Изменения в системе антропонимов в узбекском и каракалпакском языках в конце ХХ — начале ХХI века | Статья в журнале «Молодой ученый»

Автор:

Рубрика: Филология

Опубликовано в Молодой учёный №14 (148) апрель 2017 г.

Дата публикации: 12.04.2017

Статья просмотрена: 2 раза

Библиографическое описание:

Доспанова Д. У. Изменения в системе антропонимов в узбекском и каракалпакском языках в конце ХХ — начале ХХI века // Молодой ученый. — 2017. — №14. — С. 710-712. — URL https://moluch.ru/archive/148/41557/ (дата обращения: 27.05.2018).



Одним из актуальных направлений антропонимики было и остается исследование доли исконной и заимствованной лексики в наименованиях лиц. Это составляет часть общей проблематики исследования роли заимствований как одного из важнейших последствий языковых контактов.

В результате языковых контактов, как правило, заимствуются следующие тематические группы:

‒ слова, обозначающие предметы домашнего быта, национальные блюда, продукты, напитки; названия одежды; названия животных обозначающие средства передвижения, музыкальные инструменты и т. д.;

‒ слова, обозначающие религиозные понятия;

‒ слова со значением лица, в том числе обозначающие родственные отношения.

Заимствование личных имен такой же объективный процесс, как и заимствование имен нарицательных. Антропонимиконы многих этносов состоят преимущественно из заимствованных лексем.

По наблюдениям Э. Бегматова, основное ядро узбекской антропонимики составляет имена тюркоязычного происхождения [Бегматов 1965, с. 18]. Значительный пласт именника составляют этноантропонимы: «Личные имена у узбеков <…> переходили из поколения в поколение. В то же время создавались новые имена, учитывая социально-культурный и политический уровень общества. Узбекские этноантропонимы в диахроническом и синхронном плане резко отличается по составу, семантике и грамматико-фонологической структуре. В современных антропонимических словарях и исторических книгах обнаружены свыше 500 личных имен, в состав которых входят названия тюркских народов, племен, родов и их подразделений, а также патронимов. Их частотность неодинакова, безусловно, они создавались веками; большинство из них стало традиционными; за последние 20–30 лет имена такого типа не даются новорожденным, а функционируют они в языке как фамилии» [Нафасов, Маркаев 1989, с. 136].

В настоящее время в узбекском и каракалпакском языках весьма значительна доля имен тюркского происхождения: в узбекском языке — Тўлқин(ой), Озод(а), Уйғурбек, Жалил, Истакбой(ой), Йўлдошбой, Лочин(ой), Оғабек(а), Ўзбекхон, Болта, Бўстон, Абдал, Сайрам(ой), Улуғбуви, Улуғ, Эран, Корахон, Мерган, Мерганой, Ўткир, Қиржигит, Ўрозбек, Ўрозгул, Қорасулув, Қорақош, Ботир, Жаҳонгир);

в каракалпакском языке — Оразбай, Оразгуль, Оразбике, Қаналбай и др.

Однако доля тюркской лексики в формировании современной антропонимической модели должна определяться не только по личным именам, но и по современным узбекским и каракалпакским фамилиям и отчествам, так как отчества русского типа у узбеков и каракалпаков появляются в 30-х гг. ХХ в. и первоначально отчество и фамилия совпадали. Через процессы трансонимизации — повторения личного имени в отчестве и фамилии — доля тюркских имен в антропонимической модели узбеков и каракалпаков резко возрастает. Однако арабская, а также персидско-таджикская лексика сыграли большую роль в становлении таких компонентов антропонимической формулы узбеков, как отчество и фамилия, через процессы трансонимизации.

В результате длительного исторического развития и межэтнического взаимодействия у узбеков и каракалпаков сложилось следующая официальная АФ: личное имя + отчество + фамилия, однакоформы фамилий более однотипны, чем у русских: используются только суффиксы -ов, -ев (Ибрагимов, Акбаров, Расулеваит.п).

Как известно, «внедрение фамилий и отчеств в Узбекистане — очень позднее явление, массовое распространение оно получило только в нашем столетии, но сейчас темпы их усвоения ускоряются. Безусловно, это будет способствовать сокращению «разброса» имен» [Никонов 1974, с. 5].

