Библиографическое описание:

Щедринов К. С. К вопросу производства некоторых видов судебных экспертиз при расследовании преступлений в районах вооруженного конфликта // Молодой ученый. — 2011. — №3. Т.2. — С. 64-68.

Производство судебной экспертизы является процессуальным действием, которое включает в себя назначение судебной экспертизы, проведение исследований и дачу заключения экспертом по вопросам, разрешение которых требует специальных знаний в области науки, техники, искусства или ремесла и которые поставлены перед экспертом судом, дознавателем, следователем или прокурором, в целях установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному уголовному делу [4, с. 127].

Специфика всего хода расследования заключается в том, что на всех его этапах должна быть решена тактико-процессуальная задача, направленная на установление обстоятельств, способствовавших совершению преступления. Представляется, что необоснованное субъективное исключение следователем той или иной следственной версии без назначения и проведения судебной экспертизы для ее подтверждения или опровержения, может повлечь за собой последующее смешение всей системы доказательств по делу. Так, например, опровергнутая в ходе производства судебно-медицинской экспертизы версия самоубийства, косвенно подтверждает совершение иного преступления, и, одновременно, не позволяет обвиняемому (подозреваемому) сослаться на оправдательные обстоятельства, которые невозможно подтвердить без проведения судебной экспертизы.

Эта общая задача, в свою очередь, разделяется на две частные, которые следователь решает одновременно – это доказывание способа и мотива преступления. При этом, общее направление доказывания осуществляется по схеме: следы преступления – механизм совершения преступления – способ совершения преступления, что влечет за собой необходимость производства целого комплекса судебных экспертиз. При этом в УПК РФ предусмотрено право следователя привлечь к участию в деле эксперта или специалиста, о чем выносится мотивированное постановление.

Впервые широкое распространение на практике производство судебных экспертиз в условиях боевой обстановки получило в период Великой Отечественной войны (1941-1945), что было, в первую очередь, связано с расследованием случаев членовредительства и симуляции болезней, требовавшего максимального приближения судебных медиков к войскам с целью производства судебно-медицинских экспертиз в ближайшее после ранения время, и принятия эффективных предупредительных мер со стороны командования и органов военной прокуратуры. Всего, по данным Г.П. Лавренюк, военные судебно-медицинские эксперты в период Великой Отечественной войны провели: 33.278 экспертиз по исследованию трупов, 36.491 – по освидетельствованию живых лиц (из них 24.162 пришлись на самоповреждения или подозрения на них) [5, с. 78].

Также производство судебно-медицинских экспертиз в условиях боевой обстановки получило широкое распространение на практике в период нахождения Ограниченного контингента Советских войск (40-я армия) в Афганистане (1979-1989). Так, в феврале 1980 г. в Афганистан прибыла 267-я судебно-медицинская лаборатория, имея в своем штате начальника и старшего врача-специалиста (судебно-медицинского эксперта), одного лаборанта, двух санитаров и одного водителя, и обслуживала пять военных прокуратур и госпитали. Вскрытие трупов производилось в четырех полевых моргах – нештатных пунктах по обработке и отправке в СССР тел погибших, размещенных при медико-санитарных батальонах. Всего военные судебно-медицинские эксперты 40-й армии за период военных действий в Афганистане (1980-1987) выполнили большой объем работы, произведя экспертизы по исследованию 1.435 трупов.

Касаемо вопроса о правовой регламентации производства судебных экспертиз в условиях вооруженного конфликта в настоящее время следует отметить, что еще в 1989 г. была утверждена Инструкция по организации взаимодействия следственных аппаратов с оперативными и экспертно-криминалистическими службами органов внутренних дел при раскрытии и расследовании преступлений, которая также определяла руководящую роль следователя в производстве предварительного следствия, который мог привлекать к его производству не только сотрудников органов дознания, но и нового субъекта взаимодействия – экспертно-криминалистические подразделения [2]. Данная новация представляется вполне справедливой, так как участие экспертно-криминалистических служб в ходе производства отдельных следственных и иных действий по уголовному делу дает новые возможности для обнаружения, закрепления, изъятия, сохранения и экспертного исследования следов преступлений, а также установления лиц к ним причастных. Обладая специальными знаниями в области криминалистики, судебной медицины, судебной психиатрии, судебной психологии и в других прикладных отраслях знаний, сотрудники экспертно-криминалистических служб могут оказать существенную помощь при производстве следственных и иных действий.

