Перевод юридической терминологии с арабского на русский и проблемы лингвистической и межкультурной коммуникации (на материале гражданского и семейного кодексов Египта) | Статья в журнале «Молодой ученый»

Отправьте статью сегодня! Журнал выйдет 1 мая, печатный экземпляр отправим 5 мая.

Опубликовать статью в журнале

Автор:

Рубрика: Филология, лингвистика

Опубликовано в Молодой учёный №12 (354) март 2021 г.

Дата публикации: 20.03.2021

Статья просмотрена: 5 раз

Библиографическое описание:

Эль Хаят, Хасан Сабри. Перевод юридической терминологии с арабского на русский и проблемы лингвистической и межкультурной коммуникации (на материале гражданского и семейного кодексов Египта) / Хасан Сабри Эль Хаят. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2021. — № 12 (354). — С. 280-292. — URL: https://moluch.ru/archive/354/79294/ (дата обращения: 21.04.2021).



Статья посвящена проблемам перевода юридической терминологии. В статье исследователь рассматривает переводческие трансформации, наиболее часто применяемые при передаче юридических терминов и установливает с лингвистической и юридической точек зрения стратегии решения проблем, возникающих при переводе юридической терминологии между арабским и русским языками. Он проливает свет на проблемы передачи культурологически обоснованной арабской юридической терминологии на русский язык и способы их решения.

Ключевые слова: перевод, юридический перевод, правовая система, межкультурная коммуникация, юридический термин, безэквивалентные термины, способы перевода.

The article is devoted to the problems of translation of legal terminology. In this article, the Researcher examines the translation transformations most often used in the transfer of legal terms and establishes strategies for solving problems that arise during translating legal terminology between Arabic and Russian from a linguistic and legal point of view. It sheds light on the problems of transferring Arabic legal terms with a cultural overtone into Russian and how to solve them.

Keywords: translation, legal translation, legal system, cross-cultural communication, legal term, non-equivalent terms, translation methods.

На протяжении своей жизни человек сталкивается с различными ситуациями, требующими обращения к профессиональному юристу. Зачастую документацию приходится воспроизводить на иностранном языке, например, для получения рабочей вакансии за границей, поступления в зарубежный вуз, получения гражданства, успешного проведения деловых операций, заключения брачного договора, приобретения права проживания в том или ином государстве. В этом случае не обойтись без услуг профессионального переводчика. Поэтому юридический перевод приобретает всю большую актуальность.

Одной из основных целей современной лингвистики являются выявление и изучение факторов, влияющих на перевод юридической терминологии, анализ имеющихся и разработка новых стратегий юридического перевода.

Понятия «термин», «юридический термин» :

Проблема изучения терминологии является одной из главных задач языкознания. Это и обуславливает необходимость четкого определения понятия «термин» в рамках отдельного исследования, поскольку изучение любой терминологической системы начинается именно с выяснения, что, собственно, понимается под терминологией.

Сдедует отметить, что до сих пор не существует однозначного определения понятия «термин». Настоящая работа призвана подчеркнуть значение термина, поэтому мы будем использовать определение, представленное в работе А. В. Суперанской, Н. В. Подольской и Н. В. Васильевой: «Термин — это специальное слово или словосочетание, принятое в профессиональной деятельности и употребляющееся в особых условиях; это словесное обозначение понятия, входящего в систему понятий определенной области профессиональных знаний; это основной понятийный элемент языка для специальных целей» [21, с. 14].

Юридическая терминология является важным разделом терминосистемы любого языка, что объясняется местом и ролью юриспруденции в деятельности человека.

По мнению Т.Б Земляной и О. Н. Павлычевой «юридический термин — это слово, которое употреблено в законодательстве, является обобщенным наименованием юридического понятия, имеющего точный и определенный смысл, и отличается смысловой однозначностью, функциональной устойчивостью» [11, с. 6].

Требования, предъявляемые к юридическому термину:

К юридическому термину предъявляется целый ряд требований, которые необходимо учитывать при отборе и последующем лингвистическом исследовании. Е. А. Крюкова, на основе трудов А. С. Пиголкина и других, приводит наиболее полный список этих требований:

  1. точное и недвусмысленное отражение содержания обозначаемого правового понятия, недопустимость использования неясных, многозначных, расплывчатых и нечетко оформленных терминов;
  2. простота и доступность терминов;
  3. отказ от употребления устаревших и активно неиспользуемых в литературном языке слов и словосочетаний;
  4. отказ от употребления канцеляризмов, словесных штампов, слов и оборотов бюрократического стиля;
  5. использование, как правило, общепринятых и устоявшихся в литературном языке терминов, имеющих широкое применение;
  6. устойчивость и стабильность в использовании юридических терминов;
  7. благозвучие и стилистическая правильность юридических терминов;
  8. отказ от чрезмерного употребления терминов-аббревиатур и сокращений, образовавшихся из двух или более слов;
  9. присвоение сходных наименований, по возможности однокоренных, близким по содержанию правовым понятиям для обеспечения единства терминологии;
  10. максимальная краткость формирования терминов [22].

Сопоставительный анализ юридической терминологии :

Сопоставительный анализ юридической терминологии важен не только с теоретической точки зрения, но и с практической. Он играет значительную роль в работе переводчиков, а также специалистов, работающих в сфере права на международном уровне. Для анализа терминологии гражданского и семейного кодексов РФ и АРЕ мы используем метод сопоставительного (контрастивного) анализа, целью которого является «не установление сходств и различий языковых подсистем, а выявление сходств и различий в семантике и функциях единицы одного языка в сравнении с её возможными соответствиями в другом языке» [20, с. 345]. Речь идёт о возможных терминологических соответствиях.

При анализе материала выяснилось, что исследуемые термины подразделяются на условно полные, частичные эквиваленты, а также безэквивалентные термины. Подобный подход наблюдается в работе Л. С. Бархударова [4, с. 10–97]. Наряду с этим, Мы наливаем свет на лакуны.

Полные соответствия юридических терминов

В данной категории представлены термины, чьи объемы понятий полностью совпадают на основе анализа дефиниций и изучения специализированной литературы, например:

  1. عقد المقاولة

عقد يتعهد فيه أحد أطرافه, بأن يصنع شيئا أو يؤدي عملا لقاء مقابل يتعهد به الطرف الآخر, ويسمي أجر المقاولة [1, ص112].

  1. Договор подряда

договор, по которому «одна сторона (подрядчик) обязуется выполнить по заданию другой стороны (заказчика) определенную работу и сдать ее результат заказчику, а заказчик обязуется принять результат работы и оплатить его» (ч. 1 ст. 702 ГК РФ) [4, с. 152].

