Значение человеческой свободы в теодицеи князя Е. Н. Трубецкого | Статья в журнале «Молодой ученый»

Библиографическое описание:

Нестеров А. В. Значение человеческой свободы в теодицеи князя Е. Н. Трубецкого // Молодой ученый. — 2013. — №5. — С. 439-442. — URL https://moluch.ru/archive/52/6800/ (дата обращения: 16.10.2018).

Мировоззрение князя Е. Н. Трубецкого, наиболее полно изложенное им в книге «Смысл жизни», представляет собой систематическую разработку богословских вопросов, связанных с учением о Богочеловечестве. Его важнейшим разделом является теодицея, в центре которой находятся две богословских задачи: 1) как может существовать мир наряду с существованием Бога? 2) как может существовать зло в мире при наличии благого и разумного Божественного управления?

Первая из этих задач есть проблема единого и его другого: в каком соотношении должны находиться Бог и мир, чтобы существование мира не противоречило абсолютности и всеединству Бога? «Раз единое заключает в себе полноту бытия, — пишет Трубецкой, — вне его ничего не может быть. Стало быть, все другое, что мы воспринимаем в нашей действительности, лишено подлинной реальности; весь этот наблюдаемый нами мир конечных предметов, все это множество существ, несовершенных, стремящихся и движущихся, есть только майя... то есть исчезающий мираж, обманчивое чувственное представление» [5, с. 112]. Единственно-возможное решение этой задачиТрубецкой находит в образе Христа-Спасителя, вприроде Которого Божественное и человеческое присутствуют нераздельно и неслиянно. «Бог должен стать всем во всем. Тот вечный мировой идеал, который олицетворяется образом самого Христа Богочеловека, есть идеал нераздельного и неслиянного единства двух естеств — Бога и мира (в лице человека)» [5, с. 114].

С точки зрения метафизики всеединства, Боговоплощение не только возможно, но и входит в общий план мироздания, ибо цель всего мирового процесса состоит в соединении тварного мира со своим Творцом, в его обожении. «Пресуществление всего человеческого, земного в Богочеловечество есть требование, в котором выражается вся сущность христианства, — пишет Трубецкой. — Но это требование во всей его полноте осуществляется лишь через упразднение отдельного, самостоятельного мирского союза, мало того, — черезупразднение мира как обособленной и отличной от Царства Божия сферы» [4, с. 550]. Такое тесное соединение мира с Богом предполагает также«пресуществление всего человеческого, более того, — всего земного в Богочеловечество». [5, с. 276]. Тварный мир, будучи временным и становящимся, имеет свое высшее основание во вневременной жизни Божества. Только в Боге обретает смысл процесс мировой истории. «Если процесс, история, живет только в нашем субъективном, человеческом сознании, то история есть, лишь поскольку мы ее представляем, лишь поскольку мы ее помним. Иначе говоря, в этом случае истории нет, процесса нет, ибо нет в нем объективной истины. <...> Мир во времени есть, лишь поскольку его держит в себе всеединое сознание. Истина христианского откровения тут вполне совпадает с основным метафизическим предположением нашего познавания» [5, с. 119]. Конечной же целью всего мирового процесса является Богочеловечество или Всеединство.

Описанное князем Трубецким соотношение мира и Бога дает решение задачи, ибо Бог, подобно абсолютному сознанию, будучи всеединством, обладает независящим от времени видением Богочеловеческого процесса в целом. Бог созерцает мир не внешним по отношению к Себе, но обоженным, в котором Он есть «все во всем» (1 Кор. 15, 28) [2, с. 1259]. Если для человека, бытие которого обусловлено пространственно-временными отношениями, мир еще не осуществил своего назначения, то для Бога в полноте времени преображенный мир уже пребывает в Боге.«Прежде всего оказывается иллюзией та отдаленность конца, которая нас смущает. Этот конец кажется отдаленным только для сознания, прикованного к временному. Но эти оковы разрушены и сняты с человека самим фактом вочеловечивания Божества. <...> Пусть для нас, людей, как и для всей твари, этот процесс — ряд достижений, ряд усовершенствований. Во всеедином сознании это совершенство от века достигнуто, закончено; оно само, стало быть, никакой эволюции не подвергается. Пусть Богочеловек является абсолютным концом нашего развития. В Боге этот конец от века достигнут: пропасть между Богом и тварью от века побеждена, и радость благой вести от века свершилась» [5, с. 124–125].

