывает, что Фауст — это человек, прежде всего, дела, а не слова.

Литература и фольклорная традиция: формы русских народных...

Не случайно в его библиотеке, по словам С. Ермолинского, «была представлена почти вся русская литература XIX века» [8, 91].

Поэтому в романе «Мастер и Маргарита» появляются хромой дьявол с громким, хриплым голосом, чёрный кот, ведьма, летающая на щётке.

Антонимия в ранней публицистике Н. С. Лескова | Молодой ученый

Но в значении этих слов (черт, бес) не содержится четкая противопоставленность Богу, ищем ее в других синонимах к черту и бесу — это дьявол — «злой дух, противостоящий Богу, сатана» [5. СОШ, с. 185].

Поэтика парадокса и абсурда в «музыкальных» новеллах...

Испанский философ Ортега-и-Гассет назвал эту концепцию «дегуманизацией искусства».

Пианист, «высокий узкоплечий человек в длинном чёрном сюртуке»

Ключевые слова, образы, их семантические компоненты повторяются в текстовом пространстве обеих новелл.

Созвучие эпох: «Божественная комедия» Данте и роман Т. Толстой...

И «балахон», и «крюк» встречаем в «Божественной комедии». Загребалы-бесы, вооруженные крюками, топили грешников в смоле

Глаголь Добро Люди Слово. Добро Есть Мыслете Твердо.

Биби-сешанба — богиня или святая? | Статья в сборнике...

Если вошел бес, то выходи. Чиқ, бадбахт, чиқ! Чиқармасам менга лаьнат

Меркурий вхож в оба мира, он посредник между богами и людьми. Как видим, обрядовое содержание среды также соответствует «назначению» планеты.

Проблема перевода слов с ярким коннотативным значением...

Отметим проблему перевода испанских слов, абсолютного синонима к которым в русском языке не существует.

Это слово было обращено к толпе, собравшейся посмотреть на человека, бросившегося под поезд: «No sean morbosos».

Французский исповедальный роман в оценке П.А. Вяземского...

Проявился интерес к новым жанрам: романтики обратили внимание на прозаические жанры.

На основе этого труда Булгарин составляет и печатает статью «Взгляд на историю испанской

И современный человек. Изображен довольно верно, С его безнравственной душой

Сравнительный анализ русских, английских, немецких... | «Молодой

Пословицы как жанр устного народного творчества. Пословицы живут в народной речи века. Они сопровождают людей с давних времен.

— He who dwells next to the cripple learns to halt (тот, ктоживетрядомс хромым, научитьсяхромать).

Задать вопрос