Мещане-старообрядцы Козьмодемьянского уезда Казанской губернии в середине XIX — начале ХХ в. | Статья в журнале «Молодой ученый»

Отправьте статью сегодня! Журнал выйдет 31 октября, печатный экземпляр отправим 4 ноября.

Опубликовать статью в журнале

Автор:

Рубрика: История

Опубликовано в Молодой учёный №37 (327) сентябрь 2020 г.

Дата публикации: 09.09.2020

Статья просмотрена: 21 раз

Библиографическое описание:

Костогрызова, С. Е. Мещане-старообрядцы Козьмодемьянского уезда Казанской губернии в середине XIX — начале ХХ в. / С. Е. Костогрызова. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2020. — № 37 (327). — С. 83-85. — URL: https://moluch.ru/archive/327/73516/ (дата обращения: 20.10.2020).



Статья посвящена мещанам-старообрядцам Козьмодемьянского уезда. Рассматривается численность, быт и духовная культура мещан-старообрядцев Козьмодемьянска, Троицкого Посада и села Покровское по данным церковных исповедальных ведомостей, документов органов самоуправления и записок современников.

Ключевые слова: Козьмодемьянск, Троицкий Посад, Покровское, Большая Юнга, Козьмодемьянский уезд, старообрядцы, мещане, благотворительность, церковь.

История Козьмодемьянска и Козьмодемьянского уезда Казанской губернии непосредственно связана с историей мещанства, составлявшего большинство населения Троицкого Посада, села Покровское (Большая Юнга) и занимавшего второе, а в начале ХХ в. — первое место по численности населения Козьмодемьянска, а также игравшего важную роль в общественной жизни города и уезда. Среди мещан было распространено старообрядчество, оказывавшее огромное влияние на материальную и духовную культуру мещанства Марийского края.

Источниковой базой исследования служат церковные исповедальные ведомости, приговоры городских собраний мещан и купцов, а также сочинения этнографа и просветителя С. М. Михайлова.

В Козьмодемьянском уезде существовала многочисленная старообрядческая община. Старообрядчество имело широкое распространение в регионах, где были развиты отходничество и речная торговля, способствовавших контактам со старообрядцами разных регионов.

Согласно «известиям по Казанской епархии» за 1908 г., старообрядцы появились в Козьмодемьянске в XVIII в. По одной из версий оно было распространено «торговыми людьми», по другой версии — стрельцами, сосланными туда при Петре I, по третей — появилось в городе в середине XVII в. сразу после проведения реформы церковных обрядов [1, с. 3]. Среди старообрядцев Марийского края были представители разных сословий: купечества, крестьянства, мещанства. Раскольники Козьмодемьянского уезда относились к австрийской и беглопоповской «сектам». Беглопоповцы принимали беглых священников, переходивших из православной церкви. Австрийское священство (белокриницкое согласие) стало результатом стремления части старообрядцев обрести своих епископов и церковную иерархию, во главе которой был поставлен грек митрополит Авмросий, находившийся в Белой Кринице, на территории Австрийской империи.

Объяснить отличие эсхатологических взглядов поповщины и беспоповщины можно тем, что, в отличие от беспоповцев, старообрядцам-поповцам удалось воссоздать сильную централизованную иерархичную самостоятельную Церковь с сохранением и исполнением всех христианских таинств, без которых нет и не может быть спасения [9, c. 42–52]. Белокриницкая Церковь более устойчива в своих мировоззренческих позициях. Будучи менее пессимистически настроенными, поповцы утверждали, что, хоть и вся иерархия отклонилась от правой веры, но благодать священства, по учению церкви, сохраняется и у еретиков, посему и от них может быть восстановлена.