Таким образом, данная Инструкция (1989 г.) явилась основой последующего нормативного закрепления в УПК РФ возможности назначения в ходе предварительного следствия различного рода судебных экспертиз, а также необходимость привлечения сотрудников экспертно-криминалистических служб к производству отдельных следственных и иных процессуальных действий.

В боевой обстановке в районах вооруженного конфликта перед экспертами ставятся те же вопросы, что и в обычных мирных условиях. Определенной спецификой в условиях боевой обстановки обладает лишь организация экспертных исследований, а также меняется удельный вес различных видов судебных экспертиз, так как условия боевой обстановки требуют расширения спектра экспертных исследований, которые напрямую зависят от объема и достоверности имеющейся у следователя военных следственных органов информации о тех или иных обстоятельствах совершенного преступления.

В период вооруженного конфликта в Чеченской Республике (1994-1996) военные следственные органы зачастую сталкивались с проблемой несвоевременного производства судебной экспертизы, так как в условиях боевой обстановки место совершения преступления в любой момент времени могло быть подвергнуто артиллерийскому или минометному обстрелу или же оказаться под контролем противника или участников незаконных вооруженных формирований, а военнослужащие, подлежащие направлению на экспертизу, могли погибнуть, получить ранения или попасть в плен, что влекло за собой утрату следов преступления и затрудняло дальнейшее расследование уголовного дела.

В районах вооруженного конфликта значительную сложность представляет и проблема опознания трупов погибших военнослужащих и производство их судебно-медицинского исследования. Так, в период вооруженного конфликта в Чеченской Республике (1994-1996), зачастую, судебно-медицинские экспертизы проводились в лучшем случае с привлечением медицинского персонала воинских частей Минобороны РФ или Внутренних войск МВД России, а то и не проводились вовсе, а полноценные экспертные исследования проводились только за плату в экспертных учреждениях МВД России, Министерства здравоохранения РФ и Министерства юстиции РФ, находящихся за пределами Чеченской Республики, что, естественно, отражалось на оперативности и качестве проведения судебных экспертиз и всего расследования в целом. С целью преодоления вышеуказанных трудностей при производстве судебных экспертиз для военных следственных органов в г. Грозный была отправлена подвижная судебно-патологоанатомическая лаборатория на базе автомашины ГАЗ-66 («Сумпал-01») и «вахтовым» методом направлялись судебно-медицинские эксперты. Однако подвижная судебно-патологоанатомическая лаборатория оказалась недоукомплектованной оборудованием для проведения криминалистических экспертиз, что не позволило ее полноценно использовать для проведения планируемых экспертных исследований.

Что касается организации работы судебных медиков в период вооруженного конфликта в Чеченской Республике (1994-1996), то она была начата одновременно с вводом федеральных войск и заключалась в том, что к Владикавказскому гарнизонному госпиталю были прикомандированы один судебно-медицинский эксперт с фотоаппаратом и один патологоанатом с секционным набором без помощников и другого оснащения. Рабочие места и необходимые материалы для работы были выделены патологоанатомической лабораторией Республики Северная Осетия-Алания [6, с. 50-51].

Также в ходе ведения боевых действий на территории Чеченской Республики (1994-1996) с первых дней остро стал вопрос об опознании трупов погибших военнослужащих, производстве судебно-медицинских и патологоанатомических вскрытий, чему не было аналогов ни в годы Великой Отечественной войны (1941-1945), ни в период нахождения Ограниченного контингента Советских войск в Афганистане (1979-1989). Поэтому в январе 1995 г. при одном из трех пунктов приема, обработки и отправки тел погибших военнослужащих, в г. Ростове-на-Дону была создана «Экспертная группа по идентификации неопознанных погибших военнослужащих, поступивших из Чечни», в составе девяти судебных медиков, двух видеоинженеров, двух медстатистов и санитаров-носильщиков, основными задачами которой были: исследование тел погибших с установлением характера повреждений и причины смерти, выдача свидетельства о смерти, оформление протоколов и актов исследования трупов, выявление на трупах признаков издевательств и глумления, оказание помощи в опознании погибших [3].

