Библиографическое описание:

Кожухарь А. И. Восточносибирская купеческая чаеторговля второй половины XIX века как система межкультурной коммуникации: итоги исследования // Молодой ученый. — 2012. — №8. — С. 233-236.

Заявленная тема исследования характеризуется не только теоретическим интересом, но и конкретной практической значимостью. В процессе разработки обозначенной темы было опубликовано несколько промежуточных исследовательских результатов и обзорных статей в центральных и региональных периодических изданиях и материалах научно-практических конференций различного уровня. В данной статье кратко подводятся некоторые обобщенные итоги и формулируются выводы, к которым удалось прийти.

Основные идеи, определяющие актуальность выбранной темы исследования, состоят в том, что восточносибирская купеческая чайная торговля:

«– это основной путь социально-культурного взаимодействия России с пограничными восточными странами в рассматриваемый период и основа для последующего углубления этих контактов;

– это деятельность купеческого сословия, являвшегося в сибирских городах чрезвычайно культурно-, социально- и политически значимым;

– Восточная Сибирь (включая Забайкалье) является ключевым регионом в русско-китайских и русско-монгольских отношениях, причем отношения с Китаем и Монголией имели свои социально-культурные особенности и различия, заслуживающие отдельного рассмотрения» [2, с. 106].

Осуществленный анализ источников и историографии по изучаемому вопросу позволил установить, что «имеется ряд историографических пробелов в исследовании российской чайной торговли и недостаток специализированных работ по истории восточносибирской купеческой чайной торговли второй половины XIX – начала ХХ вв. и ее социально-культурному значению. Притом существует достаточное даже для углубленного рассмотрения вопроса количество источников» [4, с. 36]. Здесь необходимо отметить особенное значение такой специфической формы источников как материалы музейных фондов, выступающих, во-первых, в качестве исключительно важной альтернативы архивам по причине малой доступности для исследователей, не входящих в круг музейных работников, а потому недостаточно активно вводящейся в научный оборот. Во-вторых, это материальные носители культуры, способные наглядно проиллюстрировать происходившие в ней процессы. При этом ключевую роль играют, конечно, собственно фонды восточносибирских музеев. Также, следует еще раз подчеркнуть относительно историографии вопроса, что целостные и систематизированные работы по совокупности аспектов, необходимых для полноценного изучения истории российской чаеторговли и ее значения, фактически отсутствовали со второй половины XIX в., т.е. непосредственно с самого исследуемого периода. Лишь отдельные стороны в той или иной степени рассматривались советскими и постсоветскими историками, что представляется явно недостаточным для объективной комплексной оценки явления со всеми его типичными и особенными чертами.

Предложенная системная периодизация русско-китайской чаеторговли предполагает выделение трех основных этапов с учетом поворотного изменения специфики торговых взаимоотношений. Она логично соотносится с общей эволюцией русско-китайских отношений и подчеркивает особое значение третьего из выделенных этапов, а именно, 1860-е – 1890-е гг. Этот период «имеет ряд важных особенностей, представляется, в отличие от первых двух, недостаточно освещенным в специализированных исследовательских работах и нуждается в наиболее тщательном, конкретно направленном изучении» [8, с. 116]. Особенности его (кратко) заключаются в масштабном изменении внешнеторгового законодательства на фоне внутренних российских реформ; включении в русско-китайскую торговлю купцов всех гильдий; полноценном формировании к этому времени самостоятельной купеческой внешней торговли (со всеми ее отличиями от государственно-монопольной и комиссионерской торговой деятельности); проникновении восточносибирских купцов на внутренний китайский рынок и освоении ими полного цикла чайного производства и ряде других факторов, отделяющих этот этап от предшествующих.

Сами традиции приготовления и употребления чая разными народами получили достаточное освещение в литературе. Но необходимо отметить, что сибирское чаепитие может рассматриваться как самобытный элемент межкультурной коммуникации, поскольку «сибиряки, находясь на пути из Азии в Европу, перенимали многое из восточных и европейских традиций, а также кое-что из обычаев коренного населения» [9, с. 25]. И именно купеческая торговля сформировала ту совокупность культурных транзитов, составной частью которой стало формирование сибирской традиции чаепития.

