Абу Нувас: нетрадиционные для исламской культуры темы стихов | Статья в журнале «Молодой ученый»

Отправьте статью сегодня! Журнал выйдет 5 февраля, печатный экземпляр отправим 9 февраля.

Опубликовать статью в журнале

Автор:

Рубрика: Филология, лингвистика

Опубликовано в Молодой учёный №18 (360) апрель 2021 г.

Дата публикации: 26.04.2021

Статья просмотрена: 41 раз

Библиографическое описание:

Арефьев, Д. А. Абу Нувас: нетрадиционные для исламской культуры темы стихов / Д. А. Арефьев. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2021. — № 18 (360). — С. 287-289. — URL: https://moluch.ru/archive/360/80415/ (дата обращения: 23.01.2022).



В статье на основе творчества выдающего арабского поэта Абу Нуваса выясняется то, какие ценности, нормы и поведенческие установки были неприемлемы в арабо-мусульманском обществе VIII–IX вв., и определяется, в какой степени он вписывается в сложившиеся в то время социокультурные реалии.

Ключевые слова: арабская литература, исламская культура, поэзия, Абу Нувас, религия.

Абу Нувас (756 или 762 — между 813 и 815 гг.) считается одним из самых ярких представителей поэзии периода Обновления. Он родился в Ахвазе (Хузистане) под именем Хасан ибн Хани. Детство прошло в Басре. Его талант полностью раскрылся в Багдаде, куда он переехал в молодости. Надо отметить, что классическим образом поэта является образ повесы, пьющего вино и совершенно не заботящегося о своей судьбе.

Целью данной научно-исследовательской работы, посвящённой творчеству поэта, стало выяснение нетрадиционных для арабо-мусульманского общества середины VIII — конца первой четверти IX вв. тем стихов. Основным методом исследования предмета этой статьи выступает феноменологический метод. В качестве феномена будут рассмотрены некоторые стихотворения Абу Нуваса. Автор не ставит перед собой задачу доказать их подлинность или точность перевода, он использует стихотворения поэта в качестве доказательства их нетрадиционности с точки зрения общепринятых правил и культурных норм арабо-мусульманского общества того времени. Таким образом, стихи будут оцениваться только исходя из содержания, заключённого в них.

Большая часть стихов Абу Нуваса посвящена теме вина, которая родилась из его стремления к удовольствиям, из чувства, возникшего у него в противовес ностальгической тоске о следах покинутого становища в древнеарабской поэзии («Никогда не воспеваю кем-то брошенных развалин…» [2]). Открыто выступая против традиционных форм и тем, «Абу Нувас в самых ядовитых выражениях высмеивал поэтов эпигонов, стремившихся во всём следовать древней традиции, и литературные вкусы любителей старой поэзии, восхищавшихся описаниями кочевой жизни в пустыне» [4]. Вольнодумство, в не меньшей степени присущее стихотворению, первая строка из которого была приведена выше, порицалось в исламском обществе того времени: известно, что за подобные стихи он не раз подвергался наказанию. Распитие спиртных напитков являлось предосудительным поступком, поскольку в Коране существует запрет на алкоголь. Несмотря на это, Абу Нувас остаётся преданным вину и сатирически высмеивает «поклонников пророка»: иронично пишет о том, что «кровавыми слезами» он расплакался жестоко, так как узнал, что правоверным «пить вино запрещено». Заканчивает стихотворение он тем, что готов пострадать за свои убеждения — «под плеть подставить спину рад хоть восемьдесят раз».

Такие мотивы преданности вину (гедонистические мотивы) встречаются практически в каждом стихотворении о вине. Как пишет Ф. Кеннеди, винная поэзия, выделившись в самостоятельный жанр из касыды, стала средством самовыражения и дала толчок к распространению в стихах «богохульства, гедонизма и распущенности» [1, с. 58]. В одном из своих стихотворений Абу Нувас разъясняет людям, которые ему советуют поехать в святые места, что он не может отказаться от вина и вечного состояния опьянения:

Говорят мне: «В святые места

тебе съездить бы надо».

Отвечаю: «Не все

исчерпал я утехи Багдада.

Свежей Куббы сады,

зеленеющий пояс Кильваза?

А посад Кутраббуль,

услаждение слуха и глаза?

А не чудо ли Карх,

где багдадские кутят гуляки?

Им подобных гуляк

не найдётся и в целом Ираке!