Анализ дефиниций данных терминов показывает, что каждое из понятий включает в себя такие семы, как «договор, по которому «одна сторона (подрядчик) обязуется выполнить по заданию другой стороны (заказчика) определенную работу», «сдать ее результат заказчику»,и «заказчик обязуется принять результат работы и оплатить его», что позволяет судить о полном соответствии объемов понятий двух терминов. Широкая употребительность обоих терминов и их закреплённость в нормативных источниках, а также использование арабских и русских терминов в сходном контексте позволяет говорить о них как о полных терминологических соответствиях. Ср:

المقاولة عقد يتعهد بمقتضاه أحد المتعاقدين أن يصنع شيئًا أو أن يؤدي عملاً لقاء أجر يتعهد به المتعاقد الآخر(م646, القانون المدني المصري).

Договор подряда заключается на изготовление или переработку (обработку) вещи либо на выполнение другой работы с передачей ее результата заказчику (ст. 703 ГК РФ).

В качестве других примеров эквивалентных терминов, обозначающих одно и то же юридическое понятие и обладающих одинаковым терминологическим значением, приведем также следующие: ‒ الأسرة البديلة Приёмная семья; العقار Недвижимость (недвижимые вещи); عقد الإذعان Формуляр; ‒ عقد الوكالة Договор поручения; ‒ القوة القاهرة Форс-мажор; الالتزام البدلي Факультативное обязательство; الالتزام التخييري Альтернативное обязательство и др.

Частичные терминологические соответствия (неполные эквиваленты)

Здесь речь идёт о несовпадении смыслового объема (объёма сем) юридических терминов и их эквивалентов в арабском и русском языках, Т.е эта группа включает в себя термины, чьи объёмы понятий частично пересекаются. К этой категории можно отнести такие термины, как;

1. الزواج

عقد بين رجل وامرأة تحل له شرعا لتكوين أسرة وإيجاد نسل بينهما [2, ص10].

1. Брак

Добровольный равноправный союз мужчины и женщины, заключённый с соблюдением определенных правил с целью создания семьи, рождения и воспитания детей, ведения общего хозяйства [2, с. 75].

Анализ дефиниций данных терминов показывает, что каждое из понятий включает в себя такие семы, как «союз мужчины и женщины» и «создание семьи, рождения и воспитания детей». Однако сему «ведения общего хозяйства» обладает толко русский термин. согласно ст. 256 ГК РФ имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью, если договором между ними не установлено иное, в то время как согласно исламскому шариату, имущество, принадлежавшее супругам до брака, а также полученное ими в период брака, находится в собственности каждого из них, что позволяет судить о неполном соответствии объёмов понятий двух терминов.

  1. الطلاق

عرف الشافعي الطلاق بأنه حل عقد النكاح بلفظ الطلاق ونحوه. وعرفه المالكية بأنه صفة حكمية ترفع حلية تمتع الزوج بزوجته بحيث لو تكررت منه مرتين حرمت عليه قبل التزوج بغيره. وهذا التعريف لا يتنافى مع تعريف الحنفية والحنابلة [1, ص249].

ولم يرد تعريف الطلاق في قانون الأحوال الشخصية المصري صراحًة, غير أن المادة 48 تنص علي أن عقد الزواج ينتهي بالطلاق أو بالتطليق أو بالفسخ أو بالوفاة. وتشير المادة 49 أيضا أن الطلاق نوعان: رجعى، وبائن.

ب — الطلاق الرجعى: لا ينهى الزوجية إلا بانقضاء العدة.

ج — الطلاق البائن: يُنهى الزوجية فور وقوعه.

2. Расторжение брака (развод)

прекращение брака при жизни супругов. В РФ осуществляется по заявлению одного или обоих супругов в судебном порядке, а при взаимном согласии супругов, не имеющих несовершеннолетних детей, — в органах загса [2, с. 714].

Изучение представленных терминов показывает, что термины имеют одинаковую сему «прекращение брака при жизни супругов». Однако арабский термин имеет другие семы, отсутствующие в русском термине. В арабских странах существуют несколько видов развода:

  1. Ат-талак ар-радж'и — предварительный развод. Такой вид развода не нарушает существующий никах и предполагает возможность возобновления супружеских отношений в любое время на протяжении срока идда (трех менструальных периодов), согласия жены не требуется.
  2. Ат-талаку аль-баа'ин — полный развод. Данный вид развода объявляется мужем с намерением полного разрыва супружеских отношений. Следует отметить, что после объявления первого или второго ат-талаку аль-баа'ин, наступает малый развод (аль-байнунату-с-сугра). Малый развод не является окончательным в том смысле, что супруги могут возобновить свои отношения, заключив никах сразу или через какое-то время. Если же ат-талаку аль-баа'ин был объявлен три раза или объявлен один раз, но в категоричной форме, с указанием одновременного троекратного полного развода, то этот вид развода является последним и называется аль-байнунату-ль-кубра. По исламскому шариату, если мужчина развёлся с женщиной три раза, то для того, чтобы жениться на ней в четвёртый раз, женщине необходимо выйти замуж за другого мужчину, вступить с ним в интимные отношения. После смерти второго мужа или развода с ним она вновь может выйти замуж за первого. Некоторые мусульмане, попавшие в такую ситуацию и желающие вновь воссоединиться, вступают в фиктивный брак (никах тахлиль — نكاح التحليل) с целью последующего развода [23].

Безэквивалентные термины

В состав третьей группы (безэквивалентные термины) входят такие термины присутствующие в правовой системе исходного языка (арабского языка) и отсутствующие в правовой системе переводящего языка (русского языка). К этой группе можно отнести такие арабские юридические термины как;

– الفسخ — «развод по инициативе жены, если муж не выполняет каких-либо условий брачного договора, но признаваемый недействительным в случае достижения примирительного соглашения»;

– عِدَّة ― «срок времени, при котором нельзя женщине выходить замуж после развода с мужем или его смерти» [шанта, с. 77].

– زواج المتعة — «заключению брака за деньги на один день, неделю и т. Д» [2, с. 143–144] .

– نِكَاحُ الشِّغَار — «обмен бракосочетаниями — Запретный вид бракосочетания, при котором ставится условие обмена». Напр. (когда два человека отдают своих дочерей замуж друг за друга, не преподнося им никакого брачного дара.) [5, с. 75–163].

