Значение постановлений Пленума Верховного Суда РФ в правоприменительном толковании уголовного закона | Статья в журнале «Молодой ученый»

Отправьте статью сегодня! Журнал выйдет 31 октября, печатный экземпляр отправим 4 ноября.

Опубликовать статью в журнале

Автор:

Рубрика: Юриспруденция

Опубликовано в Молодой учёный №38 (328) сентябрь 2020 г.

Дата публикации: 19.09.2020

Статья просмотрена: 14 раз

Библиографическое описание:

Романова, Е. Д. Значение постановлений Пленума Верховного Суда РФ в правоприменительном толковании уголовного закона / Е. Д. Романова. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2020. — № 38 (328). — С. 136-139. — URL: https://moluch.ru/archive/328/73681/ (дата обращения: 22.10.2020).



В статье рассматриваются значение постановлений Пленума Верховного Суда РФ в правоприменительном толковании уголовного закона. Кроме того, в данной работе рассмотрены различные взгляды ученого сообщества на природу Постановлений Пленума Верховного Суда РФ.

Ключевые слова: толкование уголовного закона, Постановление Пленума Верховного Суда РФ, законодательный дисбаланс.

The article discusses the significance of the Decisions of the Plenum of the Supreme Court of the Russian Federation in the enforcement interpretation of the criminal law. In addition, in this work, various views of the scientific community on the nature of the Decisions of the Plenum of the Supreme Court of the Russian Federation are considered.

Keywords: interpretation of the criminal law, Resolution of the Plenum of the Supreme Court of the Russian Federation, legislative imbalance.

В современной юридической науке правовые акты рассматриваются как важнейшее средство не только формирования, но и осуществления правовой политики. Данная позиция сформировалась по причине того, что именно в юридически значимых актах деятельность государства в сфере правового регулирования находит свое выражение.

В настоящее время серьезной для правоприменителя является абстрактность норм права. Регулярное обновление законодательства и систематический рост принимаемых правовых актов нередко приводят к увеличению степени неопределенности содержания конкретных положений закона, что, в свою очередь, делает проблему толкования права еще более значительной.

Невозможно не согласиться с тем, что уголовное законодательство отличается репрессивностью, в ходе применения которого нарушение прав человека, как совершившего преступление, так и иных лиц, может быть наиболее существенным. Зачастую справедливость наказания, назначаемого за преступление, находится в прямой зависимости от сложившейся судебной практики по той или иной категории дел.

Законодательный процесс является длительной и трудоемкой деятельностью, и даже в том случае, если на разработку отдельного законопроекта ушел не один год, что очевидно свидетельствует о намерении законодателя учесть все возможные особенности отношений, подлежащих правовому регулированию, то далеко не всегда удается достичь этого на практике. При этом нельзя забывать о том, что закон должен быть лаконичен по своему содержанию, а, следовательно, правоприменитель неизбежно вынужден обращаться к иным источникам для разъяснения конкретных определений и терминов, закрепленных законодателем.

Данное явление можно охарактеризовать как законодательный дисбаланс, то есть комплексное, многоаспектное явление, выражающееся в несогласованности образующих его форму и содержание элементов либо в неравновесии используемых им средств [1, с. 25–27]. Законодательный дисбаланс создает препятствия для правореализации, способствует образованию правовых конфликтов на всех стадиях действия права. Классифицируя дисбаланс можно выделить два его вида:

  1. отрицательный дисбаланс, представленный такой формой как пробелы в праве;
  2. положительный дисбаланс, выражающийся в избыточном правовом регулировании, представленный в форме коллизий и прямых противоречий.

Устранение законодательного дисбаланса с помощью правотворчества представляется возможным не всегда, но даже в тех случаях, когда это возможно, на это требуется длительное время. По этой причине важную роль в борьбе с негативными последствиями данного явления играют акты толкования высших судебных органов, а именно Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации (далее — Пленум ВС РФ). Важно заметить, что посредством принятия своих актов, судебные органы преодолевают законодательный дисбаланс, а не устраняют его, так как данную функцию могут реализовывать только правотворческие органы, судебные же органы не обладают подобными полномочиями и не должны подменять их.

