Авторы: Маломожнова Екатерина Сергеевна, Кагарманова Регина Ильдаровна

Рубрика: Филология

Опубликовано в Молодой учёный №4 (138) январь 2017 г.

Дата публикации: 30.01.2017

Статья просмотрена: 24 раза

Библиографическое описание:

Маломожнова Е. С., Кагарманова Р. И. Кабала святош в советском идеологическом контексте 1920–30-х годов // Молодой ученый. — 2017. — №4. — С. 286-289. — URL https://moluch.ru/archive/138/39015/ (дата обращения: 23.02.2018).



Предметом данной статьи являются причины выбора Булгаковым в октябре 1929 года в качестве темы своей пьесы Кабала святош жизни французского драматурга Мольера. Известна ситуация, в которой оказался тогда Булгаков и которая, возможно, была толчком к созданию пьесы: Булгаков слышал, как и Мейерхольд, Катаев, Олеша сравнивали Маяковского после выхода его пьесы Баня с Мольером, и это является побуждающим толчком для Булгакова: «Я покажу вам, каков был действительно Мольер и кто сегодня может сравниваться с ним по справедливости…» [1]. Кроме того, толчком к созданию Мольера мог послужить долг перед МХАТом, за аванс Бега.

Но почему именно Мольер? В булгаковедении часто отмечается тема «власти и художника» в Кабале святош, однако думается, что творческий замысел пьесы рождается не только из этой темы. Если учесть, что Булгаков, будучи репертуарным драматургом, всегда рассчитывал на постановку своего спектакля и зрительский успех, то следует проанализировать пьесу с учетом современного ей социально-культурного контекста. Именно в том, как могли воспринять пьесу о Мольере в советском обществе 1920–30-х годов, и следует искать корни творческого замысла Кабалы святош.

Прежде всего, напомним, что Мольер — один из любимейших драматургов Булгакова. После премьеры Мольера во МХАТе в 1936 году, отвечая на вопрос корреспондента газеты «Горьковец» «Почему именно Мольер?», Булгаков говорит: «…люблю Мольерасдетских лет. Он имел большое влияние на мое формирование как писателя» [2].

Но в России не только Булгаков является таким писателем и драматургом. Знакомство с комедиями Мольера в России начинается уже с конца XVII века, и с тех пор нет ни одного крупного русского комедиографа, которого нельзя было бы назвать более или менее усердным учеником Мольера: его пьесы оказывали огромное влияние на почти всех русских драматургов, таких как Грибоедов, Гоголь и Островский. И после октябрьской революции ситуация с популярностью французского драматурга не изменилась — пьесы Мольера входили в репертуар всех театров и имели большой успех.

Однако, анализируя мольеровские пьесы в культурном контексте 1920–30-х годов, нельзя обойтись без нового, «советского» образа Мольера, имеющего идеологическую окраску, — образа драматурга-атеиста, автора Тартюфа и Дон Жуана, где показывается религиозное ханжество. Например, советский литературовед П. Коган в своей книге Очерки по истории западно-европейской литературы, выпущенной в 1928 году, утверждает:

«Несомненно, что Мольер не только был обличителем пороков духовенства, — он не был религиозным человеком. Носителями идеи благочестия, горячими христианами он выводит Оргона и Тартюфа, из которых один — глупец, другой — лицемер. Мольер в этом отношении является предшественником Вольтера» [3].

Толкование Мольера в атеистическом контексте мы видим и в области народного просвещения. Так, в первом номере антирелигиозного журнала «Безбожник» за 1929 год печатается реклама, предлагающая читателю выписать «библиотеку мировых произведений», «вскрывающих отрицательную роль религии и ее служителей» из 24 книг, среди которых произведения Байрона, Боккаччо и Мольера.

Что касается литературно-общественной критики 1930-х годов, Мольер продолжает представляться антирелигиозным драматургом. Оказывается, что, когда ставят спектакли по Мольеру в советских театрах, от зрителя требуется усмотреть в них именно антирелигиозный подтекст. Мы можем представить себе, что Булгаков тоже не мог не считаться с общепринятым мнением, поскольку, будучи репертуарным драматургом, должен был быть чутким к современной ему аудитории.