Лакуны

Эта группа включает в себя небольшое количество терминов в нашем материале. Лакунами считаются термины отсутствующие в правовой системе подлинного языка (арабского языка) и присутствующие в правовой системе переводящего языка (русского языка), как:

Фиктивный брак

брак, заключенный без действительного намерения супругов или одного из них создать семью. Признается недействительным. Однако суд не может признать брак фиктивным, если лица, зарегистрировавшие его, до рассмотрения дела судом фактически создали семью (п. 3 ст. 29 СК РФ) [4, с. 587].

الزواج الصوري (الزواج الأبيض)

ما يقوم به بعض المسلمين في أوروبا من الزواج بالفتيات الأوربيات في المحاكم المدنية, لا بقصد إنشاء حياة زوجية صحيحة, ولكن بهدف الحصول علي إقامة في تلك البلاد, من خلال الإتفاق مع بعض الفتيات علي إجراء عقد زواج مدني كصورة أمام الدولة دون أن يكون هناك زواج حقيقي, وتغري هذه الفتيات ببعض المال مقابل موافقتها علي إجراء العقد. والزواج الصوري "ليس له أساس في الشرع الإسلامي لأن النكاح رباط وثيق له

أهمية وكرامة وليس من الأمور الشكلية أو المواضيع التي يدخل فيها المزاج فقد وصف عقد النكاح في القرآن الكريم "بالميثاق الغليظ" [3, ص83].

В качества второго примера этого явления можно отнести русский термин «суррогатная мать — الأم البديلة». Следует отметить, что хотя некоторые переводоведы, как А. А. Леоньев, В. Г. Кузнецовотмечают, что нет разницы между лакуной и безэквивалентной единицей, другие, как И. А. Стернин, З. Д. Попова, М. А. Стернина подчеркивают, что соотношение лакун, безэквивалентных единиц и национальных концептов далеко не такое простое и однозначное, как может показаться на первый взгляд; Отсутствие в том или ином языке определенного слова (лакуна) не всегда свидетельствует об отсутствии в концептосфере этого народа соответствующего концепта [19, с. 205–223]. По мнению З. Д Попова и др., если под безэквивалентной единицей понимают «единицу, имеющуюся в одном языке и отсутствующую в другом», то лакуна — «это отсутствие единицы в одном языке при её наличии в другом» [16, с. 36]. Т.е понятие «безэквивалентная лексика» можно считать переводоведческим термином, охватывающим только лексическую область языка, а лакуна — термин культурологический, характеризующий «пробел» в том числе и в лексическом составе языка. По нашему мнению, это означает, что разница между лакуной и безэквивалентной единицей появляется только в системе знаков, а не в системе понятий. Безэквивалентные единицы и лакуны всегда выявляются «в парах»: если в одном языке есть лакуна, то в сопоставляемом языке — безэквивалентная единица, и наоборот. Например, при переводе с арабского языка на русский термин "عِدَّة" считается безэквивалентным термином, существующим в языке оригинала и отсутствующим в языке перевода, в то же время его можно считать лакуной в лексическом составе русского языка по сравнению с лексическим составом арабского языка.

Проблемы перевода юридической терминологии

Основная проблема перевода юридических текстов заключается в том, что юридическая терминология всегда отражает особенности правовой системы конкретной страны. По мнению В. М. Нестеровича, «задача переводчика по осуществлению перевода юридических текстов ещё сильнее осложняется, когда в исходном и переводящем языках используется несколько правовых систем, располагающих собственной юридической терминологией» [15, с. 78]. Занимаясь вопросами перевода юридических текстов, М. С. Воробьева отмечает, что при переводе юридических документов от переводчика требуется не только профессионального знания двух языков — ИЯ (исходного языка) и ПЯ (переводящегоязыка), но и хорошего знания во многих сферах жизни общества. Кроме того, он должен быть осведомлен в особенностях культуры того или иного государства [5, с. 64].

С точки зрения А. С. Киндеркнехта, основные трудности в переводе юридических текстов связаны, как правило, с интерпретацией профессиональной юридической терминологии. Тем более, процесс толкование терминов и стоящих за ними юридических понятий в данной конкретной системе права — «камень преткновения начинающих переводчиков». Учёный пологает, что существующие двуязычные словари юридических терминов иногда не могут решить проблему перевода, так как различные контексты требуют знания того, какой вариант перевода выбрать в каждом конкретном случае. Трудности могут быть преодолены в ходе консультации и даже совместной работы со специалистами права, а также путем обращения к большому объему аутентичных документов, где встречается искомая терминология, для выяснения лингвистического окружения термина и его сочетаемости [12, с. 23].

Проблемы перевода арабской юридической терминологии :

В результате анализа собранного материала среди проблем перевода арабской юридической терминологии на русский язык выделяются следующие моменты:

  1. Несоответствие объёма семем юридического термина в исходном и переводящем языках, т. е. когда многозначному термину-оригиналу соответствует однозначный термин в языке перевода. Известно, что одними из требований, предъявляемых к термину, являются однозначность и независимость от контекста [10, с. 55]. Однако терминологическая реальность расходится с теорией, что в особенности касается юридических терминов, которые характеризуются многозначностью (в пределах одной терминологической системы) и контекстуальной обусловленностью. По мнению С. В Гринева, под полисемией (многозначностью) принято считать «использование одной лексической формы для обозначения нескольких понятий» [7, с. 99]. В качестве примеров этого явления можно привести арабские многозначные термины «وكيل», «موكل» и «توكيل», которые передаются на русский язык как « поверенный , агент », « доверитель, принципал» и « доверенность , поручение ». Соглсно ст. 971 ГК по договору поручения одна сторона ( поверенный ) обязуется совершить от имени и за счет другой стороны ( доверителя ) определенные юридические действия. Права и обязанности по сделке, совершенной поверенным, возникают непосредственно у доверителя. При этом по агентскому договору одна сторона ( агент ) обязуется за вознаграждение совершать по поручению другой стороны ( принципала ) юридические и иные действия от своего имени, но за счет принципала либо от имени и за счет принципала (ст. 1005 ГК) . В гражданском праве если под доверенностью понимается письменное уполномочие, выдаваемое одним лицом другому для представительства перед третьими лицами (ст. 185 ГК), то поручение — это письменное уполномочие, выдаваемое одним лицом другому для совершения юридических действий от его имени и за его счет (ст. 971 ГК).