И какой я паломник,

когда и вчера и сегодня

Днём и ночью со мною

и виноторговец и сводня?

Пусть избавишь меня

от багдадской толпы суесловной,

Как заставишь меня

отказаться от неги греховной?»

Данное стихотворение венчается риторическим вопросом, важным для понимания характера Абу Нуваса и того, почему его стихи вызвали такой резонанс в исламском обществе. Так называемая «нега греховная» — это основное состояние лирического героя, транслируемое в стихах Абу Нуваса. С этим состоянием неразрывно связано понятие покаяния в собственных грехах — покаяния, которое никогда не наступает. Абу Нувас сознаёт, что совершает грехи, но при этом он не кается в них. Более того, совершение грехов, неприемлемое в исламском обществе, ему приятно. В стихах, приведённых ниже, Абу Нувас прямо говорит об этом:

Удач достигнет в жизненной ловитве,

Кто ищет их в грехах, а не в молитве.

Но грешные дела тому лишь сладки,

Кто их творит открыто, без оглядки.

Кощунственными, с точки зрения исламской культуры, кажутся строки «Удач достигнет в жизненной ловитве, // Кто ищет их в грехах, а не в молитве». По мнению Абу Нуваса, «грешные дела» только тому сладки, кто их не скрывает. Нельзя не отметить некоторой патетики в этих словах: человек, не скрывающий своих грехов, более того, признающий их, силён тем, что честен и с самим собой, и с окружающими его людьми. Именно откровенность Абу Нуваса и оправдание собственного поведения возмущали общество того времени более всего. Очевидно, что честность Абу Нуваса и внутренняя свобода делают его незаурядным человеком.

Известно, что за своё свободолюбие и за свою честность Абу Нувас оказывался в тюрьме. Тем не менее, философский оптимизм не покидал его в заточенье. Как видно из следующего стихотворения, заточенье, конечно, «омрачило» его жизнь, но всё же своей долей он не был «обижен»:

Жизнь омрачило моё заточенье;

Кубки пустуют, вину огорченье.

Зреет для сада лоза винограда,

В алом вине никому не отрада.

С ним разлучён я властителя волей, –

Всё же своей не обижен я долей.

Что ни случится, меняется вскоре,

Знал я блаженство, знавал я и горе.

Сколько с красавицей пил я бесценной,

В ней красота была целой вселенной.

Боже, прости! Прегрешенье ничтожно.

Не согрешить иногда — невозможно.

Философский оптимизм заключается в этих словах: «Что ни случится, меняется вскоре». Абу Нувас знал как «блаженство», так и «горе». Оказавшись в заточении, он не сетует на судьбу, а говорит лишь, что «не согрешить иногда — невозможно». Причиной его заключения в тюрьму, вероятно, и стало какое-то «прегрешенье». Причём «прегрешенье» это — любовного характера («сколько с красавицей пил я бесценной»), и, несмотря на то что с вином Абу Нувас разлучён «властителя волей», извиняется он перед Богом.

Взаимоотношения Абу Нуваса с Богом — предмет отдельной исследовательской работы. Мы затронем их только в контексте заданной темы. Отношение поэта к Богу несколько отличалось от классического мусульманского понимания. Однако прежде чем писать об этом, нужно сказать ещё об одном стихотворении, в котором Абу Нувас насмехается над своими противниками и иронизирует по поводу их негодования:

Если б дали вместо хлеба мне весёлое вино,

То до разговенья мною было б выпито оно.

В нём — блаженство! Пейте ж, люди, пейте всюду и всегда,

Если даже угрожает вам от господа беда.

Не пугай меня, что, пьющий, я навеки пропаду, –

Отправляйся в кущи рая и оставь меня в аду!

В цитированном выше стихотворении Абу Нувас вновь предстаёт перед нами в роли весёлого молодого человека. Данное стихотворение напоминает гимн вину, поскольку призывает «всюду и всегда» пить вино. Ирония в этих стихах заключена в последней строке: Абу Нувас едко шутит над тем, кто пугает его адом, так как Бога и Судного дня он не боится. Его восприятие Бога сильно отличается от расхожего в то время восприятия Бога как Бога, карающего грешников и возносящего праведников. Абу Нувас считает, что не пропадёт «навеки», потому что Бог не может этого допустить. Таким образом, переходя от одних стихов к другим, мы можем выделить гедонистические и иронические мотивы в творчестве Абу Нуваса, а также выявить некоторый скептицизм по отношению к исламскому вероучению. Как отмечает А. Ханафеева: когда литература «встречается с сильной и укоренившейся традицией, которую необходимо ниспровергнуть или, по крайней мере, дискредитировать», тогда «наиболее действенным методом является ирония, выходящая за пределы простого и безобидного пародирования и становящаяся мощным средством утверждения нового — новых взглядов на жизнь, литературу, религию» [6, с. 248].