С. М. Михайлов приводит данные полицейских ведомостей, согласно которым общая численность старообрядцев в городе в середине XIX в. составляла 140 человек, к мещанскому сословию относились 54 старообрядца [6, c. 132–152]. Во второй половине XIX в староообрядцев записывали в исповедальных ведомостях церквей Козьмодемьянска. Согласно данным церковной исповедальной ведомости Богоявленской церкви Козьмодемьянска в приходе числилось 9 мещан-старообрядцев из 342 человек. По данным церковной исповедальной ведомости Вознесенской церкви, численность мещан в приходе составляла — 313 человек [3, л. 78 об.- 86]. Среди них старообрядцами являлось 6 человек (1 мужчина и 5 женщин). Согласно сведениям церковной исповедальной ведомости Тихвинской церкви, численность мещан-старообрядцев составляла 19 человек из 203 человек, числившихся в приходе, все женщины.

Таким образом, в 1864 г. по официальным данным (исповедальных ведомостей всех церквей) число старообрядцев среди козьмодемьянских мещан составляло 44 человека [3, л. 52–113 об.], но существовали старообрядцы, придерживавшиеся своей религии тайно, которые не записывались в ведомости, поэтому точную численность старообрядцев среди мещан Козьмодемьянска определить не представляется возможным. Можно лишь предположить, что их количество среди мещан было значительно больше, чем указано в официальных данных.

Мещане-старообрядцы также проживали в Троицком Посаде и селе Большая Юнга (Покровском). Об этом свидетельствует Дело о вновь открытых в Троицком Посаде, селе Большая Юнга (Покровском) раскольниках, рассматриваемое в Козьмодемьянском уездном суде [4, c. 48]. В 1850 г. выяснилось, что раскольников, проживавших в данных селах, больше числа, указанного в церковных исповедальных ведомостях. Среди восьми тайных раскольников назван козьмодемьянский мещанин Степан Захаров Плишкин. Из материалов допросов следует, что их приверженность старообрядчеству успешно скрывалась в течение 30–35 лет [4, c. 48]. В доме мещанина Матвея Пердихова в Троицком Посаде была организована молельня в виде комнаты, врубленной в капитальную стену.

В 1821 г. козьмодемьянскими старообрядцами был построен храм во имя Преображения Господня в Козьмодемьянске в бывшей Ямской слободе. В период правления императора Николая I церковь была отобрана у общины, использовалась не по назначению, в ней располагался склад казенных вещей. Затем, после пожара в городе в 1833 году, пришла в негодность. В начале XX в.постройка находилась в таком состоянии, что восстановить храм было уже невозможно. Его облик и местонахождение не известны. Несмотря на запрет строить храмы, несколько мещан (Варлам Шеин, Ларион Толстов, Степан Корнеев, Прасковья Шушканова) содержали в своих домах молельни [6, С 132].

После принятия манифеста «Об укреплении начал веротерпимости» 17 апреля 1905 г. Преображенский храм был построен заново на новом месте. Большой вклад в строительство храма внесла козьмодемьянская мещанка Анфиса Матвеевна Малышева. Она пожертвовала 6000 рублей выделила участок своей земли для строительства храма с садом и огородом. В журнале «Церковь» в 1913 г. в год её смерти написали такие слова: «Покойная Малышева воистину является исполнительницей Христовых словес: «Не скрывайте себе сокровищ на земле идееже червь и тля тлит, идеже татие подкопывают и крадут, скрывайте же себе сокровища на небеси, идее же ни червь, ни тля тлит и идеже татие не подкопывают, не крадут. Идеже бо есть сокровище ваше, ту удет и сердце ваше» [5, c. 398].

Согласно свидетельствам чувашского просветителя С. М. Михайлова, быт мещан-старообрядцев мало отличался от быта основной части горожан. В их домах зажиточных людей имелась отдельная комната для молитвы. В такой комнате стоял кивот — деревянный шкаф для икон, которые украшали медными и серебряными ризами. Старообрядцы не доверяли врачам и в случае болезни они обращались к знахаркам, отказывались принимать лекарства, делать детям прививки от оспы, считая медицину греховной.

Мещане городов Марийского края, в том числе и старообрядцы, принимали активное участие в благотворительной деятельности. Она заключалась в пожертвованиях армии и семьям военнослужащих, вложении средств в строительство храмов, материальной помощи малоимущим семьям.