Исследователи согласны, что явление полисемии вредно и вызывает затруднения при чтении литературы, при коммуникации, нарушает взаимопонимание, ведет к шаткости представлений. В результате неизбежен вывод о том, что полисемия в терминологии в идеале должна устраняться [14, с. 20; 6, с. 48]. На наш взгляд, если полисемия является нежелательной в терминологии на уровне одного и того же языка, то она считается более нежелательной при переводе данной терминологии на другой язык. Наличие многозначных терминов в тексте затрудняет работу переводчика, так как выбор правильного варианта перевода зависит только от контекста, что противоречит одному из основных признаков термина (контекстуальная независимость). Наглядным примером этого явления является арабский термин «كفالة», который наряду с первой семемой «один из способов обеспечения обязательств. По договору П. поручитель отвечает перед кредитором другого лица за исполнение его обязательства (полностью или в части)» (ст. 361 ГК) имеет еще дополнительные ключевые семемы:

– в СК выплата средств на содержание детей и (или) нетрудоспособного нуждающегося супруга (ст. 24 СК);

– в УПК мера пресечения, состоящая в деньгах или ценностях, вносимых в депозит суда обвиняемым, подозреваемым либо другим лицом или организацией в обеспечение явки обвиняемого, подозреваемого по вызовам лица, производящего дознание, следователя, прокурора, суда (ст. 99 УПК),

При переводе невозможно выбрать правильный вариант этого термина вне зависимости от контекста (ср. عقد الكفالة — договор поручительства , كفالة الأطفال — содержание детей, أطلق سراح المتهمين بكفالة– Оба обвиняемых освобождены под залог ).

  1. Вторая проблема, возникающая при передаче арабской юридической терминологии на русский язык — использование одного и того же термина в разных значениях в разных областях знания. Здесь речь идёт об омонимии термина. Однако следует не смешивать полисемию с омонимией. Российский терминовед С. В. Гринев отмечает, что когда одной лексической единицей называется несколько понятий, то это может быть или полисемией (многозначностью) или омонимией. С его точки зрения общность омонимии и полисемии состоит в использовании одной лексической формы для обозначения разных понятий, но различие между ними состоит в том, что полисемия наблюдается в рамках одной системы, а омонимия — в пределах разных систем или подсистем, т. е. вопрос о том, что «в скольких сферах употребляется разнозначный термин?» является отправной точкой при определении разницы между полисемией и омонимией [см.7, с. 100–101]. Это значит, что если под полисемией понимается наличие у одного и того же слова нескольких связанных между собой значений, то омонимия — это звуковое совпадение разных слов, которые семантически не связаны друг с другом.

Этим объясняется толкование терминов-омонимов, как правило, в отдельных словарных статьях, а полисемичного термина в одной словарной статье. Например, полисемичный термин «залог » в значениях رهن (как действие),رهن أو مرهون (как предмет), كفالة (как денежная гарантия) и كفالة (ضمانة) (в переносном общеупотребительном значении) ( залог нашего успеха — ضمانة نجاحنا даётся в одной словарной статье. В то же время этот же термин в качестве омонима даётся в отдельных словарных статьях, см. термин « залог » в юридическом значении رهن — مرهون — كفالة и в грамматическом значении صيغة الفعل ( действительный залог — صيغة فعل مبني للمعلوم) [см. 3, с. 272]. Это означает, что полисемия и омонимия — не одно понятие, наоборот, это два разных, но взаимосвязанных между собой понятия, что доказывает ученый-терминовед В. М. Лейчик: «Если в результате расщепления значения термина или переносе наименования на другое понятие в семантической структуре полученных терминов сохраняется общая главная сема и расходятся второстепенные, то образуется многозначность; если же имеет место совпадение второстепенных сем, а главная сема расщепляется, то образуется семантическая омонимия» [цитата 7, с. 99–101].

Примером омонимии в арабском языке является термин ««حلول в значениях «истечение» и «суброгация» (ср: حلول الأجل — « истечение срока», الحلول — هو حوالة الحق في تعويض الضرر من المؤمن له إلي المؤمن « суброгация — это переход к страховщику прав страхователя на возмещение ущерба»(.

Межнаучную терминологическую омонимию как отдельный вид омонимии выделяет А. А. Реформатский. Ее суть заключается в том, что «один и тот же термин может входить в разные терминологии данного языка» [18, с. 88]. Учитывая однозначность термина в данной сфере употребления как один из основных предъявляемых к значению термина требований, Т. Р. Кияк отмечает, что если данная лексическая форма используется в других значениях и в других областях знания, то это не влияет на однозначность в данной области знания [13, с. 8]. На наш взгляд при переводе омонимия считается невредной, если она наблюдается на уровне разных систем, и в то же время — вредной — на уровне одной и той же системы.

  1. Помимо многозначности и омонимии к трудностям при передаче терминов приводит такое явление, как синонимия. При изучении различных словарей, ознакомлении с научными трудами и учебниками мы обнаруживаем термины, очень похожие по своему значению, или имеющие одно и то же содержание. По мнению Гринева Гриневича «проблема синонимии терминов, т. е. использования нескольких специальных лексических единиц для именования одного понятия, является одной из наиболее важных проблем терминоведения» [8, с. 102]. Следует отметить, что синонимия в нашем материале больше обнаруживается в русской терминологии, нежели в арабской. Необходимо отметить синонимичные выражения, обозначающие понятия синонимии терминов, встречающиеся у С. В. Гринева:

1) синонимия;

2) дублетность;

3) эквивалентность;

4) вариантность [7, с. 107].

Учитывая спектр возможных обозначений синонимии, С. В. Гринев вводит термин равнозначность, а также производный от него термин равнозначные термины. «Равнозначные термины — это термины с одинаковым или подобным значением, используемые для называния одного понятия». Равнозначные термины можно разделить на «термины-синонимы (синонимичные термины) — термины одного языка с тождественным или подобным значением (равнозначные термины одного языка) и эквиваленты — разноязычные термины с тождественным или подобным значением (разноязычные равнозначные термины). Из положений лингвиста о равнозначных терминах следует, что их в свою очередь тоже можно разделить на абсолютные синонимы (с тождественным значением), и условные или неполные синонимы (с подобным значением) [там же, с. 109–112].

В настоящей работе наблюдаются следующие типы синонимических рядов:

1) Абсолютные синонимы, которые подразделяются на:

– варианты (термины-синонимы, полученные вариацией формы термина), например, вакф — вакуф, заработная плата — зарплата, совместный владелец — совладелец, генеральный подрядчик — генподрядчик . Как видно, подобная вариация больше распространена в русском языке, чем в арабском, что связано с не нераспространенностью сокращений в арабском языке.