Другим элементом этой системы стала адаптация представителей торгового сословия в китайской и монгольской культурной среде, что позволило им стать транслятором культурных заимствований с Востока в другие социальные группы. «Восприятие русскими купцами элементов восточного быта и жизненного уклада было неотъемлемой частью, а иногда и способом осуществления успешной коммерческой деятельности. Это, в свою очередь можно интерпретировать как то, что социально-культурное взаимодействие было одним из ключевых связующих звеньев в русско-китайских и русско-монгольских экономических взаимоотношениях второй половины XIX в. Торговля влияла на быт купцов, и, наоборот, бытовые заимствования содействовали укреплению торговых контактов. Такая взаимосвязь торговли и быта сибирских предпринимателей долгое время оставалась существенным элементом и, в определенном смысле, основой культурного диалога России со странами Восточной Азии» [1, с. 227].

Тема имеет особенное значение в контексте давнего и, тем не менее, по-прежнему актуального вопроса о месте России в диалоге Востока и Запада. В ранее опубликованных материалах отмечается, что «необходимо подчеркнуть противоречие между доминированием в России азиатской социально-культурной модели и спецификой развития ее восточных межкультурных коммуникативных каналов: акцент на торгово-бытовые и социально-иерархические элементы при практическом отсутствии духовно-интеллектуальных взаимосвязей (например, в области науки, искусства). Россия на протяжении всей своей истории развивалась в значительной степени как азиатское государство, поэтому для нее очень актуальны культурные связи с Востоком. Однако при этом существующем противоречии Россия старается быть Европой и налаженные культурные связи (именно в духовно-интеллектуальном смысле) имеет в большей степени с ней, чем с Азией, хотя исторический опыт располагает к обратному. Следовательно, необходимым и предсказуемым является смещение акцентов в сторону расширения спектра межкультурных коммуникативных каналов с Востоком, и вполне вероятно, что Сибирь (со всей своей спецификой, в том числе, и с ключевым значением делового, торгового сословия) продолжит играть в этом процессе далеко не последнюю роль» [6, с. 66].

В этой связи необходимо уделить особенное внимание торгово-транспортным связям с ярмарочными центрами в рассматриваемый период, для которых чайная торговля имела большое значение. Так, на Нижегородской ярмарке ценообразование на прочие товары зависело от объявления цены на чай. Вместе с тем, «сеть торговых путей, охватившая всю Россию от восточных до западных границ, соединив ее колониальные рынки и европейские ярмарки, создала условия для специфических каналов межкультурной коммуникации» [7, с. 88]. Кроме того, сформировался уникальный культурный транзит: чай, поступавший в Россию как китайская экзотика, транспортировался затем в европейские страны, в частности во Францию, как русская экзотика. Это сопровождалось поставками сопутствующих товаров бытового назначения, с выраженным восточным колоритом в первом случае и русским во втором, которые являлись носителями значительного объема культурной информации.

Отдельного упоминания заслуживает взгляд иностранцев на рассматриваемый межкультурный диалог, как наблюдателей и, отчасти, его участников непосредственно в обозначенный период. Наглядно проиллюстрировать его позволяют исторические источники публицистического свойства. Представители разных точек зрения, споря друг с другом по целому ряду вопросов, в некоторых аспектах выражают единодушное согласие. «Сравнивая американский и британский взгляд на предмет, можно заметить существенные различия между ними, связанные с разницей в последствиях для США и Великобритании, которые повлекло за собой строительство железной дороги через Сибирь и перераспределение потоков экспорта чая и прочих товаров из Восточной Азии в другие страны. Очевидные экономические и стратегические потери для Великобритании и, в то же время, открытие новых рынков для США не могли не сказаться на расхождении в их отношении к рассматриваемым обстоятельствам. Вместе с тем, саму роль чайной (в частности именно сибирской купеческой) торговли в мировой экономике и международных контактах рубежа XIX-XX вв. и британцы, и американцы оценивали одинаково высоко» [10, с. 40].