Фамилии узбеков обязательными стали только с 30-х гг. ХХ в. «Они образованы обычно из личного имени отца с присоединением русского форманта -ов(после гласных или мягких согласных -ев): Рашидов, Абдуллаев.Урожденных в 30-х или 40-х годах фамилия часто тождественны с отчеством. В сфере официально-делового общения фамилия теперь получила бесспорное преобладание над индивидуальным именем, но в семейно-бытовом общении этот процесс еще далек от завершения даже в городах» [Никонов 1989, с. 315]. Так же шел процесс становления фамилий у каракалпаков.

Итак, в результате длительного исторического развития и межэтнического взаимодействия у узбеков и каракалпаков сложилось следующая официальная АФ: личное имя + отчество + фамилия, однакоформы фамилий более однотипны, чем у русских: используются только суффиксы -ов, -ев (Ибрагимов, Акбаров, Расулевипод.).

В последние годы (90-е годы ХХ в, начало XXI в.) подвижки в именниках характеризуют как систему мужских, так и женских имен. В число лидирующих узбеков имен мужчин вошли Темур, Бобур, Жамшид, Шерзод, Шаҳбоз, Шаҳзод, Шоҳжаҳон, Шоҳруҳ, Жавоҳир; среди женских имен в Ташкенте, пожалуй, самыми популярными стали имена Камилла (позднее заимствование), Сабина,Ситора, Шаҳноза, Дурдона, Шаҳзода, Нигора, Бону, Самина, Сабрина.

В упомянутых уже работах В. А. Никонов писал о тенденции к сокращению имен, связанных с религией, особенно составных, с элементами абду-, абу- и -дин. В связи с возрождением духовности узбекского и каракалпакского народов можно прогнозировать возвращение потока таких имен, например, «вернулось» редко употребляющееся во второй половине имя Мухмуд.

Очевидно, это соответствует общей тенденции именования лиц у тюркских народов постсоветского пространства: «В именнике г. Казани начала XXI века мы выявили заметное увеличение употребления традиционных мужских личных имен религиозного характера, что составляет 9,3 %: Кәрим (2,04 %), Ислам (1,90 %), Исламнур (1,90 %), Габделгазиз (1,70 %), Габденур (1,60 %), Мөхәммәт (1,60 %), Мөхәммәтгали (1,60 %), Нурмөхәммәтгали (0,90 %), Сәйфулла (0,70 %), Габдулла (2,20 %) и т. д». [Хазиева 2007, с. 22].

У узбеков и каракалпаков стало более распространенным именование мальчиков в честь представителей восходящего поколения — дедушек и прадедушек. «Носители имен стали более строго относиться к форме имени: устраняются русифицированные формы: не Бахадир, а Баҳодир, не Юлдаш, а Йўлдоши т. д. Постепенно произошел отказ от изменений имен на русский лад, когда Саодат превращалась в Соню, Баҳодир в Борю, Тўлқин в Толика и т. д». [Жураева 2012, с. 46].

Фамилия, безусловно, стала обязательным компонентом официальной антропонимической модели узбеков, однако следует упомянуть о намечающейся тенденции последних десятилетий: отказе от фамилиеобразующего заимствованного форманта -ов/-ев (например, Севара Назархон, Матлюба Ўзбек, Дилшод Ражаб, Алишер Файз, Дилшод Шамс)

И. А. Жураева отмечает, что в настоящее время у узбеков появилась и антропонимическая модель совершенно нового типа, например: Абдуфайз Беҳзод ўғли Файзуллаев, в которой отчество представлено в тюркской разновидности, а фамилия нередко дается не по фамилии отца, а по имени деда[Жураева 2012, с. 48].

«Насколько распространится этот процесс, предсказать сложно, так как тенденции в установке чисто национальной, а не русифицированной антропонимической модели противоречат многие прагматические моменты: сложность в перемене фамилии, ситуации, в которых необходимо сохранить в точности прежнюю фамилию и отчество, однако все же можно констатировать, что современную антропонимическую модель у узбеков нельзя считать полностью устойчивой» [Жураева 2012, с.48].

Тюркская и арабская лексика сыграли большую роль в становлении таких компонентов антропонимической формулы узбеков, как отчество и фамилия через процессы трансонимизации.