– дублеты (полные термины, выражаемые разными лексемами, например,عمولة — كومسيون — سمسرة, مستعير — مقترض, الامتياز اللتجاري — فرانشيز تصويت — اقتراع, إفلاس إعسار, жена — супруга, муж супруг, заклад — ипотека — залог недвижимости, полигамия — многобрачие, штраф — нестойка — пеня .

Как выясняется из примеров, дублетные синонимические ряды часто пополняется за счет заимствованных терминов. Это чаще наблюдается в русском языке, чем в арабском. Дело в том, что арабская юридическая терминология является одной из наиболее арабизированных терминосистем. Анализ собранного материала также показывает, что второй тип абсолютных синонимов широко распространяется в арабском языке по сравнению с другими типами синонимов.

2) Условные синонимы, которые делятся на:

– квазисинонимы (термины с частично совпадающим значением, условно используются как равнозначные в рамках информационных и документальных систем (например,,مقدم — عربون калым — махр, брак — никах, развод — талак) (более подробно см. вторую главу настоящей работы);

разнопонятийтные синонимы (условные синонимы, называющие один и тот же денотат, которому соответствуют несколько различные понятия [Гринев, 1993: 109–112] (например, агент — поверенный, принципал — доверитель). Разница между этими терминами заключается в том, что агент и принципал считаются сторонами агентского договора, в то время как поверенный и доверитель — сторонами договора поручения. Соглсно ст. 971 ГК по договору поручения одна сторона ( поверенный ) обязуется совершить от имени и за счет другой стороны ( доверителя ) определенные юридические действия. Права и обязанности по сделке, совершенной поверенным, возникают непосредственно у доверителя. При этом по агентскому договору одна сторона ( агент ) обязуется за вознаграждение совершать по поручению другой стороны ( принципала ) юридические и иные действия от своего имени, но за счет принципала либо от имени и за счет принципала (ст. 1005 ГК) .

Данного рода синонимы имеют двоякую разницу — семантическую и функционально-прагматическую. Семантическая разница (выделена выше жирным шрифтом) заключается в том, что поверенный действует от имени и за счет доверителя, тогда как агент действует от своего имени, но за счет принципала либо от имени и за счет принципала. Функционально-прагматическая же разница (что связано опять-таки с семантической) содержится в том, что « агент » и « принципал » являются сторонами агентского договора, а « поверенный » и « доверитель » — сторонами договора поручения.

Именно все эти моменты осложняет процесс юридического перевода. Эти четкие разграничения учитываются при оформлении договоров (агентского договора или договора поручения). Соответственно, они должны быть учтены и при переводе.

Итак, наличие терминологической синонимии и терминов-синонимов не вызывает сомнения. Эта проблема еще далека от своего разрешения, существует много разногласий. Некоторые терминоведы считают, что в терминологии имеются синонимы, но это нежелательно. Другие утверждают существование терминов-синонимов, но они различают синонимию в терминологии и в общем языке. Третьи считают, что синонимия характерна терминам, как и другим словам. Но, пожалуй, единственное, в чем мнения большинства терминоведов не расходятся — это признание терминологической синонимии явлением ненужным и иногда вредным, поскольку термин должен быть однозначным и точным, а синонимия якобы не выполняет в терминосистемах никаких функций, а лишь затрудняет взаимопонимание и вызывает бесчисленные споры о таких терминах и неуверенность в том, что пользующиеся ими специалисты говорят об одном и том же понятии [7, с. 106–107]. При переводе, по нашему мнению, синонимия считается вредной и затрудняет работу переводчика, тем более выбор точного и подходящего варианта еще осложняется тем, что не все компоненты синонимических рядов всегда оказываются полными с семантической точки зрения.

Наглядным примером этой проблемы считаются термины «калым» как заимствованный из тюркского языка термин и «махр» как термин арабского происхождения. Оба термина якобы считаются полными синонимами и соответствуют арабскому термину "مهر". Однако махр и калым различаются по многим параметрам. Махр — это обязательная выплата женихом своей будущей невесте (только ей, а не семье). Стоимость махра определяет будущая супруга, а не её семья, как в случае с калымом. Поэтому можно сказать, что калым — это плата за невесту, а махр — выплата невесте. Кроме того, махром может служить всё то, что подлежит купле-продаже. Если же в момент заключения брака махром оказалось то, что нельзя ни купить, ни продать, то, по мнению учёных, в этом случае следует выплатить махр мислий (махр, соответствующий уровню и статусу первоначальному, или принятый в этом регионе). Выплата махра преследует иные цели, нежели калым. Во-первых, это повеление Всевышнего не является компенсацией для семьи, а денежной оценкой невесты. Махр символизирует решительность мужчины вступить в брак и его серьёзное отношение к браку, умение выполнить требования и обеспечить семью. Во-вторых, махр направлен на защиту женщины в случае, если она останется без мужа. Поэтому распоряжаться имуществом или деньгами может только она, а не её семья. Жена может отдать часть своего махра мужу, чтобы помочь ему в бизнесе или потратить на семейные нужды, когда супруг не может обеспечивать семью по объективным причинам. Калым выплачивают до вступления молодых в брак или в день свадьбы. Махр обычно передают во время совершения никаха, когда имам спрашивает жениха и невесту о махре и её согласии на такой махр. Этот вид махра называется «махр му ҆ аджаль» "مهر مُعجَّل", то есть даруемый сразу. С позиции всех мазхабов, кроме ханафитского, никах без махра не является действительным. По мнению Абу Ханифы, такой брак нежелателен. Махр можно выплатить позже, но не сильно затягивая, если стороны договорились об этом. Такой вид получил название «махр муаххар» "مهر مٌؤخَّر" [24]. Исходя из всего вышесказанного можно сделать вывод, что термины «махр» и «калым» трудно считать полными синонимами.

  1. Наличие терминов присутствующих в правовой системе подлинного языка (арабского языка) и отсутствующих в правовой системе переводящего языка (русского языка). Это связано, в основном с нациольно-культурным содержанием терминов, не имеющих никакого эквивалента в системе понятий другого общества. В.М Нестерович отмечает, что большинство трудностей перевода терминов «связаны с проблемами передачи содержания обозначаемых ими правовых понятий, отсутствующих в правовой системе языка перевода» [15, с. 78]. Здесь речь идёт о так называемой безэквивалентной лексике.

Безэквивалентность ярче всего проявляется в культурно-нагруженных терминах. В нашем материале таковыми оказались термины СК. Известно, что термины семейного кодекса в Египте лежат в большинстве своем в русле исламского права, что затрудняет передачу их на русский язык или освоение их россиянам. Терминологическая безэквивалентность разных правовых систем может быть обусловлена наличием у юридических терминов лингвокультурного компонента, поскольку право отражает исторические события, традиции и культуру народа.

