Смарт-контракт: правовое регулирование в Российской Федерации и за рубежом | Статья в журнале «Молодой ученый»

Отправьте статью сегодня! Журнал выйдет 3 октября, печатный экземпляр отправим 7 октября.

Опубликовать статью в журнале

Автор:

Рубрика: Юриспруденция

Опубликовано в Молодой учёный №32 (322) август 2020 г.

Дата публикации: 07.08.2020

Статья просмотрена: 6 раз

Библиографическое описание:

Павлова, Д. А. Смарт-контракт: правовое регулирование в Российской Федерации и за рубежом / Д. А. Павлова. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2020. — № 32 (322). — С. 118-120. — URL: https://moluch.ru/archive/322/73061/ (дата обращения: 22.09.2020).



В данной работе проведен анализ правовой сущности смарт-контрактов, получивших свое распространение в Российской Федерации и за рубежом. Приведена практика применения смарт-контрактов в США и Великобритании.

Ключевые слова: смарт-контракт, цифровые объекты гражданских прав, блокчейн, цифровые права.

Смарт-контракт в отечественном правопонимании

Активное развитие на территории Российской Федерации цифровой экономики и возрастание интереса граждан Российской Федерации к тесно взаимодействующим с ней элементам, способствовало появлению и внедрению в гражданско-правовой оборот такого правового явления, как «смарт-контракт».

Определение смарт-контракта содержится в Проекте Федерального закона № 419059–7 «О цифровых финансовых активах». Под ним в данном законопроекте понимается: «договор в электронной форме, исполнение прав и обязательств по которому осуществляется путем совершения в автоматическом порядке цифровых транзакций в распределенном реестре цифровых транзакций в строго определенной им последовательности и при наступлении определенных им обстоятельств. Защита прав участников (сторон) смарт-контракта осуществляется в порядке, аналогичном порядку осуществления защиты прав сторон договора, заключенного в электронной форме» [3].

Исходя из данного определения можно выделить следующие признаки смарт-контракта:

  1. Смарт-контракт представляет собой соглашение в электронной форме, порождающее права и обязанности между участниками гражданско-правового оборота и направленное на их возникновение, изменение и прекращение при соблюдении определенных условий;
  2. Исполнение прав и обязательств осуществляется путем заданного алгоритма, позволяющего автоматизировать процесс взаимодействия сторон по смарт-контракту.

Автоматизированность (самоисполняемость) смарт-контрактов предполагает программирование условий сделки и их отражение в программе ЭВМ [2].

Целесообразно предположить, что смарт-контракт представляет собой определенное правовое явление, подпадающее под регулирование договоров в электронной форме, в виде цифрового алгоритма, направленного на формирование устойчивого оборота прав и обязанностей участников гражданского оборота в цифровой среде.

Однако, Федеральный закон от 18.03.2019 № 34-ФЗ «О внесении изменений в части первую, вторую и статью 1124 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» предусматривает, что «условиями сделки может быть предусмотрено исполнение ее сторонами возникающих из нее обязательств при наступлении определенных обстоятельств без направленного на исполнение обязательства отдельно выраженного дополнительного волеизъявления его сторон путем применения информационных технологий, определенных условиями сделки». По мнению П. В. Крашенинникова смарт-контракт не обладает статусом самостоятельной сделки, а является условием об автоматическом исполнении любого гражданско-правового договора.

Действительно, представление смарт-контракта в виде обеспечительного обязательства допустимо, так как в данном случае произойдет наделение смарт-контракта возможностью побуждения исполнения обязательства и «следование» смарт-контракта за основным обязательством в виде гражданско-правового договора, порождая акцессорность обязательства.

С учетом правопонимания смарт-контракта через указанные акты можно прийти к выводу, что смарт-контракт представляет собой компьютерный код, который при возникновении определенного условия или условий способен запускаться автоматически в соответствии с заданными функциями [6].

Целесообразно предположить, что предметом смарт-контракта может выступать объект, находящийся в децентрализованной сети или на других источниках, к которым программа может получить доступ автоматически.

В аналитическом письме Центрального Банка Российской Федерации выделяются следующие виды смарт-контрактов:

1) Контроль имущественных отношений — владение и проведение операций с цифровыми активами, включая криптовалюты и токены (Bitcoin, EТН, XRP и другие);

2) Финансовые сервисы — торговое финансирование, торговля на бирже, участие в аукционах и иное;

3) Кредитные обязательства — исполнение обязательств по различным формам банковских кредитных продуктов в момент наступления событий;

4) Социальные сервисы — процедуры проведения голосований, выборов, процессы страхования;

5) Организация управления доставкой и хранением товаров [5].

