Библиографическое описание:

Ибраева Ж. Б., Пруд К. А. Философское осмысление действительности в мифе // Молодой ученый. — 2010. — №5. Т.2. — С. 34-36.

            Миф, являясь первоэлементом каждой культуры, представляет собой важный источник информации о каждом народе, что позволяет рассматривать миф как философское осмысление действительности.

            Прежде чем перейти к данной трактовке мифа, остановимся на мнении Мелетинского Е.М., который считал, что «миф представляется как определенная стадия сознания. Для мифологического сознания и порождаемых им текстов характерна прежде всего недискретность, слитность передаваемых этими текстами сообщений» [1,с.125].     Нами подчеркнуто, что в основе мифологических текстов лежат рассказы, закрепленные в памяти коллектива с помощью ритуала, в котором значительная часть повествования реализовывалась путем жестовой демонстрации, обрядовых игровых представлений и тематических танцев, сопровождаемых ритуальным пением, что раскрывает первоначальный вид мифа, т.е. миф не столько рассказывался, сколько разыгрывался в форме сложного ритуального действия как один из способов видения и описания мира.

            Поскольку возникновение историко-бытовых нарративных и мифологических текстов привело к потере промежуточных текстов сакрально-магической функции, свойственной мифу, то наблюдается ввиду дробления единого мифологического образа сюжетного языка рождение художественного повествования, которому свойственно мифо-поэтическое сознание как непосредственная форма познания действительности.

            Тем не менее, сохраняя свое значение, неосознанное воспроизводство мифологических структур находит свое выражение в некоторых видах и жанрах художественной литературы. Переплетение повторов, подобий и параллелей встречается в эпосе, рыцарском и плутовском романах, циклах детективных новелл, которое раскрывает  мифо-поэтическое сознание героев повествования.

            С точки зрения Лотмана Ю.М., «интерес к мифологии в период влияния христианства обусловлен специфичностью, поскольку отношение к мифу характеризовалось как порождение язычества, отождествляющееся с нелепой выдумкой. Мифы превращались во множество волшебных рассказов, истории о богах, повествования о демиургах, культурных героях и родоначальниках. Именно такие повествования приобретали характер рассказов о нарушениях основных запретов, налагаемых культурой на поведение человека в социуме, - запретов на инцест и убийство родственников.

            Однако, с другой стороны, миф понимался как «низшая мистика» народной демонологии» [1, с.93]. Резкое усиление нехристианских компонентов мифологического повествования  воссоздало иррациональный и дезорганизованный облик мира, активизировав мистицизм побочных еретических течений средневекового христианства.

            Натурфилософские взгляды романтиков способствовали обращению к низшей мифологии, к различным категориям природных духов. Благодаря свободной игре с образами традиционной мифологии, происходит частичный перенос акцента с образа на ситуацию как некий архетип, который является характерной чертой мифотворчества романтиков. Это проявляется часто даже там, где действуют герои традиционных мифов. В архетипических ситуациях модернизируется трактовка античной мифологии.  Фантастические элементы выступают как сказочные, через которые проглядывает некая глобальная мифическая модель мира. Порой мифические элементы раскрывают страшные рассказы и романы как оригинальное понимание модели обыденной жизни.

            Нетрадиционную позицию мифотворчества представил Минц З.Г.: «сказочность, через которую проглядывает некая глобальная мифическая модель мира». Тенденция романтической литературы проявилась в попытке сознательного, неформального, нетрадиционного использования мифа, порой приобретающего характер самостоятельного поэтического мифотворчества [1, с.87].

            Как известно, в начале XIX века наблюдается усиление роли христианской мифологии в общей структуре романтического искусства. К тому же, одновременно большое распространение в системе романтизма получили богоборческие настроения, выразившиеся в создании демонической мифологии романтизма. Демонизм романтической культуры был не только внешним перенесением в литературу нач. XIX в. образов из мифа о герое-богоборце или легенды о падшем отверженном ангеле, но и приобрел черты подлинной мифологии, активно воздействовавшей на сознание целого поколения, создавшей высокоритуализованные каноны романтического поведения и породившей огромное количество текстов.