Таким образом, решение первой задачи находится в признании идеи Богочеловечества как абсолютного синтеза трансцендентного и имманентного начал. Оно является замыслом Бога о тварном мире, целью его истории, а также смыслом человеческой жизни. Поэтому христианская теодицея у Трубецкого, развитая как учение о Богочеловечестве, есть учение о смысле жизни.

Вторую богословскую задачу о существовании зла в устроенном Богом мире Трубецкой рассматривает как отпадение твари от Всеединства, ее отказ от смысла жизни и осуществления Богочеловечества.Возможность самоопределения твари между добром и злом свидетельствует, по мнению Трубецкого, о ее свободе. Религиозное чувство не дает нам право помыслить, что источником зла в мире может быть Бог. «Попытки построить христианскую теодицею довольно разнообразны, но все они сходятся в одном общем положении: источником греха является не Божество, а свобода твари, ее самоопределение и отпадение от Бога» [5, с. 130], — считает Трубецкой.Свобода твари не препятствует осуществлению Всеединства, напротив, это необходимое ее условие, ибо сама природа Божества не допускает в отношении твари никакого принуждения. «Божественная любовь хочет иметь в человеке не автомат, а друга. В этом и есть оправдание свободы: без свободы нет дружества, а без дружества — нет любви» [5, с. 130–131].

Однако, остается еще не решенным вопрос: как Божественное предвидение согласовать со свободой твари? Если свободный выбор от века известен Всеединому сознанию, не значит ли это, что в действительности он уже предопределен? Ошибка данного рассуждения, по мнению Трубецкого, состоит в смешении понятий «предвидения» и «предопределения». «Моя свобода была бы нарушена в том случае, если бы Божественное предвидение предопределяло мои действия, то есть если бы оно было их причиною. На самом деле мои действия, как и все вообще события во времени, совершаются вовсе не потому, что их предвидит Бог: наоборот, Бог их видит потому, что они совершаются. <...> Предвидение пребывает вне времени и, следовательно, не есть предшестующее временным рядам событие во времени, а сверхвременный акт, объемлющий их в себе» [5, с. 138].

Несмотря на это, утверждение, что источник зла коренится в злой воле твари, а не в Боге, полностью не снимает напряжение рассматриваемой задачи. Для того чтобы тварный мир был действительно свободным, необходимо, чтобы он имел реальную возможность своего самоопределения к добру и к злу.

Трубецкой сознает, чтобытие твари, самоопределяющейся к злу, представляется a priori несовместимым с бытием Бога как Всеединством, ибо нарушение Божией воли и Его замысла о мире является доказательством бессилия Божества. В связи с этим Трубецкой пытается решить вопрос об отношении твари к предвечному Божественному замыслу.

Для устранения данного противоречияТрубецкой обращается к святоотеческойконцепции зла как подлинно не-сущего.«Для отцов зло действительно есть недостаток, порок, несовершенство, — пишет известный православный богослов В. Н. Лосский, — не какая-то природа, а то, чего природе недостает, чтобы быть совершенной. В аспекте сущностном отцы считают, что зла не существует, что оно есть только лишение бытия» [3, с. 438]. Поэтомуотпавшая от Бога тварь, хоть и находится вне своего Творца, не есть некое бытие Его ограничивающее. Трубецкой развивает собственный вариант данной концепции. Отказ твари от смысла жизни, от соучастия в Богочеловечестве, есть выбор пребывать в смерти, в аду. «Ад не есть какая-либо вечная жизнь вне Христа, — говорит Трубецкой, — ибо вечная жизнь одна: она только в Боге, только во Христе; действительность ада возникает не путем отторжения чего-либо живого от вечной божественной полноты, ибо тогда эта полнота была бы тем самым нарушена — нет! Отпадение ада от Бога есть отпадение смерти, а не отпадение жизни. Этим самым фактом отпадения смерти полнота божественной жизни не умаляется, а, напротив, утверждается» [5, с. 147].Поэтомусуществованиеотпавшейот Бога твариесть «увековеченный миг окончательного разрыва с жизнью» [5, с. 149]. Если небытие безусловное и небытие относительное служат основой творения, то ад есть чистое ничто, он «за бытием» [5, с. 152].