В качестве примеров БЭЛ выступают семейно-брачные арабские термины типа خلع,طلاق بالثلاثة,طلاق بائن,طلاق رجعي,عدة,زواج المتعة. Имея узко-специфические (шариатские) элементы значения, подобные термины с большим трудом поддаются передаче на другие языки и в том числе русский, где соответствующие понятия истекают совсем из иных, чем шариат, источников.

  1. Противоположным к указанному явлению является наличие понятий, соответственно и терминов в правовой системе ПЯ (русского) при отсутствии их в системе ИЯ (арабского). Здесь речь идёт о лакунах. В качестве примеров этого явления, как уже было указано выше, можно привести термины суррогатная мать и фиктивный брак, функционирующие в русской правовой системе как европейской и отсутствующие в арабской как консервативной системе. По сравнению с предыдущим явлением лакуны в нашем материале гораздо реже встречаются.
  2. К проблемам, касающимся передачи юридической терминологии между арабским и русским языками, еще относится несовпадение правового содержания даже таких терминов, которые принято считать полными эквивалентами. По мнению Р. Давида «Отсутствие совпадения между понятиями и даже между принятыми там и здесь правовыми категориями представляет собой одну из самых больших трудностей для юриста, желающего провести сравнение различных правовых систем» [9, с. 9]. Примерами указанного явления считается терминسن الرشد — « совершеннолетие » — «установленный законом возраст, с достижением которого гражданин становится полностью дееспособным» [4, с. 507]. Дело в том, что совершеннолетие, согласно египетской правовой системе, определяется двадцатиоднолетним возрастом (ст. 44 ГК АРЕ), а в русской правовой системе — восемнадцатилетним возрастом (ст. 21 ГК РФ). Следует отметить, что в УК Египта совершеннолетним признается лицо, которое ко времени совершения преступления исполнилось 18 лет, в россии — 16 лет. При этом совершеннолетие определяется как установленный законом возраст, с достижением которого гражданин подлежит уголовной ответственности (ст. 20 УК РФ, ст. 111 закона о правах ребенка в АРЕ).

Следует также не смешивать термин سن الرشد — « совершеннолетие » с термином سن الزواج — « брачныйвозраст ». Под брачным возрастом понимается «установленный законом минимальный возраст вступления в брак» [Там же, с. 54]. Если в Египте минимальный возраст для вступления в брак для мужчин определен в 18 лет, для женщин — в 16 (ст. 17 СК АРЕ), то согласно ст. 13 СК РФ в России существует одинаковый для обоих полов брачный возраст — 18 лет. Однако при наличии уважительных причин органы местного самоуправления вправе по просьбе лиц, вступающих в брак, снизить указанный возраст, но не более чем на два года (в законах субъектов РФ могут быть предусмотрены исключительные случаи, когда брак допустим раньше достижения 16 лет). В качестве других примером можно привести термины زواج — брак, طلاق — развод (подробнее об этом см. выше).

  1. В практическом юридическом переводе, терминологические единицы должны переводить переводчики, владеющие не только языками, но и имеющие знания в области права, которые знакомы с точным содержанием различных терминов. Это объясняется тем, что в исходном языке и языке перевода используются разные правовые правовые системы, располагающие самостоятельной юридической терминологией. Тонкости содержания терминов могут вести некомпетентного переводчика в путаницу и привемти к неточному переводу. Примером таких токостей служит разница в содержании указанных выше русских терминов «поверенный — агент», «доверитель-принципал», соответствующие арабским «وكيل» и «موكل». Следует отметить, что словарь оказывает определенную помощь переводчику, однако правильно подобрать необходимый термин всегда остается за эрудированным переводчиком.
  2. Отсутствие специальных двуязычных словарей юридических терминов представляет не менее важную проблему в процессе перевода. В настоящем исследовании в связи с отсутствием специальных арабско-русских и русско-арабских словарей, нам пришлось не только смотреть дефиницию каждого термина с начала в арабских, а потом в русских словарях, но и следить за использованием арабских и русских терминов в сходном контексте, что способствовало найти подходящий переводческий вариант.

Таким образом, проблемы перевода юридической терминологии касаются лингвистических аспектов, что заключается в синонимии, многозначности, омонимии и факторов, связанных с профессиональными качествами переводчика, в том числе недостаточные фоновые знания, а также наличия терминов, присутствующих в правовой системе одного языка и отсутствующих в системе другого, что связано в основном с проблемами межкультурной коммуникации. Не менее проблематичным является вопрос об отсутствии специальных арабско-русских и русско-арабских словарей, способных оказать существенную помощь переводчику.

Способы передачи арабской юридической терминологии :

Анализ практического материала показывает, что арабские юридические термины можно передать на русский язык четырьмя основными способами:

  1. Перевод эквивалентным термином
  2. Транскрипция / транслитерация
  3. Калькирование
  4. Описательный перевод

Первый прием используется для передачи эквивалентных понятий, последние же три свойствены безэквивалентной терминологической лексике.

  1. Анализ собранного материала показал, большинство арабских юридических терминов имеют свои эквиваленты в русской правовой системе. Подобных терминов в нашем материале насчитывает 735 терминов или 90.7 % от общего числа (811).

Как уже стало ясно, эквивалентность устанавливается семантическим сопоставлением арабских и русских терминов, Т.е сопоставление семантических множителей рассматриваемых терминов. Нередко установлению эквивалентности способствует структурное значение (внутренняя форма) термина (Ср.قاض — судья, محكمة — суд, معير — займодавец, عقد العارية– договор займа, الحراسة القضائية — судебный секвестр, المستأجر من الباطن — субарендатор и др). Однако при отсутствии внутренней формы (Например, в случае заимствования) решающую роль играет компонентный анализ (Ср. المحيل — цедент, المحال إليه — цессионарий, الإيجار التمويلي — лизинг, الامتياز التجاري — франчайзинг).

На основании компонентного анализа выявляются полные и частичные эквиваленты. Полными эквивалентами считаются термины عربون — Задаток, سمسرة — комиссия, سر مصرفي — Банковская тайна, أثر رجعي — Обратная сила, عقد الكفالة– Договор поручительства. Так, частичными эквивалентами выступают термины زواج — брак, طلاق — развод, سن الرشد — совершеннолетие, سن الزواج — брачный возраст, مهر — калым. Особый интерес вызывает термин договор купли-продажи, с точки зрения семантической является полным эквивалентом, а с точки зрения структурной — частичным.

