Автор:

Рубрика: Филология

Опубликовано в Молодой учёный №13 (147) март 2017 г.

Дата публикации: 04.04.2017

Статья просмотрена: 59 раз

Библиографическое описание:

Благовещенская И. А. Гимн в поэзии немецкого романтизма (Ф. Гельдерлин, Новалис) // Молодой ученый. — 2017. — №13. — С. 686-688. — URL https://moluch.ru/archive/147/40976/ (дата обращения: 20.04.2018).



Гимн, берущий истоки в далекой, не знающей письменности древности, через греческую и латинскую литературу входит в творчество многих поэтов Европы. Трансформации, происходящие с ним в этом движении во времени, столь велики, что приводят к появлению нового жанра — оды. Ода, в древнегреческом языке обозначавшая любое лирическое произведение, предназначенное для пения, — это, в современном понимании, «стихотворение в торжественном, приподнятом тоне в честь какого-либо значительного события или лица» [2]. Гимн — хвалебное песнопение, божественным силам. Нетрудно заметить, что основное отличие двух жанров, главный признак которых — восхваление, в том, кого или что именно они восхваляют. Гимн направлен на воспевание божеств, ода — людей, событий, абстрактных понятий и т. д. Однако в ряде случаев провести границу между этими жанрами и отнести конкретное произведение к одному из них затруднительно. Уже в древнегреческих гимнах (у Сапфо, Прокла и т. д.) мы видим привнесение несвойственных жанру элементов: публицистические, философские мотивы, смещение внимания с воспеваемого объекта на воспевающее лицо; а эпиникии Пиндара, традиционно называемые одами, структурно и тематически настолько схожи с гимнами, что могут быть отнесены к светским вариациям жанра. В европейской литературе Нового времени жанровая специфика определяется еще труднее. Для обозначения промежуточных явлений А. Д. Жук вводит понятия гимнической оды [3] и одического гимна [4], выделяя в дальнейшем светскую импрессионистическую оду, гимническую оду с драматическим началом и чертами этюда, гимнически-идиллическую оду с элегическим и публицистическим началом; одический гимн с чертами видения, одически-идиллический гимн, одический гимн с чертами баллады и т. д. На наш взгляд, подобное деление можно продолжать до бесконечности, вплоть до отнесения каждого произведения к отдельному типу, в зависимости от того, какие именно индивидуальные элементы включил автор в свое творение. Так или иначе, возможность выделения столь разнообразных видов смешения гимна и оды говорит о большой близости этих жанров, об их родстве. Так как гимн исторически первичен, это родство заключается в постепенном переходе религиозного гимна в светскую оду (по сути, об оде можно говорить как о трансформации гимна в светской литературе) и после, когда уже сформирован одический канон классицизма, в дальнейшем взаимопроникновении двух жанров. Таким образом, постклассицистические гимны и оды чаще всего являют собой контаминационную комбинацию двух жанров.

Одические гимны и гимнические оды писали многие авторы романтической эпохи, в числе которых Китс, Теннисон, Шелли, Вордсворт, Гюго, Ламартин. Как показательные примеры пограничного жанра, мы рассмотрим «Гимны к ночи» Новалиса и некоторые произведения Ф. Гельдерлина («Гимн свободе», «Гимн человечеству», «Гимн красоте», «Гений отваги», «Судьба», «К весне»). Эти представители немецкой романтической литературы, традиционно тяготеющей к философскому мышлению, развивают древнюю гимническую поэзию в новом, светском, медитативном ключе.