Однако, несмотря на предпринимаемые меры, наибольшие нарекания следователей военных следственных органов вызывали: а) большие сроки проведения экспертиз – 34,0%; б) финансовые расходы – 26,8%; в) порядок назначения и процесс производства экспертизы (недостаток образцов для сравнительного исследования) – 16,5%; г) недостаточный уровень квалификации экспертов – 12,4%; д) узкий спектр проводимых экспертных исследований в судебно-медицинской лаборатории военного округа – 10,3%. При этом, в первую очередь, ощущался недостаточный уровень квалификации экспертов для проведения следующих видов экспертиз: а) судебно-психиатрической – 31%; б) автотехнической – 14,3%; в) баллистической – 14,3%; г) биологической – 14,3%; д) судебно-медицинского исследования трупов – 9,5%; е) почерковедческой - 9,5%; ж) психологической – 7,1% [5, с. 212].

Представляется, что действенным способом минимизации влияния вышеуказанных негативных факторов на проведение судебных экспертиз в районах вооруженного конфликта является создание специальных отделов в структуре военных следственных органов, в задачу которых должно входить осуществление предварительного исследования следов преступления на месте происшествия, принятие мер к сохранению вещественных доказательств и определение необходимого перечня судебных экспертиз и экспертных учреждений для их проведения. Поэтому заслуживает всемерной поддержки недавняя новация в УПК РФ, предусматривающая возможность участия в производстве расследования следователя-криминалиста, т.е. лица, обладающего специальными познаниями в криминалистике, которое можно привлечь к участию в производстве отдельных следственных действий и включить в состав постоянно действующих следственных групп [1].

Кроме того, представляется целесообразным в полной мере использовать в районах вооруженного конфликта положения УПК РФ, разрешающих, наряду с осмотром места происшествия, назначение судебных экспертиз до момента возбуждения уголовного дела, что может существенно помочь военным следственным органам своевременно фиксировать и исследовать следы преступления и вещественные доказательства, а также ускорить производство всего предварительного следствия в целом. В подтверждение данного утверждения можно привести позицию Р.С. Белкина, полагавшего, что действительно нет никаких сколько-нибудь серьезных препятствий для производства экспертизы до возбуждения уголовного дела, так как без этого практически невозможно реализовать рекомендации о производстве в районах вооруженного конфликта экспертизы на месте происшествия параллельно с его осмотром, применения в тех же целях экспресс-методов исследования, эффективного использования передвижных криминалистических лабораторий и др. Более того, без этого не может быть объектом экспертного исследования и обстановка места происшествия, когда условием достоверности заключения является исследование ее в первоначальном, неизменном состоянии [7, с. 53-55].


Литература:

  1. Федеральный закон от 2 декабря 2008 г. № 226-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» // СЗ РФ. 2008. № 49. Ст.5724.

  2. Приказ МВД СССР от 21 февраля 1989 г. № 116 «Об утверждении Инструкции по организации взаимодействия следственных аппаратов с оперативными и экспертно-криминалистическими службами ОВД при раскрытии и расследовании преступлений».

  3. Директива ГШ ВС РФ от 20 января 1995 г. № 314/7/0014.

  4. Лебедев В.М. Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. – М., 2007.

  5. Лавренюк Г.П. Обоснование принципов и разработка системы организации военной судебно-медицинской службы в ВС РФ в мирное и военное время. Дисс. … д-ра мед. наук. – СПб., 1996.

  6. Гавето С.Э. Особенности расследования преступлений против военной службы в условиях Чеченского конфликта. – М., 1997.

  7. Белкин Р.С. Криминалистика: Проблемы, тенденции, перспективы. От теории - к практике. – М., 1988.

Основные термины (генерируются автоматически): судебных экспертиз, вооруженного конфликта, районах вооруженного конфликта, проведения судебных экспертиз, военных следственных органов, судебной экспертизы, расследовании преступлений, период вооруженного конфликта, видов судебных экспертиз, условиях боевой обстановки, УПК РФ, судебно-медицинских экспертиз, проведения судебной экспертизы, трупов погибших военнослужащих, производства судебных экспертиз, судебных медиков, производство судебных экспертиз, комплекса судебных экспертиз, производстве судебных экспертиз, обнаружению неопознанных трупов.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle
Задать вопрос