Однако, указание на то, что самоопределение твари к злу и даже крайнее ее проявление — ад — не нарушают полноты божественной жизни, еще не дает полного ответа на основной вопрос теодицеи, не делает ли злая воля невыполнимым предвечный замысел Божий о мире. Это означало бы утрату Богом своей полноты. Но если предположить, что отклонение твари от замыслов Божиих невозможно, то придется отвергнуть свободное ее самоопределение. Чтобы избежать крайностей в решении этого вопроса, по мнению Трубецкого, необходимо исследовать, как творение относится к божественной идее. «Вопрос о свободе воли есть прежде всего вопрос об отношении твари к ее божественной идее» [5, с. 158]. В связи с этим, Е. Н. Трубецкой считает неудовлетворительными попытки В. С. Соловьева, а позднее С. Н. Булгакова представить божественную идею как субстанцию, а мир во времени — как явление этой субстанции. «Если божественный замысел обо мне, — говорит он, — есть моя субстанция, или сущность, я не могу не быть явлением этой сущности. Хочу я или не хочу, я во всяком случае таков, каким меня замыслил Бог: все мои действия — все равно добрые или злые — суть порождения этой сущности — явления божественной Софии. Очевидно, что учение это делает св. Софию виновницею зла: ибо, если мое я — только ее частичное явление, мое самоопределение ко злу есть ее самоопределение» [5, с. 158]. Следуя за Соловьевым, Трубецкой называет Софией мир идей-первообразов. Однако, опасаясь гностических уклонений, он не развивает учения о Софии в эзотерической сфере, и лишь ограничивается указанием, что она есть неотделимая от Бога сила Божия и поэтому «не может быть субстанцией или силой чего-либо становящегося, несовершенного, а тем более — греховного» [5, с. 161].

Прежде всего Трубецкой исходит из панентеистической теории сущностной причастности мира Богу.«Этот мир еще не есть всеединство, ибо всеединство в нем не осуществлено; но он подзаконен всеединству, ибо всеединство есть общий закон его стремления, общая форма его существования» [5, с. 200]. Движение тварного бытия к всеединству не есть полностью предрешенный процесс. По причине наличия у твари свободной воли, а, следовательно, возможности выбирать между добром и злом, миру присущи не только положительные (софийные), но и отрицательные (антисофийные) потенции. Если реализация первых есть движение твари к своему идеальному первообразу, то реализация вторых есть отрицание первообраза. Божественная идея каждого сотворенного существа, таким образом, не есть его природа, а лишь только задание. Поэтому Трубецкойделает предположение, что идеальный первообраз, не осуществленный некой отпавшей тварью, будет «передан» другой.«Как происходит эта таинственная замена ветви засохшей ветвью плодоносящею, этого мы не знаем и знать не можем. Для нас важно знать лишь то, чтозамена эта так или иначе происходит» [5, с. 169].Даже если все творение употребит свою свободу во зло, Богочеловечество все равно будет воплощено каким-либо иным миром. Таким образом, самоопределение твари к злу не может нарушить Божественного замысла и не умаляет полноту Абсолютного бытия.

Осуществление замысла Божия возможно только при условии свободного произволения твари. Но возможность самоопределения человека к добру, как кажется, не согласуется с христианским учением о первородном грехе, предполагающим, что человек подвержен греху по самой своей природе.«Изгнанный после греха из рая, — говорит блаженный Августин, — человек и род свой, зараженный грехом в нем, как в корне, связал наказанием смерти и осуждения; так что все потомство его и осужденной вместе с ним жены рождалось от плотской похоти и получило первородный грех, ведущий через заблуждения и различные скорби к тому последнему, бесконечному наказанию вместе с отпавшими ангелами» [1, с. 304]. Теперь природа человека настолько искажена, что он не может не грешить,поэтому воздействие благодати на человека должно быть насильственным.