            Тем не менее, реалистическое искусство XIX века ориентировалось на демифологизацию культуры, на освобождение от иррационального наследия истории ради преобразования человеческого общества. Реалистическая литература стремилась к отображению действительности в адекватных жизненных формах, на создание художественной истории своего времени. Но она обращается к мифологизированию как литературному приему, выявляя аспекты человеческого бытия.

            Позднее к мифу обращаются как создателю искусства. Вагнер считал, что «миф – поэзия глубоких жизненных воззрений, имеющих всеобщий характер и что мифологическое искусство – искусство будущего». Его идеи о спасительной роли мифологизирующей философии жизни порождают стремление организовать все формы познания как мифопоэтические. Вагнер считал, что «познание природы бытия как эстетическое представление сознания естественно при синтезе мифологических структур. В силу своей специфичности, мифология является средством вечных моделей личного и общественного поведения, неких социальных и природных законов сущностных номинаций» [1, с.118].

            Особенно характерным явлением «неомифологического» искусства стало стремление к синтезу разнообразных и разнонаправленных традиций, сочетающих мифологические, лирические, драматургические, музыкальные принципы, при которых влияние мифа на те или иные области искусства было очевидным.

            Нами замечено активное использование мифологических образов и сюжетов, появившихся на арене мировой культуры искусства неевропейских народов, на которые ориентируются европейские художники, т.е. повышается интерес к мифологии народов Африки, Азии, Южной Америки, в которой видят средство декодирования соответствующих национальных культур. Параллельно писатели пересматривают отношение на свой национальный фольклор и архаическое искусство, т.е. открывается новое понимание эстетического мира иконы, художественных ценностей народного театра, изобразительного и прикладного искусства, появляется интерес к сохранившейся обрядности, к ритуалам, к легендам, поверьям, заговорам, заклинаниям и т. д.

            Важным введением, по мнению многих ученых, является появление новой тенденции – «авторские мифы», характерной чертой которых является специфичность видения мифологических структур, отказ от четкой временной, географической принадлежности при описании автором «вечных» тем (любви, смерти и т.д.) [4, с.78]. При этом наблюдается отражение современной действительности посредством архетипической мифологической поэтики человеческой жизни.

            Помимо создания «авторских мифов» в начале ХХ века наметилась тенденция к созданию таких произведений, как «романы-мифы», «драмы-мифы», «поэмы-мифы», в которых миф соотносится с другими мифами, с темами истории и современности. Для этих произведений характерна нетрадиционность образов и символов, отождествление персонажей с их мифологическими двойниками, преобладание ритуально-мифологических моделей концепции истории, реализации культуры с помощью образов библейской мифологии. «Мифологическая традиция», – для Джойса, Т. Манна, А. Белого, Дж. Апдайка, Ф.Кафки и многих других, – «представлялась не только противоположностью, антимифом, но и бегством в область интуиции, средством спасения от неустойчивой цивилизации».

            Используя идеи Вагнера, многие писатели синтезировали в своем творчестве христианство и языческую мифологию, пересоздавая первоэлементы античного мифологического сознания, а также создавая новые мифы при использовании структуры традиционной модели мифа [5, с.93].

            Ценность мифа в исторических событиях различна и истолкование мифа как глубинного смысла истории у разных авторов может мотивироваться по-разному. К примеру «миф – носитель естественного, не использованного цивилизацией сознание первобытного человека» для Ф. Сологуба; «миф – отражение мира первогероев и первособытий, лишь варьирующихся в бесчисленных коллизиях истории» для О. Мандельштама; «мифология – воплощение и «коллективно-бессознательного», и своеобразная энциклопедия архетипов» для Юнга и т.д. Впрочем, позиции мифа и истории не однозначны. Тем не менее, этот аспект воплощает идеи непознаваемости мира, отображение и других представлений о действительности, т.е. идея многоаспектности мира, значения которого возникает от сложного суммирования отдельных аспектов и их соотношений.