Полномочия Верховного Суда Российской Федерации закреплены в статье 126 Конституции РФ [2], в соответствии с которой Верховный Суд РФ является высшим судебным органом по гражданским делам, разрешению экономических споров, уголовным, административным и иным делам, подсудным судам, образованным в соответствии с федеральным конституционным законом, осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за деятельностью этих судов и дает разъяснения по вопросам судебной практики.

Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации выполняют не правоприменительную, а правоинтерпретационную функцию. В соответствии с пунктом статьи 2 Федерального конституционного закона от 5 февраля 2014 г. № 3-ФКЗ «О Верховном Суде Российской Федерации» Верховный Суд РФ дает судам разъяснения по вопросам судебной практики на основе ее изучения и обобщения в целях обеспечения единообразного применения. Данная норма свидетельствует о том, что Постановления Пленума ВС РФ носят основополагающий характер для деятельности судов, способствуют недопущению судебных ошибок и ориентированы на обеспечение стабильности, определенности и единства судебной практики.

Ввиду немалого количества Постановлений Пленума ВС РФ, есть необходимость в их классификации. Так, по признаку направленности их содержания можно выделить три вида постановлений:

1) постановления, способствующие преодолению пробелов в законе;

2) постановления, направленные на устранения противоречий между нормами права различных правовых актов;

3) постановления, раскрывающие содержание правовых предписаний.

Ввиду того, что общеобязательность Постановлений Пленума ВС РФ не закреплена это порождает споры относительно их правовой природы. Чтобы разобраться в данном вопросе, необходимо рассмотреть две наиболее популярные точки зрения на эту проблему.

Первой популярной позицией является рассмотрение постановлений Пленума ВС РФ как результата правоинтерпретационной деятельности. В настоящее время правоведы разным образом трактуют понятие «правоинтерпретационная деятельность». Наиболее справедливым представляется дефиниция, предложенная Е. М. Тереховым: «правоинтерпретационная деятельность — это работа специально уполномоченных субъектов по раскрытию смысла норм права, реализуемая в определенных рамках (пределах), оканчивающаяся изданием интерпретационных актов и вызывающая юридические последствия» [3, с.65–71]. Необходимо обратить внимания на часть определения, посвященную тому, что деятельность реализуется в определенных пределах, данное уточнение весьма важно и указывает на невозможность создания новой правой нормы субъектом толкования, а лишь ведение разъяснительной и уточняющей деятельности по отношению к исходной норме права.

Чтобы наиболее подробно понять указанную точку зрения на природу Постановлений Пленума ВС РФ необходимо разобраться в чем проявляется влияние деятельности Верховного Суда Российской Федерации по интерпретации права на правовую политику Российской Федерации.

Прежде всего, правоинтерпретационный процесс способствует обнаружению пробелов в праве с целью их дальнейшего преодоления, кроме того, он способствует разрешению юридических коллизий.

Во-вторых, акты правовой интерпретации в некоторой степени влияют на определенные процессы в политике государства. Одной из явных проблем российского государства является коррупция. Пленум ВС РФ, давая разъяснения по делам о взяточничестве и другим коррупционным преступлениям, обращает внимание на необходимость при рассмотрении подобных дел выявлять обстоятельства, которые способствовали совершению данных преступлений и обращать внимание компетентных органов на указанные факты нарушения закона, которые в последующем требуют принятия соответствующих мер для их устранения [4].

Третьим фактором, несомненно, оказывающим влияние на правовую политику государства, является такая цель интерпретационной деятельности как стремление к верному и единообразному применению законодательства. Вышеуказанная цель способствует качественной и наиболее полной защите прав и свобод человека и гражданина, а также формированию высокого уровня правовой культуры общества.

Данный фактор находит свое подтверждение в множестве примеров толкования оценочных категорий, которые закреплены законодателем в Уголовном кодексе Российской Федерации (далее — УК РФ). Редко в нормах УК РФ можно встретить не только декларацию конкретных терминов, но и присвоенные им дефиниции. Так, преобладающее количество оценочных понятий, таких как «незаконная охота» [6], «насилие, опасное для жизни» и многие другие термины «раскрывают» свое содержание непосредственно в Постановлениях Пленума ВС РФ.