Полемизируя с Августином, Трубецкой развивает свою концепцию первородного греха и искупления. Всеобщность греха и его последствий Трубецкой объясняет единством человеческого рода. «Мы, люди, не изолированные индивиды, а род, то есть некоторое органическое целое, связанное общностью жизни, передающейся от предков к потомкам» [5, 238–239]. Именно потому, что человеческий род есть в идее единое существо, грехопадение одного несет с собой общий распад. «Но грех не уничтожает полностью свободную волю человека, достоверным свидетельством чего является наша совесть» [5, с. 236]. Индивидуальная свобода, конечно, не в состоянии противостоять мировому злу, ибо «полное освобождение индивида возможно лишь через всеобщее освобождение рода» [5, с. 244]. Решение этой проблемы, считает Трубецкой, находится в догмате искупления, утверждающем, что личностью и жертвой Христа совершилось действенное и целостное разрешение человечества от уз греха. Явление Христа нужно понимать как восстановление связи Бога «с целым человеческим родом и целой вселенной» [5, с. 242]. Искупление, считает Трубецкой, не является внешним по отношению к человеку актом и не нарушает его свободную волю. «Совершенная жертва Христова спасает человека не как действующее извне колдовство, а как духовное воздействие, освобождающее его изнутри и преображающее его природу лишь при условии самостоятельного самоопределения его воли» [5, с. 245]. Во Христе — залог действительности свободы: того, что грех преодолим, самоопределение к добру возможно и человек есть не раб греха, но друг Бога.

 Итак, теодицея Евгения Трубецкого сотериологична, ибо только через воплотившегося Христа преодолевается пропасть, разделявшая Творца и творение, человек освобождается от насилия греха и, тем самым, обнаруживается возможность свободного самоопределения к добру и свободное отвержение зла. Само зло не онтологично, «призрачно» и, поэтому, оно нисколько не умаляет полноту Божества. Зло лишь возможно в бытии и способно актуализироваться через свободу личности. Следовательно, только через свободное единение человека со Христом возможно преодоление зла и спасение человека.

Литература:

1.                 Августин блаженный. Энхиридион или о вере, надежде и любви. Киев, 1996. 413 с.

2.                 Библия. М.: Издание московской патриархии, 1988. 1376 с.

3.                 Лосский В. Н. Догматическое богословие. М.: Издательство имени святителя Льва, папы Римского, 2009. 504 с.

4.                 Трубецкой Е. Н. Миросозерцание В. С. Соловьева. В 2-х т. М., 1995. Т. I. 604 с.

5.                 Трубецкой Е. Н. Смысл жизни. Ростов-на-Дону: Феникс, 1998. 512 с.

Основные термины (генерируются автоматически): Бог, мир, зло, божественная идея, смысл жизни, Всеединое сознание, отношение твари, свобода твари, всеединство, Божественное предвидение.


Похожие статьи

Поэтическая антропософия М. Волошина | Статья в сборнике...

Идея релятивности сущего проникает в художественное сознание

идеала социальной жизни, приоритет воображения, отношение к миру как целому, формируемое через чувство

Человек «носит в сознании своем образ идеального всеединства, в нем потенциально заложено...

Неомифологическая антропология декадентствующего...

Идея безусловного превосходства искусства над реальной жизнью лежала в основе

О сути эстетского отношения к жизни писал О. Уайльд

«свет из тьмы» Вл. Соловьева), соловьевское «всеединство», воплощение Божественного света – Душу Мира, ее связь с хаосом и...

Хуруфизм и его влияние на азербайджанскую литературу

Смысл познается, если есть образ, С образом приходит в мир смысл.