            Нами отмечено, что для «неомифологического» искусства характерно то, что мифы и литературные тексты дешифруют первозданные элементы архаического мира. Так, Ф. Сологуб считает, что «в этот период уравнивается миф, художественный текст, а также отождествленные с мифом, исторические ситуации. Но такое уравнивание расширяет общую картину мира в «неомифологических» текстах». Ценность архаического мифа оказывается не противопоставленной искусству позднейших эпох, а сложно сопоставленной с достижениями мировой культуры [1, с.129].

            Чаще всего мифологизирование выступает не столько как средство создания глобальной модели, сколько в качестве приема, позволяющего акцентировать определенные ситуации и коллизии прямыми или контрастными параллелями из мифологии. В числе мифологических мотивов и архетипов, используемых современными авторами, сюжеты греческой и римской мифологии.

            Дальнейшее развитие мифологизирования осуществляется в латиноамериканских и афро-азиатских литературах, для которого характерно сочетание европейского типа с архаическими фольклорно-мифологическими традициями. Своеобразная культурно-историческая ситуация делает возможным сосуществование и взаимопроникновение, доходящее порой до органического синтеза, элементов историзма и мифологизма, социального реализма и подлинной фольклорности.

            Мифологизирование стало орудием художественной организации материала не только для типично модернистских писателей, но и для некоторых писателей-реалистов, обращающихся к национальному фольклору и мифу часто для сохранения и возрождения национальных форм культуры.

            Зарубежные ученые такие, как А. Б. Кун, Д. Харрисон и т.д. считали, что «миф, сливающийся с ритуалом и архетипом, является вечной подпочвой и истоком искусства; мифологизирование представляется естественным и стихийным возрождением мифа, завершающее цикл исторического круговорота в развитии поэзии». Они утверждают постоянство литературных жанров, символов и метафор на основе их ритуально-мифологической природы.

            Мы поддерживаем точку зрения советских ученых, которые обращаются к ритуалу и мифу не как к вечным моделям искусства, а как к первой лаборатории поэтической образности [1, с.149]. Ритуально-мифологическая природа текстов стала одной из основных составляющих в определении понимания человеческого бытия. Осмысленные модели мира сочетают в себе не только жизнь, смерть, но и пространство, время, являющиеся показателями соотношения между прошлым и настоящим. Мифологическая  тенденция выражала типичную специфику национально-культурных традиций.            Проведенный обзор работ исследователей в области мифологии, позволяет нам прийти к мнению о том, что мифологизирование стало ядром раскрытия значений соответствующих национальных культур. Типичная направленность интерпретации жизненных ситуаций посредством традиционных мифологических структур раскрывает глубокий смысл истории, а также изменения, происходящие в культуре. Благодаря этому человечество моделируется в целом, а представленные сюжетные события предлагают и объясняют мир.

            Из сказанного выше можно заключить, что к мифу обращались как к философскому осмыслению действительности, в силу своих национально декодированных структур. Воссоздание культово-магических образов раскрывает множественность культурно-специфических позиций представления действительности и познаваемости мира.

            Таким образом, миф – выражение духовной жизни народа, отражение исконного характера племени, т.е. миф – достояние каждого народа.

 

            Литература

1.      Лотман Ю.М., Минц З.Г., Мелетинский Е.М. «Мифы народов мира», мифологическая энциклопедия в двух томах, под ред. С.А. Токарева, М.: Советская энциклопедия, 1982; том II, с.396

2.      Лосев А.Ф. Знак. Символ. Миф, М., 1982, с.480

3.      Лосев А.Ф. Античная литература, М., 2008, с.450

4.      Потебня А.А. Символ и миф в отечественной культуре, М., 2000, с.345

5.      Хализев В.Е. Теория литературы, М., 2002, с.505

Основные термины (генерируются автоматически): мифологических структур, осмысление действительности, Похожая статья, мифологических текстов, современной действительности, некая глобальная мифическая, глобальная мифическая модель, мифологического сознания, философское осмысление действительности, Философское осмысление действительности, первоначальный вид мифа, Ценность архаического мифа, форма познания действительности, соответствующих национальных культур, основе мифологических текстов, воспроизводство мифологических структур, нетрадиционного использования мифа, трактовке мифа, отражение современной действительности, традиционной модели мифа.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle
Задать вопрос