Несправедливо было бы не отметить не только вышеуказанные положительные аспекты деятельности Верховного Суда Российской Федерации, но и негативные моменты, связанные с его интерпретационной деятельностью. Одной из проблем является то обстоятельство, что деятельность Верховного Суда Российской Федерации по интерпретации правовых норм берет свое начало уже после вступления в силу закона и начала его применения. Таким образом, до того момента, пока Пленум ВС РФ выпустит очередное Постановление, правоприменители уже успевают допустить ошибки при вынесении ими решений. Думается, что данного негативного явления можно было бы избежать посредством введения предварительного толкования судебным органом вступившего в силу закона.

Как уже было сказано выше, не все научное сообщество придерживается данной позиции относительной правовой природы Постановлений Пленума ВС РФ. В соответствии с другой точкой зрения Постановления Пленума ВС РФ рассматриваются как источники уголовного права ввиду того, что создают новые правовые нормы и неоднократно используются в судебной практике.

Действующий и в настоящее время Закон РСФСР от 08.07.1981 г. «О судоустройстве РСФСР», в той части, в которой он не противоречит Конституции РФ, ранее в статье 56 закреплял обязательность для судов, других органов и должностных лиц, применяющих закон, по которому дано разъяснение, а также руководящий характер разъяснений Пленума Верховного Суда РСФСР. Но, как уже было сказано ранее на сегодняшний день ни Конституция РФ, ни Федеральный конституционный закон от 31.12.1996 № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» не закрепляют обязательность разъяснений постановлений Пленума ВС РФ для правоприменителей. Кроме того, закрепление обязательности указанных постановлений нарушали бы принцип независимости судей и их подчинения только Конституции РФ. Но, с данной позицией можно поспорить, ведь указанный принцип был провозглашен и закреплен ранее в статье 167 Конституции РСФРС 1978 года, и данное обстоятельство не создавало противоречий между ним и нормами об обязательности постановлений Пленума Верховного Суда РСФСР, отраженными в статье 56 Закона РСФСР от 08.07 1981 г. «О судоустройстве РСФСР».

Кроме вышеизложенного, доводом в пользу сложившейся позиции служит присутствие в Постановлениях Пленума ВС РФ расширительного и ограничительного толкования норм уголовного права. Существующие Постановления Пленума ВС РФ включают в себя огромное количество примеров создания новых уголовно-правовых норм, разъясняющих уголовный закон. Такая необходимость является следствием возникновения неопределенности содержания правовых норм, закрепленных в законе. Так, в качестве примера для иллюстрирования данного довода можно обратиться к Постановлению Пленума ВС РФ от 10.06.2010 г. № 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)», в котором закреплено понятие структурированной организованной группы, в свою очередь отсутствующее в УК РФ. Данное положение, содержащееся в определении, несомненно, относится к ключевым особенностям соответствующих понятий, которые являются содержанием правовой нормы. М. Б. Кострова высказалась по этому поводу и указала на то, что дефинитивные нормы несут в себе новые признаки в правовую норму и ввиду этого необходимо рассматривать их в качестве новых норм права [5, c. 15–17].

Следующим аргументом в пользу вышеизложенной позиции наличие в постановлениях Пленума ВС РФ положений, которые не содержатся в тексте УК РФ, а иногда и противоречат ему. В некоторых случаях постановления Пленума ВС РФ дополняют правовую норму или даже определяют ее содержание, что свидетельствуют о признаках правотворческой деятельности. В качестве примера данных явлений можно привести Постановление Пленума ВС РФ от 27.01.1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст.105 УК РФ)», в котором закреплено, что, как сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом следует квалифицировать убийство в процессе совершения указанных преступлений. Данное преступление квалифицируется пункту «з» части 2 статьи 105 УК РФ в совокупности со статьями УК РФ, которыми предусмотрены санкции за вымогательство, бандитизм и разбой. Указанное положение, в свою очередь, противоречит части 1 статьи 17 УК РФ, в соответствии с которой совокупностью преступлений признается совершение двух или более преступлений, ни за одно из которых лицо не было осуждено, за исключением случаев, когда совершение двух или более преступлений предусмотрено статьями Особенной части УК РФ в качестве обстоятельства, влекущего более строгое наказание. В указанном случае совершение как минимум двух преступлений, например, убийства и разбоя, предусмотрено как отягчающее обстоятельство, которое влечет наиболее строгое наказание, чем если бы было совершено только убийство — вплоть до пожизненного лишения свободы.