Во время Крымской войны 1853–1856 гг. мещане городов Марийского края также внесли пожертвования в помощь армии. Согласно Указам и циркулярам Казанского губернского уездного правления, сведения о лицах купеческого и мещанского звания, имеющих право на получение медали в память войны 1853–1856 гг. Среди мещан-кандидатов на награждение был и старообрядец Степан Карнеев [8, л. 55–61].

Одежда мещанок из семей старообрядцев Козьмодемьянска мало отличалась от одежды других горожанок, кроме того, что во время совершения религиозных обрядов они надевали длинные платки. Большинство мещан-старообрядцев одевались так же, как и другие мещане, но наиболее религиозная часть общины считала современную моду грехом. Среди мужчин-старообрядцев считалось почетным носить длинную бороду. По словам С. М. Михайлова, горожане носили в основном традиционную одежду: женщины — сарафаны, сицевые сарафаны одевали только богатые мещанки, мужчины — кафтаны разного покроя и халаты.

Во время праздников в первой половине XIX в. «одеяние гражданок отличалось штофными и гарнитуровыми шубками и сарафанами ярких цветов и разными раззолоченными фатками на голове или даже старинными кокошниками, тогда как ныне самая последняя мещанка старается нарядиться в пальто; а при малейших способах — даже в салоп». В качестве головных уборов были цветные платки и косынки ярких оттенков: малиновые, фиолетовые [7, с. 150]. Получили распространение клетчатые платья, как правило, двухцветные: красно-зеленые, коричнево-зеленые. Сарафан оставался важным элементом одежды.

По свидетельствам. С. М. Михайлова, в среде старообрядцев Козьмодемьянского уезда ценилась грамотность. Как мальчиков, так и девочек, обучали чтению и счету. Способом заработка незамужних девушек было обучение чтению религиозных книг детей из старообрядческих семей.

Таким образом, мещане-старообрядцы оказывали влияние на быт, духовную культуру и общественную жизнь городов и сел Козьмодемьянского уезда. Старообрядцы представляли собой консервативную часть мещанского общества Козьмодемьянска и его уезда являлись, но они были носителями грамотности и традиционной русской культуры.

Литература:

  1. Андреев В. Восхождние к истоку //Ведомости Козьмы и Дамиана. 2000. — С. 3.
  2. ГАРМЭ. Ф. 139. Оп. 1. Д. 231. Прошения, рапорты и решения о жестоком обращении мещанина Алямасова с его дочерью Марией 1862 г. Л. 6.
  3. ГАРМЭ. Ф. 172. Оп. 1. Д. 621. Духовные исповедные ведомости церквей города Козьмодемьянска и Козьмодемьянского уезда Казанской губернии 1864 г. Л. 25–113.
  4. Данилко Е. С. Выбор веры (чуваши-старообрядцы в Урало-Поволжье) // Вестник Чувашского университета. Серия Гуманитарные науки. — 2018. — № 2. — С. 48.
  5. Козьмодемьянск, Казанская губерния // Церковь. — 1913.- № 16. С. 398.
  6. Михайлов С. М. Описание быта раскольников в Козьмодемьянском уезде Казанской губернии // Марийский археографический вестник. -2001. — № 11. — С. 132–152.
  7. Михайлов С. М. Собрание сочинений. Чебоксары: Чувашское книжное издательство, 2004. — С. 150.
  8. ГАРМЭ. Ф. 17. Оп.1. Д. 269. Л. 55–61.
  9. Романова Н. И. Эсхатологические представления старообрядцев // Вестник Кемеровского государственного университета культуры и искусств. 2012. № 18. С. 42–52.
Основные термины (генерируются автоматически): Троицкий Посад, Козьмодемьянск, Михайлов, старообрядец, Марийский край, Покровское, уезд, церковная исповедальная ведомость, мещанин городов, Покровск.


Ключевые слова

благотворительность, церковь, старообрядцы, Козьмодемьянск, мещане, Троицкий Посад, Покровское, Большая Юнга, Козьмодемьянский уезд
Задать вопрос