Таким образом, в совокупности публикаций по теме исследования отражены наиболее существенные его аспекты. Далее необходимо отметить, что основные положения исследования нашли практическое применение в процессе сотрудничества с Музеем истории города Иркутска (подготовка разделов постоянной экспозиции по истории чаеторгового купечества, сопутствующих документов и методических материалов для нового структурного подразделения «Музей чая»). Кроме того, они были представлены в формате публичных лекций и экскурсий об истории чайной торговли, а также в ряде тематических интервью региональным средствам массовой информации, которые были посвящены презентации «Музея чая» и становлению, развитию и традициям иркутской чаеторговли от ее возникновения до современности. Некоторые аспекты темы были опубликованы в научно-популярной форме в региональной деловой печати [3]. В связи с этим необходимо подчеркнуть тенденцию устойчивого практического интереса социально значимых сегментов нынешнего сибирского общества к историческим корням регионального предпринимательства и его историко-культурной роли в общегосударственном масштабе.

Рассматривая восточносибирскую купеческую чаеторговлю как межкультурную коммуникативную систему, следует остановиться на определении ранее упомянутого явления – специфического канала межкультурной коммуникации. Данное определение, а точнее, перечисление определяющих признаков, заимствовано из другого направления исследований, затрагивающего, однако, сходную проблематику, и представляется необходимым процитировать его полностью:

«Межкультурную коммуникацию, как правило, рассматривают в социологическом и лингвокультурологическом аспекте.

Между тем, значительную важность и серьезный научный интерес может представлять изучение исторической перспективы эволюции межкультурной коммуникации, ее региональной и хронологической специфики. В особенности это касается определенных коммуникативных каналов, обладающих чертами, выделяющими их из общего поля. Отличительными признаками коммуникативного канала, позволяющими отнести его к специфическим, можно назвать следующее:

- Взаимодействие через данный канал социально-культурных процессов разного уровня, в других условиях маловероятное или невозможное;

- Нетипичные формы и способы коммуникации, осуществляемые через данный канал;

- Существование данного канала на стыке разнородных социальных сегментов, в других условиях не имеющих тесной взаимосвязи;

- «Неодноразовость» данного канала, его стабильное функционирование при известных обстоятельствах в течение определенного промежутка времени, позволяющего проследить его становление, эволюцию и угасание;

- Особенные, свойственные почти или полностью только данному каналу материальные свидетельства коммуникации, обладающие характерными отличительными признаками, позволяющими осуществить атрибуцию.

Наблюдение если не всех, то нескольких из перечисленных признаков, позволяет выделять и исследовать специфический канал межкультурной коммуникации не только как социальное, но и как историческое явление, т.е. как полноценное свидетельство об эпохе и существовавшем в ней обществе» [5, s. 4-5].

В соответствии с приведенными критериями, можно определить восточносибирскую купеческую чаеторговлю второй половины XIX в. как совокупность таких специфических каналов межкультурной коммуникации, складывающихся в неразделяемую систему. В частности, посредством этой системы происходит тесное взаимодействие экономической, бытовой, внешнеполитической, языковой и других сторон жизнедеятельности. В то же время, данная система через деятельность торгового сословия оказывала значительное влияние на формирование общего уклада. В качестве примера можно привести возникновение моды на «восток» в быту всех сословий, пришедшей через купечество, или складывание объемного культурного слоя, связанного с употреблением чая у разных сословий и этнических групп, которому способствовала чаеторговля. Также надо отметить, что в рамках рассмотренной периодизации чаеторговли, возможно проследить становление и угасание этой системы межкультурной коммуникации, причем становятся ясны факторы, способствовавшие ее эволюции. Кроме того, ясна специфика материальных свидетельств межкультурных коммуникативных каналов, связанных с чаеторговлей: многие выводы о рассматриваемом явлении можно сделать, используя как источник информации предметы повседневного бытового назначения или свидетельства, отражающие бытовой уклад, формирующийся или реорганизуемый под влиянием внешнеэкономических процессов. О системности рассматриваемого явления свидетельствует тесная взаимосвязь его элементов и практическая невозможность исследовать их изолированно. Так, особенности кяхтинского пиджина (языка, представляющего собой смешение русского и китайского с небольшим количеством иных заимствований) становятся ясны только в связи со спецификой приграничной торговли, которая, в свою очередь, в имеющихся обстоятельствах неотделима от быта купцов и их способности к культурной адаптации. А купеческий быт по причине особой роли торгового сословия в Сибири неизбежно транслируется в уклад других социальных групп и т.д.