Здесь и божественное предназначение художника как посредника между миром материальным и идеальным, идущее от идеи «всеединства» В.Соловьева.

Концепция мифа в трактате Эрнста Кассирера «Философия...»

Однако первобытный человек способен наблюдать и различать вещи, хотя глубоко убежден во всеединстве бытия.

Человек пытается познать личное бытие через призму божественных образов

Миф как форма жизни — это преобразование мира субъективных аффектов в...

Смысл свободы как высшей ценности в философии Н. А. Бердяева

Основные термины (генерируются автоматически): свобода, Бог, зло, конечный итог, мир, рациональная свобода, эта.

Смысл жизни как проблема философии. Проблема свободы человека в философии Эпикура и Демонакта.

Религиозно-философский синтез в культуре рубежа ХIХ-ХХ веков...

Важное место в системе духовных ценностей эпохи занимала концепция «всеединства» В. С. Соловьева, утверждавшая синтез

Пантеистическое рассуждение о Боге прибегает к противоположностям: «Бог и Его отношение к миру должны быть описаны в формально...

Суждения и мнения В.С. Соловьева о русском обществе

По мысли Соловьева, мир есть проявление божественной воли, где все воплощает собой ту или иную идею Бога. И несовершенство мира в том, что каждая сущность (идея), получившая от Бога бытие, не обладает его всеединой волей, а только волей собственной.

Эволюция концепта «монструозность» в культуре...

В каждой культуре существуют мифы и предания, где божественное

где внутренний конфликт перекрывается идеями любви, свободы светлого будущего.

концепт, монструозность, концепт «монструозности», менталитет, культурное сознание, языковая картина мира.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle

Похожие статьи

Поэтическая антропософия М. Волошина | Статья в сборнике...

Идея релятивности сущего проникает в художественное сознание

идеала социальной жизни, приоритет воображения, отношение к миру как целому, формируемое через чувство

Человек «носит в сознании своем образ идеального всеединства, в нем потенциально заложено...

Неомифологическая антропология декадентствующего...

Идея безусловного превосходства искусства над реальной жизнью лежала в основе

О сути эстетского отношения к жизни писал О. Уайльд

«свет из тьмы» Вл. Соловьева), соловьевское «всеединство», воплощение Божественного света – Душу Мира, ее связь с хаосом и...

Хуруфизм и его влияние на азербайджанскую литературу

Смысл познается, если есть образ, С образом приходит в мир смысл.

Здесь и божественное предназначение художника как посредника между миром материальным и идеальным, идущее от идеи «всеединства» В.Соловьева.

Концепция мифа в трактате Эрнста Кассирера «Философия...»

Однако первобытный человек способен наблюдать и различать вещи, хотя глубоко убежден во всеединстве бытия.

Человек пытается познать личное бытие через призму божественных образов

Миф как форма жизни — это преобразование мира субъективных аффектов в...

Смысл свободы как высшей ценности в философии Н. А. Бердяева

Основные термины (генерируются автоматически): свобода, Бог, зло, конечный итог, мир, рациональная свобода, эта.

Смысл жизни как проблема философии. Проблема свободы человека в философии Эпикура и Демонакта.

Религиозно-философский синтез в культуре рубежа ХIХ-ХХ веков...

Важное место в системе духовных ценностей эпохи занимала концепция «всеединства» В. С. Соловьева, утверждавшая синтез

Пантеистическое рассуждение о Боге прибегает к противоположностям: «Бог и Его отношение к миру должны быть описаны в формально...

Суждения и мнения В.С. Соловьева о русском обществе

По мысли Соловьева, мир есть проявление божественной воли, где все воплощает собой ту или иную идею Бога. И несовершенство мира в том, что каждая сущность (идея), получившая от Бога бытие, не обладает его всеединой волей, а только волей собственной.

Эволюция концепта «монструозность» в культуре...

В каждой культуре существуют мифы и предания, где божественное

где внутренний конфликт перекрывается идеями любви, свободы светлого будущего.

концепт, монструозность, концепт «монструозности», менталитет, культурное сознание, языковая картина мира.

Задать вопрос