Следует заметить, что смарт-контракт представляет собой форму заключения соглашения между субъектами [4].

Субъектами смарт-контракта могут выступать как физические, так и юридические лица, имеющие доступ к специальному программному обеспечению, так как принцип функционирования смарт-контракта, как было сказано ранее, заключается в программе для ЭВМ.

Также особенностью смарт-контрактов является закрепление прав, обязанностей и ответственности субъектов. Данная особенность заключается в том, что условия данного «контракта» вносятся в специальную программу, неразрывно связанную с основным договором. Следует отметить, что информация и положения смарт-контракта не могут противоречить действующему законодательству.

Иностранные смарт-контракты: опыт США и Великобритании

Смарт-контракты получили активное развитие в Соединенных Штатах Америки. Ряд законов, принятых в США, позволили внедрение смарт-контрактов без внесения существенных изменений в американское законодательство. Единый закон об электронных транзакциях (англ. Uniform Electronic Transactions Act) гласит, что «электронные записи, в том числе созданные компьютерными программами, а также цифровые подписи с использованием шифрования на основе открытых ключей имеют ту же юридическую силу, что и текстовые записи (с определёнными ограничениями)» [6]. Поэтому отношения, связанные со смарт-контрактами, будут регулироваться в соответствии с законами, регулирующими отношения, связанный с контрактными обязательствами. Единый закон об электронных транзакциях (англ. Uniform Electronic Transactions Act) признает законность компьютерных программ, электронных или иных автоматизированных средств, независимо используемых для инициирования действия или ответа на электронные записи либо на всю деятельность или её часть без контроля или участия человека».

Закон о регистрации электронных подписей (Electronic Signatures Recording Act, E-Sign Act) признает законным «электронных агентов», представляющих собой компьютерную программу, электронное или иное автоматизированное средство, независимо используемое для инициирования действия или ответа на электронные записи либо на всю деятельность или её часть без контроля или участия человека.

Законопроект, регулирующий смарт-контракты в Великобритании приостановлен в связи с необходимостью принятия изменений, существенно влияющих на коммерческое право и экономические механизмы данной страны. Целесообразно предположить, что правовое регулирование смарт-контрактов будет способствовать активному развитию конкурентоспособности и экономики данной страны.

Таким образом, смарт-контракт представляет собой форму гражданско-правового соглашения в виде программного кода, содержащего в себе договорные положения, получившее распространение в Российской Федерации.

Литература:

  1. Аналитический обзор по теме «Смарт-контракты». — Текст: электронный // Официальный сайт Банка России: [сайт]. — URL: https://www.cbr.ru/Content/Document/File/47862/SmartKontrakt_18–10.pdf (дата обращения: 05.08.2020).
  2. Нагродская, В. Б. Новые технологии (блокчейн / искусственный интеллект) на службе права: научно-методическое пособие / В. Б. Нагродская. — Москва: Проспект, 2019. — 128 c. — Текст: непосредственный.
  3. Проект федерального закона о цифровых финансовых активах от 25 янв. 2018 г. № 419059–7. — Текст: электронный // Система обеспечения законодательной деятельности Государственной автоматизированной системы «Законотворчество»: [сайт]. — URL: https://sozd.duma.gov.ru/bill/419059–7 (дата обращения: 05.08.2020).
  4. Скворцов, Д. И. Смарт-контракты в системе договорного права Российской Федерации / Д. И. Скворцов. — Текст: электронный // Информационный ресурс ICO review: [сайт]. — URL: https://icoreview.ru/smart-kontrakty-v-sisteme-dogovornogo-prava-rossijskoj-federacii/ (дата обращения: 05.08.2020).
  5. Smart Contracts: Is the Law Ready?. — Текст: электронный // The Chamber of Digital Commerce: [сайт]. — URL: https://digitalchamber.org/smart-contracts-whitepaper/ (дата обращения: 05.08.2020).
  6. Stuart, D. An Introduction to Smart Contracts and Their Potential and Inherent Limitations / D. Stuart. — Текст: электронный // https://corpgov.law.harvard.edu/2018/05/26/an-introduction-to-smart-contracts-and-their-potential-and-inherent-limitations/: [сайт]. — URL: https://corpgov.law.harvard.edu/2018/05/26/an-introduction-to-smart-contracts-and-their-potential-and-inherent-limitations/ (дата обращения: 05.08.2020).
Основные термины (генерируются автоматически): Российская Федерация, электронная форма, Великобритания, XRP, активное развитие, гражданско-правовой договор, гражданско-правовой оборот, инициирование действия, правовое явление, США.


Ключевые слова

блокчейн, смарт-контракт, цифровые права, цифровые объекты гражданских прав
Задать вопрос