Таким образом, восточносибирская купеческая чаеторговля второй половины XIX в. – это именно система межкультурной коммуникации, имеющая определяющее значение в формировании уклада сибирского (а отчасти и российского) общества указанного периода. Причем отдельные элементы этой системы сохранялись и в более позднее время. А возможно, они имеют тенденцию к возобновлению в начале XXI столетия в схожих (с поправкой на эпоху) социально-культурных условиях, что обуславливает необходимость обратить на них пристальное внимание с целью осмысления механизмов функционирования современного социума в Сибири и протекающих в нем процессов с точки зрения исторической преемственности.


Литература:

  1. Кожухарь А.И. Адаптация русских торговых людей в монгольской и китайской среде во второй половине XIX века // Вестник Иркутского государ­ственного технического университета. 2011. № 6 (53). С. 224-227.

  2. Кожухарь А.И. Актуальность исследования социально-культурного контекста восточно-сибирской купеческой чайной торговли второй половины XIX в. // Проблемы социальной и административной консолидации Сибири: Всерос. науч.-практ. конф. (Иркутск, 8-9 дек. 2010 г.): материалы / [науч. ред. Ю.А. Зуляр]. Иркутск: Изд-во Иркут. гос. ун-та, 2011. С. 103-107.

  3. Кожухарь А.И. Бело-зеленый город. Иркутск 100 лет назад глазами англичанина // Капиталист. Декабрь 2010 – январь 2011. № 9 (45). С. 50-52.

  4. Кожухарь А.И. Восточносибирская купеческая чайная торговля второй половины XIX – начала ХХ вв. Краткий обзор историографии и источников // Ежегодник Музея истории города Иркутска. 2009. Иркутск: Оттиск, 2009. С. 31-39.

  5. Кожухарь А.И. Династические браки в России XVIII века как политический инструмент и специфический канал межкультурной коммуникации: актуальность исследования // Materiały VIII Międzynarodowej naukowi-praktycznej konferencji «Naukowa myśl informacyjnej powieki – 2012». Volume 21. Historia.: Przemyśl. Nauka i studia. S. 3-6.

  6. Кожухарь А.И. Значение и особенности диалога России с Востоком через Сибирь в историко-культурной перспективе // Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук. 2012. № 4 (39). С. 64-66.

  7. Кожухарь А.И. Освоение Русской Америки, кяхтинская чаеторговля и ярмарки европейской России: социальные и лингвокультурные взаимосвязи // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2012. № 2 (16). Ч. 2. С. 86-89.

  8. Кожухарь А.И. Периодизация русско-китайской чайной торговли (XVII-XIX вв.) // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2011. № 8 (14). Ч. 2. С. 115-117.

  9. Кожухарь А.И. Сибирская традиция чаепития как элемент межкультурной комму­никации // Альманах современной науки и образования. 2011. № 11 (54). С. 24-27.

  10. Кожухарь А.И. «Сибирь настоящая» Джона Фостера Фрей­зера и сибирская купе­ческая чайная торговля на рубеже XIX-XX вв. // Интеллектуальные и матери­альные ресурсы Сибири: мате­риалы регион. науч.-практ. конф. Иркутск: Изд-во БГУЭП, 2011. С. 37-40.

Основные термины (генерируются автоматически): половины xix, половины xix, межкультурной коммуникации, межкультурной коммуникации, Кожухарь А.И, чайной торговли, Кожухарь А.И, межкультурных коммуникативных каналов, чайная торговля, половины ХХ века, система межкультурной коммуникации, канал межкультурной коммуникации, специфических каналов межкультурной, половины xix века, торгового сословия, специфический канал межкультурной, купеческой чайной торговли, начала ХХ вв, купеческая чайная торговля, Похожая статья.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle
Задать вопрос