И Гельдерлин, и Новалис создают гимны, формально обращенные к божествам. Это обращение, как и древних гимнах, всегда прямое: жрец, поэт, песнопевец говорят с божеством «на ты». Однако адресаты воззвания меняются, это уже не боги древнего мира, реально существующие для возносящего гимн жреца, но состояния человеческой души и природы, либо персонифицированные понятия нравственно-философского либо социального содержания: Свобода, Человечность, Справедливость, Ночь, Свет, Радость, Печаль, Добродетель, Любовь, Сон и т. п. Они носят формальные признаки прежних, настоящих богов: их имена пишутся с большой буквы, они действуют («…Добродетель ждет даров Природы…» [1, с. 58], «…Радость тебя пробудила» [1, с. 79]), они связаны между собой разнообразными отношениями («…Ночь со своей дочерью, животворящей Любовью»), они слышат просьбы лирического героя и могут исполнить их. И все же, это не боги, но олицетворенные абстракции, они лишены священного авторитета. Гельдерлин в «Гимне свободе» пишет» «…как богине поклоняюсь ей» [1, с. 51]. В связи с этим, гимн может перестать быть воззванием к одному восхваляемому божеству, заявленному в названии, автор имеет возможность обращаться сразу к нескольким адресатам. Так, в «Гимнах к Ночи» присутствует обращение не только собственно к Ночи, но и ко Сну, к Христу и Марии, к Свету. Адресат гимна становится условен и, формально существуя, по сути, он теряет сакральное значение. Гимн, изначально религиозный жанр, приближается к светской оде, в торжественно-восклицательной интонации, восхваляющей кого-либо или что-либо. Иное дело, что в зависимости от мироощущения автора восхваляться могут прямо противоположные понятия: так, знаменитая шиллеровская ода «К Радости» резко контрастирует с трагическим циклом Новалиса, возникшим под влиянием смерти возлюбленной.

Личное обращение к обожествленному адресату — не единственный жанрообразующий признак, содержащийся в гимнах немецких романтиков: сохраняются и важные структурные элементы. В традиционном гимне выделяется две составляющие: экспликативная, реализующаяся в прославлении божества, и апеллятивная, то есть просьба к божеству. В рассматриваемых нами произведениях экспликативный элемент присутствует обязательно (он сохраняется и в оде), выражаясь как через прямое прославление («…Я говорю тебе: хвала!» [1, с. 70]), так и через описание восхваляемого объекта, в том числе и в виде эпического повествования о его деяниях, что сближает романтические трансформации гимнов с древними образцами (так, например, Новалис дает поэтическое описание смерти и воскресения Христа). Апеллятивная составляющая имеется по большей части и у Гельдерлина: «Дай же мне, богиня, силы! / Кротким оком посмотри!» [1, с. 61], и у Новалиса: «Сон святой, не обездоливай надолго причастных Ночи в тягостях земного дня» [5], но в некоторых гимнах Гельдерлина, формально она отсутствует, хотя существует имплицитно (так, в «Гимне человечеству» выражается не просьба о переменах, но уверенность в них: «Мы верили, и вот — мы были правы: / Ты празднуешь Свободу, Человек!» [1, с. 59]) Таким образом, необходимые жанрообразующие элементы гимна сохраняются в произведениях обоих авторов.

Но в гимны Нового времени включаются и многие несвойственные ему мотивы. При условности божественного адресата на первый план выходит обращение к читателю. В произведениях Гельдерлина проявляется публицистическая направленность. Например, «Гимн Свободе» возможно отнести к разряду гражданской лирики, так сильно в нем выражена надежда на преобразования в сердцах соотечественников и перемены в государственном устройстве: «И когда, придя к заветной цели, / Мы пожнем тот вожделенный плод, / И тиранов, правивших доселе, / Сбросит в прах немецкий мой народ…» [1, с. 54]; близок к нему по духу и «Гимн Человечеству». В «Гимне Красоте» обращение к божеству сменяется на обращение к поэтам: «Братья!» [1, с. 62], а после слово дается и самой Красоте (Музе), которая, в свою очередь, обращается к поэтам- сыновьям. Для обоих авторов, являвшихся и поэтами, и философами, важно через гимны передать свои философские воззрения, выразить в стихотворении собственную философскую и связанную с ней индивидуально трактующуюся мифологическую систему. Так, в «Гимнах к ночи» Новалис немало места уделяет мифу о Золотом веке, когда «робкая душа людская в тяжких пеленах дремала», но «…жизнь кипела, как весна…» [5], и описанию рождения, смерти и воскресения Христа, явившегося после гибели Золотого века язычества. Интересно, что аналогичное обращение к мифу о Золотом веке есть и у Гельдерлина в «Гимне свободе»: «В годы, когда в платьице пастушьем / Шла любовь вдоль безмятежных рек, / Верен был, лучась прекраснодушьем, / Матери-природе человек» [1, с. 51–52].