  1. Одним из способов передачи юридической терминологии с арабского на русский можно назвать транскрипцию / транслитерацию. Как уже было отмечено, данный способ употребляется для передачи безэквивалентной терминологической лексики, распространенной, прежде всего, в семейной терминологии.

Известно, что транскрипция и транслитерация — два приема освоения заимствованных лексик. В нашем случае языком-источником является арабский. Другими словами, здесь транскрипция и транслитерация рассматриваются как способы ассимиляции арабских юридических терминов русским языком.

Транскрипция является самым распространенным методом передачи безэквивалентных терминов. Л. С. Бархударов указывает на то, что «при транслитерации передается средствами ПЯ графическая форма (буквенный состав) слова ИЯ, а при транскрипции — его звуковая форма» [4, с. 96]. Известно, что арабский и русский языки разносистемны, и, следовательно, наряду с лексическими, грамматическими и синтаксическими различиями имеются различия и в звуковой системе, т. е. фонетической системе этих языков. Например, в арабском языке наличествуют такие фонемы, как (ج), (ح), (ع), (غ), (و), (ه), которые отсутствуют в русском языке. Согласный звук (ج) передается сочетанием двух согласных (дж) (مهر مُعجَّل ‒ махр му ҆ аджаль, ), (ح) звуком (х) (مَحْرَم — махрам), (غ) звуком (г) (شغار — Шигар), а (ع) звуками (и), (у), (а), (҆) (خلع ‒ хул҆, لعان ‒ лиан). Арабские гласные фонемы (ه), (و) являются специфическими фонемами. В русском языке таких фонем нет. Они передаются на русский язык следующим образом: (و) — как (в) (فتوى — фетва), (ه) — как (х) (الظهار ‒ зихар). [17, с. 92–169].

Под калькированием подразумевается «образование новых слов или введение в язык новых способов синтаксического построения путём заимствования лексико-семантических и лексико-синтаксических моделей другого языка или языков и заполнения их морфемами данного языка» [1, с. 188]. Tак, можно сказать, что калькирование — это способ перевода лексической единицы оригинала путём замены ее составных частей-морфем или слов (в случае устойчивых словосочетаний) — их лексическими соответствиями в ПЯ. При этом надо различать семантические и словообразовательные кальки. По мнению А. С Араповы под словообразовательной калькой понимается создание нового слова в результате поморфемного перевода иноязычного слова. Например, русское слово « трёхкратный » калькирует второй компонент арабского термина «طلاق بالثلاثة». При этом, когда речь идёт о семантической кальке, нового звукового комплекса не создаётся, а используется уже существующее слово, у которого появляется новое значение под влиянием иноязычного слова. Этим же способом передаётся на русский язык второй компонент арабских терминов الطلاق البائن окончательный развод, الطلاق الرجعي — обратимый развод, مهر المثل — типовой махр [3, с. 15–25]. По мнению И. С. Алексеева, «описательный способ перевода ‒ это лексическая замена с генерализацией, сопровождаемая лексическими добавлениями и построенная по принципу определения понятия» [1, с. 169]. Данный способ перевода тесно связан с первыми способами (транскрипцией и транслитерацией). Примером может служить арабский термин خلع»», который передаётся на русский язык как хул҆. Однако этот способ во многих случаях оказывается недостаточным для передачи содержания юридического термина носителю русского языка и требует от переводчика описать переведенный термин, как — «развод по инициативе жены» [17, с. 169]. Таким же способом передаются на русский язык такие термины, как فتوي — фетва — «заключение, даваемое муфтием» [Рахманов, 2003: 92–93]; عِدَّة — «идда» ― «срок времени, при котором нельзя женщине выходить замуж после развода с мужем или его смерти» [Шанта, 2009: 77]; زواج المتعة — мутъат — «заключению брака за деньги на один день, неделю и т. д» [2, с. 143–144] .

Следует также отметить, что культурологически обоснованные арабские юридические термины иногда передаются на русский язык смешанным способом (калькироване +транскрипция) (Ср الطلاق الثلاثة — троекратныйталак , مهر المثل — типовоймахр , طلاق بائن — полныйталак .

Способы перевода арабской юридической терминологии и их процентное соотношение можно изложить в следующей таблице:

п/п

Наименование способа перевода

Число способов

Процентное соотношение

1

перевод эквивалентным термином

735

90.7 %

2

калькирование

21

2.6 %

3

транскрипция / транслитерация

32

3.9 %

4

описательный перевод

16

1.9 %

5

Смешанный способ (калькироване +транскрипция)

7

0.9 %

Наглядно распределение способов перевода арабской юридической терминологии на русский язык графически можно изобразить следующей диаграммой:

Проанализировав полученные данные, можно отметить, что преобладающее количество терминов, имеющих полные соответствия в переводящем языке. вследствие чего высказывание о том, что главным приёмом перевода юридических терминов является перевод эквивалентным термином. Транскрипция и транслитерация очень редко наблюдается как способ передачи терминологии ГК, чьи вопросы в основном лежат в русле романо-германского права, как в Египте, так и в России. Однако они считаются доминирующими способами при передаче арабской терминологии СК, чьи вопросы во многом, как уже было отмечено, лежат в русле мусульманского права. В качестве способа передачи безэквивалентной терминологии, второе место занимает калькирование, в третье –описательный перевод. Последний способ (смешанный способ) очень редко наблюдается в нашем материале.

Заключение

Проведенный в работе анализ позволил прийти к следующим выводам по результатам диссертационного исследования:

  1. Для осуществления юридического перевода, то переводчик должен:

А) ознакомиться с разными аспектами терминологических систем ИЯ и ПЯ (лингвистическими и нелингвистическими);

Б) быть не только билингвом, но и бикультурным, так как передача терминов юридического дискурса всегда представляет собой перевод из одной правовой системы в другую;

С) уметь работать с терминологией и знать основную технологию перевода.