«В конце XX века репертуар татарского мужского именника в городе Казани отличается разнообразием и пестротой генетических пластов. По нашему мнению, это связано с экономико-политическими, культурными связями и с расширением развития туризма в страны Ближнего Востока и Кавказа. К 2000–2006 годам эта тенденция к разнообразию значительно увеличивается. Растет частотность употребления таких мужских личных имен, как Азамат,Кямран, Анар, Эрхан и т. д. Анализируя репертуар мужских личных имен начала XXI века, обнаруживаем тенденции к «европеизации» и «азиации» в крупных городах, а также тенденции к обогащению татарского именника за счет новых имен и за счет фонетического изменения, появления различных фонетических вариантов традиционных мужских личных имен <...>

Исследование татарских мужских личных имен и тенденций их развития позволило прийти к выводу, что татарский мужской именник в городской и сельской местности в разные исторические периоды по-разному подвержен социально-политическим изменениям. Обновление татарской именной системы города происходит значительно быстрее <...> по мужским личным именам можно судить как о социальных изменениях в жизни народа, так и о социальном статусе, национальном самоопределении именуемого и именующего» [Хазина 2007, с. 21–22]. Проявление тенденций к «европеизации» отмечено нами в частоте употребления ономавариантов, в изменениях традиционных мужских личных имен путем использования необычных, нетрадиционных букв в начале слова (Илдар-Эльдар, Илнар-Эльнар, Илназ-Эльназ и т. д.)

«Антропонимическая система начала XXI века характеризуется появлением новоосмысленных мужских личных имен арабского происхождения. По материалам ЗАГСов нами были зафиксированы имена, употребляющиеся в единичных случаях, такие как Гайбәт«сплетня», Ихтыяр «воля», Гамәл«дело, действие; средство», Тарих «история» и т. д.

Таким образом, рассматривая тенденции развития по материалам ЗАГСов, отмечаем, что проникновение мужских личных имен арабского происхождения продолжается и в начале XXI века. Пополнение антропонимикона мужскими именами идет за счет онимизации апеллятивов арабского происхождения... В исследовании доказывается проникновение персидского пласта мужских личных имен в татарский язык не только через арабский язык, но и через восточную литературу. Выявлено множество персидских мужских личных имен, соотносимых с понятиями красоты, мужественности, величия силы, власти: Пәрвиз«победоносный», Рушан-Раушан-Равшан «светлый, блестящий», Фәрхад«понятливый», Фирүз «лучезарный», Җиһангир«завоеватель вселенной» [Хазиева 2007, с. 12].

Несмотря на общность процессов, характерных для тюркских языков СНГ в 20–30-е годы ХХ века, в становлении современной системы антропонимов узбекского и каракалпакского народов имеются специфические черты.

Литература:

  1. Бегматов Э. А. Антропонимика узбекского языка: Дисс… канд. филол. наук. — Ташкент, 1965. — 180 с.
  2. Жураева И. А. Антропонимические формулы в английском, узбекском и русском языках и специфика их функционирования. — Ташкент: НУУз, 2012. — 80 с.
  3. Нафасов Т., Маркаев М. Узбекские этноантропонимы. // Ономастика Узбекистана. Сб. тез. II респ. научно-практ. конф. — Карши, 1989. — С. 136–139.
  4. Никонов В. А. Узбеки // Системы личных имен у народов мира. –М.: Наука, 1989.– С.312–315.
  5. Хазиева Г. С. Историко-лингвистический анализ татарских мужских личных имен.: Автореф. дисс…. канд. филол. наук. — Казань, 2007. — C. 23.
Основные термины (генерируются автоматически): мужских личных имен, традиционных мужских личных, антропонимической формулы узбеков, антропонимической модели узбеков, личных имен арабского, начала xxi века, имен арабского происхождения, лидирующих узбеков имен, женских имен, Заимствование личных имен, личных имен религиозного, личных имен начала, следующая официальная АФ, Фамилии узбеков обязательными, доля тюркских имен, процессы трансонимизации, заимствование имен нарицательных, имен тюркского происхождения, компонентов антропонимической формулы, результате длительного исторического.


Обсуждение

Социальные комментарии Cackle
Задать вопрос