Заключительным аргументом, хоть и косвенно, но подтверждающим, вышеизложенное мнение относительно Постановлений Пленума ВС РФ, является особенности их юридической техники. Нельзя не обратить внимание на то, как сформулированы указанные разъяснения. В преимущественном количестве Постановлений Пленум ВС РФ прибегает к императивной, а не рекомендательной форме изложения, в таких выражениях как: «надлежит квалифицировать…», «содеянное следует рассматривать».., «обратить внимание судов на…» и другие, полагая их обязательными для нижестоящих судов.

Дискуссия о природе Постановлений Пленума ВС РФ имеет длительную историю и не ограничена только рамками уголовного права, а имеет важное общетеоретическое правовое значение. Думается, что вопрос о возможности признания указанных Постановлений источниками уголовного права может быть решен лишь в том случае, если их обязательность и содержание в них правовых предписаний уголовно-правового характера будут закреплены конституционно.

Таким образом, подводя вывод по поводу роли Постановлений Пленума ВС РФ в правоприменительном толковании уголовного закона, необходимо отметить, что указанные Постановления можно относить к оперативному, но временному способу борьбы с различными формами выражения законодательного дисбаланса, который в свою очередь направлен на его преодоление в конкретных сферах правового регулирования общественных отношений, актуализация которых порождает пробелы в правоприменении. Для того, чтобы избежать сложностей в толковании уголовного закона, законодателю необходимо закреплять дефиниции тех или иных уголовно-правовых терминов непосредственно в нормативных правовых актах. Но, при этом любой закон неизбежно будет увеличиваться в объеме, что будет вызывать трудности в практике его применения. Поэтому, одним из возможных вариантов решения обозначенной проблемы является разработка нормативного правового акта, который будет включать в себя все юридические дефиниции, и подобно словарю будет содержать в себе разъяснение всех возможных уголовно-правовых терминов. Разработка подобного акта позволила бы избежать «отягощения» законодательных актов обилием дефиниций, а также сложностей толкования, возникающих у правоприменителей.

Литература:

  1. Карташов В. Н. Введение в общую теорию правовой системы общества. В 10 ч. Ярославль 1998. Ч. 4 Интерпретационная юридическая практика. С. 23; Кивленок Т. В. Интерпретационные акты и правореализационные элементы в нормативно-правовых актах: Автореф. дисс. канд. юрид. Наук — М. 2004.

2. «Конституция Российской Федерации» (принята всенародным голосованием 12.12.1993) (с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30.12.2008 N 6-ФКЗ, от 30.12.2008 N 7-ФКЗ, от 05.02.2014 N 2-ФКЗ, от 21.07.2014 N 11-ФКЗ)// СПС КонсультантПлюс (дата обращения 02.02.2020).

  1. Терехов Е. М. Взаимное влияние правоинтерпретационной и правоприменительной деятельности в условиях развития правовой культуры современного общества. Правовая культура, 2017, № 2 (29), с. 65–71. Россия.
  2. О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях: постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 09.07.2013 г. № 24 // Российская газета. 2013. 17 июля.
  3. Кострова М. Б. Дефинирование понятий и терминов, используемых, используемых в УК РФ // Журнал российского права. 2003. № 12.

6. «Уголовный кодекс Российской Федерации» от 13.06.1996 N 63-ФЗ (ред. от 07.04.2020)// СПС Консультант Плюс (дата обращения 02.02.2020).

Основные термины (генерируются автоматически): Российская Федерация, Постановление Пленума ВС РФ, Верховный Суд, законодательный дисбаланс, УК РФ, Верховный Суд РФ, судебная практика, Конституция РФ, Пленум ВС РФ, правовая норма.


Задать вопрос