Кроме того, среди несвойственных жанру элементов в гимнах Новалиса и Гельдерлина следует отметить ощутимое присутствие поэта в ткани произведения. Изначально посредством гимна поэт (жрец), хотя и вступает в личный контакт с божеством, совсем не проявляет себя как личность, акцентируя внимание на восхвалении адресата. В рассматриваемых произведениях имеет место образ лирического героя, действующего, страдающего, обладающего биографией, в которой, возможно, уже бывали контакты с божеством. Новалис пишет: «Сгинуло земное великолепье вместе с моею печалью, слилось мое горе с непостижимою новой вселенной — ты, вдохновенье ночное, небесною дремой меня осенило …» [5]; Гельдерлин: «…Не поклялся ль я, о Муза, / В том, что до загробных врат / Будут неразрывны узы / Нашего с тобой союза? / Не смеялся ль мне твой взгляд?» [1, с. 59–60] Итак, для немецких романтиков гимн становится не столько воззванием к божеству, сколько поэтической площадкой для выражения собственных взглядов и чувств.

В гимнах Новалиса и Гельдерлина присутствуют несвойственные древнему жанру начала: философская направленность, публицистическая, акцентирование внимания на лирическом герое. Эти начала в произведениях других авторов, как показала А. Д. Жук [4], могут быть иными: эллегическими, драматическими и т. д. Добавим, что Новалис использует форму ритмической прозы: это предвосхищает верлибр более поздних продолжателей традиции. В любом случае в отношении постклассицистических гимнов можно говорить о жанровых модификациях. Важные гимнические признаки сохраняются: его основные структурные элементы, торжественно-восклицательный тон, личное обращение к воспеваемому божеству. Но адресат экспликаций в творчестве Новалиса и Гельдерлина приобретает условный характер, что сближает их произведения с жанром оды; формальный объект восхваления сохраняет божественные черты, но реальное содержание сводится к категориям социально-психологического бытия. Обогащаясь новыми, философско-медитативными и социальными элементами, продолжается процесс перехода от религиозной словесности к светской литературе, переход от Бога к Человеку.

Литература:

  1. Гельдерлин Ф. Сочинения. — М.: Художественная литература, 1969. — 544 с.
  2. Епишкин Н. И. Ода // Исторический словарь галлицизмов русского языка. URL: http://gallicismes.academic.ru/26636 (дата обращения: 21.02.2017).
  3. Жук А. Д. Гимническая ода в английской, немецкой и французской литературе последней четверти XVIII и в XIX вв // Вестник Московского государственного лингвистического университета. — 2013. — № 21 (681). — С. 65–78.
  4. Жук А. Д. Одический гимн в английской, немецкой и французской литературах последней четверти XVIII и XIX веков // Вестник Московского государственного лингвистического университета. — 2011. — № 22 (628). — С. 49–64.
  5. Новалис. Гимны к Ночи // Lib.Ru: Библиотека Максима Мошкова. URL: http://lib.ru/INOOLD/WORLD/nowalis.txt (дата обращения: 21.02.2017).
Основные термины (генерируются автоматически): несвойственных жанру элементов, гимнах Новалиса, Московского государственного лингвистического, Вестник Московского государственного, государственного лингвистического университета, одический гимн, светской литературе, лирического героя, гимнах немецких романтиков, Золотом веке, переходе религиозного гимна, жанрообразующие элементы гимна, структурные элементы, воскресения Христа, видов смешения гимна, немецких романтиков гимн, гимнах Гельдерлина, светскую импрессионистическую оду, «Гимне Красоте» обращение, последней четверти.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle
Задать вопрос