  1. При передаче юридической терминологии с одного языка на другой словарь оказывает определенную помощь переводчику, однако правильно подобрать необходимый термин всегда остается за эрудированным переводчиком.
  2. Многие термины, особенно семейной, отчасти гражданской юриспруденции, имеют культурную нагрузку, поскольку они касаются социального, духовного, экономического и даже политического строя общества. Именно подобная нагрузка зачастую затрудняет передачу терминов на другой язык.
  3. Полные терминологические соответствия всегда наблюдаются, когда речь идёт о вопросах гражданского права, лежащих в русле романо-германского права и редко − о вопросах семейного права, лежащих во многом в русле исламского права. Это объясняется различием правовых систем в СК АРЕ и РФ, при их сходстве в ГК обеих стран.
  4. Безэквивалентные термины больше всего доминируют в семейном кодексе, особенно когда речь идёт о о вопросах личного статуса (брачно-семейные и наследственные отношения), лежаших в русле мусульманского права.
  5. При передаче юридических терминов с арабского языка на русский наряду с лингвистическими проблемами, такими как омонимия, синонимия, полисемия, существуют другие проблемы, такие как недостаточные фоновые знания, отсутствие арабско-русского или русско-арабского словаря юридических терминов, наличие терминов с культурной нагрузкой.
  6. Наличие многозначных терминов в тексте затрудняет работу переводчика, так как выбор правильного варианта перевода зависит только от контекста, что противоречит одному из основных признаков термина (контекстуальная независимость), поэтому полисемия считается нежелательной при переводе.
  7. При переводе синонимия считается вредной и затрудняет работу переводчика, тем более выбор точного и подходящего варианта еще осложняется тем, что не все компоненты синонимических рядов всегда оказываются полными с семантической точки зрения.
  8. Самый распространённый способ перевода юридической терминологии — выявление в языке перевода (ЯП) эквивалента термина языка оригинала (ЯО). Это объясняется тем, что большинство анализируемых терминов существует в гражданском кодексе, чьи вопросы в основном лежат в русле романо-германского права, как в Египте, так и в России.
  9. При отсутствии в русском языке эквивалентного или вариантного соответствия арабских юридических терминов, переводчику приходится прибегать к описательному переводу, калькированию и транслитерации или Транскрипции.

Литература:

  1. Алексеева, И. С. Введение в перевод введение: Учеб. пособие для студ. филол. и лингв, фак. высш. учеб. заведений. — СПб.: Филологический факультет СПбГУ; М.: Издательский центр «Академия», 2004. — 352 с.
  2. Аль-Кахиби, м. Семейные отношения в исламе. — М., 2009. — 192с.
  3. Арапова Н. С. Калька в русском языке послепертровского периода. Опыт словаря. — М.: Изд-во МГУ, 2000. — 320 с.
  4. Бархударов Л. С. Язык и перевод (Вопросы общей и частной теории перевода. М.: «Междунар. отношения», 1975 г. — 240 с.
  5. Воробьева M. С. Перевод юридических текстов // Проблемы языка и перевода в трудах молодых учёных / под ред. В. В. Сдобникова.– Нижний Новгород.: НГЛУ, 2016. С.61–64.
  6. Головин Б. Н., Кобрин Р. Ю. Лингвистические основы учения о терминах: Учебное пособие для филолог. спец.вузов. — М.: Высш. шк., 1987. — 104 с.
  7. Гринев С. В. Введение в терминоведение. М.: Москов. Лицей, 1993.— 309 с.
  8. Гринев-Гриневич С. В. Терминоведение: учеб. пособие для студ. вузов. — М.: Академия, 2008. — 304 с.
  9. Давид Р. Основные правовые системы современности. М.: Прогресс, 1988.— 496 с.
  10. Даниленко В. П. Терминология современного языка науки // Терминоведение и термография в индоевропейских языках. Владивосток, 1987.С. 51–66.
  11. Земляная Т. Б., Павлычева О. Н. Правовая терминология и природа юридического понятия // Журнал научно-педагогической информации. — 2010. — № 6. — С. 29–65.
  12. Киндеркнехт А. С., Особенности перевода юридических текстов: Ученые записки Орловского государственного университета. № 5 (68), 2015 г. С.23–27.
  13. Кияк Т. Р. Лингвистические аспекты терминоведения. Киев, 1989. — 104 с.
  14. Лотте Д. С. Основы построения научно-технической терминологии. Вопросы теории и методики. — М.: Изд-во АН СССР, 1961. — 159 с.
  15. Нестерович В. М. Проблемы перевода юридических терминов // Право и управлениеXXI век. № 19/ 2011.– С. 77–79.
  16. Попова З. Д., Стернин И. А. Язык и национальная картина мира.– Изд. 4-е, стер.– Москва; Берлин: Директ-Медиа, 2015. — 101 с.
  17. Рахманов, А. Исламское право: Учебник для Вузов. — Т.: Издательство ТГЮИ, 2003. — 510 с.
  18. Реформатский А. А. Термин как член лексической системы языка // Проблемы структурной лингвистики.– М., 1968. — С. 103–126.
  19. Стернин И. А., Попова З. Д., Стернина М. А. Лакуны и концепты // Лакуны в языке и речи: сб. науч. тр. / Благовещенский гос. пед. ун-т; под ред. Ю. А. Сорокина, Г. В. Быковой. Благовещенск: Изд-во БГПУ, 2003. С. 205–223.
  20. Стернин, И. А. Теоритические и прикладные проблемы языкознания: избранные работы; изд. 2-е.- М.-Берлин: Директ-Медиа,: 2015.-1077 с.
  21. Суперанская А.В, Подольская Н. В., Васильева Н. В. Общая терминология: Вопросы теории. — М.: ЛИБРОКОМ, 2012. — 248 с.
  22. http://www.pvlast.ru
  23. https://tj.sputniknews.ru) дата обращения 4.11.2020).
  24. https://islam.global (дата обращения: 6.11.2020).
  25. Ахманова, О. С. Словарь лингвистических терминов — 2-е изд., стереотип. — М., 1969. — 608 с.
  26. Барихин А. Б. Большая юридическая энциклопедия. М.: Книжный мир, 2010. ― 960 с.
  27. Борисов В. М. Русско-арабский словарь. М.,2004.―1120с.
  28. Додонов В. Н., Ермаков В. Д., Крылова М. А. и др. Большой юридический словарь. М.,2001. — 790с.
  29. Шанта, М. Ф. Русско‐арабский терминологический словарь проповедника — Islamhouse.com., 2009.— 183 с.
  30. الجزيري, عبد الرحمن. (2014). الفقة علي المذاهب الأربعة ( الجزء الرابع " كتاب النكاح كتاب الطلاق ). د.ت. دار الكتب العلمية. بيروت. لبنان.
  31. السرطاوي, محمود علي. (2007). شرح قانون الأحوال الشخصية . ط3. دار الفكر. عمان. الأردن.
  32. القاسمي, بدر الحسن. (2008). دراسات وأبحاث حول قضايا فقهية معاصرة . ط1. دار الكتب العلمية. بيروت. لبنان.
Основные термины (генерируются автоматически): термин, русский язык, юридическая терминология, правовая система, арабский язык, язык, арабская юридическая терминология, перевод, проблема перевода, счет принципала.


Задать вопрос