Многие считали и продолжают считать Абу Нуваса атеистом, но этот момент требует разъяснения. В его стихах нет отрицания Бога, есть лишь скептицизм по поводу того, что он может его покарать за грехи. Поэт не мог внутренне согласиться с тем, что соблюдение столпов ислама должно привести человека в рай, поэтому противопоставлял себя тому обществу, в котором жил, и его ценностям. Доказательством вышеизложенной мысли может служить следующее стихотворение:

Пей вволю до дна, лишь представится случай,

Себя воздержаньем напрасно не мучай.

Пей винное золото, молнию пей, –

Довольно в бутыли тюремничать ей!

А что ж? Выпиваем мы, помня о боге,

Простит он грешивших на правой дороге.

Прощенье для всех существует — и тех,

Кому неотступно сопутствует грех.

Поэт говорит о том, что он помнит о Боге всегда и верит в то, что Бог простит «грешивших на правой дороге». Тема милосердия и всепрощения была нова и нетрадиционна для исламской средневековой культуры. Абу Нувас глубоко верил, что даже самый тяжкий грех может быть прощён Богом. Уже в зрелом возрасте он написал стихотворение, в котором выразил всю глубину своего миросозерцания:

Время топил я в налитых по край пиалах;

Что ж я не каюсь в безбожных греховных делах?

Иль забываю, что день приближается Судный,

Иль не боюсь, что меня покарает Аллах?

Творчество Абу Нуваса считается одним из самых ярких в поэзии Обновления. При жизни его осуждали за несоблюдение догматов ислама, за нарушение моральных норм. Его образ жизни, отождествляющийся с тем, что описано у него в стихах, был порицаем и неприемлем в обществе. В этом смысле творчество рассматриваемого поэта изобилует нетрадиционными для исламской культуры VIII–IX вв. элементами: гедонистические и иронические мотивы, присущие застольной и любовной лирике, а также скептицизм в отношении религии являются новым словом в арабской поэтической традиции.

Таким образом, вслед за И. М. Фильштинским мы можем говорить об «удивительном сочетании в поэзии Абу Нуваса религиозного вольнодумства, порой переходящего в отрицание основных догматов ислама, скептицизма, иногда доходящего до цинизма, и эпикурейского утверждения чувственных радостей с грустными размышлениями о тщете бытия и земных наслаждений перед лицом смерти» [5, с. 323].

Литература:

  1. Philip F. Kennedy. Abu Nuwas: A Genius of Poetry (MakersoftheMuslimWorld). OneworldPublications, London, 2012. 160 с.
  2. Абу Нувас. Лирика, пер. с араб. С. Шервинского. Сост., вступ. статья, подстрочный пер., прим. Б. Шидфар. М., Худож. лит., 1975. 224 с.
  3. Арабская поэзия средних веков, пер. с араб. М., 1975. 620 с.
  4. Фильштинский И. М. Абу Нувас и Омар ибн Рабиа — два жанра арабской классической поэзии (Из арабской классической поэзии. — М., 1979. — С. 3–15) / И. М. Фильштинский. — Текст: электронный // http://www.philology.ru: [сайт]. — URL: http://www.philology.ru/literature4/filshtinsky-79.htm (дата обращения: 24.04.2021).
  5. Фильштинский И. М. История арабской литературы. V — начало X века / Отв. ред. Б. Я. Шидфар. М.: Главная редакция восточной литературы, 1985. — 531 с.
  6. Ханафеева А. Поэтическое наследие Абу Нуваса. Евразийский журнал региональных и политических исследований. 2002. № 1 (1). С. 240–249.
Основные термины (генерируются автоматически): Аба, VIII, стихотворение, Бог, грех, исламская культура, исламское общество, стих, арабо-мусульманское общество, жизненная ловитва.


Ключевые слова

поэзия, религия, арабская литература, исламская культура, Абу Нувас
Задать вопрос