Можно предложить, что Булгаков, рассчитывая на постановку своей пьесы и выход из сложнейшей ситуации, связанной с покрытием задолженности, начал писать пьесу о Мольере как произведение достаточно злободневное по своей тематике. Но сразу надо сделать оговорку, что он не намеревался написать именно антирелигиозную пьесу, одобренную советскими идеологами. Когда в октябре 1930 года Булгаков читал Кабалу святош на совещании литературно-репертуарного комитета МХАТа, он отметил, что

«Он хотел написать пьесу о светлом ярком гении Мольера, задавленном черной кабалой святош при полном попустительстве абсолютной, удушающей силы короля. Такая пьеса нужна советскому зрителю» [4].

Как справедливо отмечает булгаковед А. Грубин, Булгаков был вне вульгарно-социологической литературной тенденции в советском искусствознании 1920-х годов, категорически объявившей Мольера сугубо буржуазным деятелем. Поэтому сам Булгаков подчеркивает, что он не собирался создавать пьесу ни о классовой борьбе, ни на антирелигиозную тему.

Однако возникают сомнения относительно того, мог ли Булгаков категорически игнорировать образ Мольера-безбожника и не отразить в своей пьесе хотя бы в какой-то мере официального восприятия Мольера. Уместно отметить, что никто из булгаковедов не возражает, что одним из толчков к созданию «романа о дьяволе» послужила антирелигиозная советская пропаганда 1920-х годов. Булгаков откликнулся на нее Мастером и Маргаритой, поэтому вовсе не кажется странным, что в замысле пьесы Кабала святош, начатой, как и этот роман, в конце 1920-х годов, таится и развивается современное Булгакову одностороннее представление о Мольере как гении-борце против религии. Тогда какую же пьесу Булгаков хотел создать?

Перед тем, как ответить на этот вопрос, следует вспомнить, что в творчестве Булгакова отчетливо видны антиклерикальные настроения: в романе Белая гвардия во сне Алексея Турбина появляется вахмистр Жилин, и в его рассказе Бог объясняет: «таких дураков, как ваши попы, нет других на свете» [5]. В пьесе Бег в первом действии архиепископ Африкан уходит из монастыря, бросая беженцев под угрозой наступления Красной Армии, при этом его называют «недостойным пастырем» [6]. А во втором действии Хлудов критикует Африкана, часто ссылающегося на Библию и не видящего реальную опасность. Наконец, в романе Мастер и Маргарита Каифа просит Пилата казнить невинного Иешуа. Кстати, даже в ранних редакциях романа православные священники (отец Иван и отец Еладов) изображались отрицательно. Таким образом, мы находим у писателя негативное отношение к священнику.

В пьесе Кабала святош важную роль играет Шаррон. Отметим, что в Записной книге, откуда можно узнать об интересе к Мольеру и его творчеству, Булгаков пишет о характеристике Мольера из памфлета священника Рулле, одного из прототипов Шаррона, следующим образом: «Демон, вольнодумец, нечестивец, достойный быть сожженным», затем цитирует статью Алексея Веселовского Тартюф: «Требования кары за оскорбление религии были предложены королю с такой силой...» (последние слова особо выделены и подчеркнуты Булгаковым). Поэтому можно утверждать, что, когда Булгаков решил написать пьесу о Мольере, у него первоначально возникло антиклерикальное представление о страшной личности священника.

Но в пьесе существует и момент, свидетельствующий о религиозности Мольера. Обратим внимание на важный разговор короля с Мольером, касающийся религиозной темы. Цитируем текст из второго действия:

«Людовик. Остро пишете. Но следует знать, что есть темы, которых надо касаться с осторожностью. А в вашем Тартюфе вы были, согласитесь, неосторожны. Духовных лиц надлежит уважать. Я надеюсь, что мой писатель не может быть безбожником?

Мольер (испуганно). Помилуйте... ваше величество...» [7].

В этом разговоре король как будто заставляет Мольера ответить на вопрос отрицательно, но в то же время, здесь мы можем уловить и намек на то, что булгаковский Мольер не является тем безбожником, каковым его считали в СССР. Здесь Булгаков как будто спорит с современным ему пониманием Мольера как безбожника. Если учесть, что в пьесе, кроме вышеуказанного разговора, Мольера еще несколько раз называют безбожником, то можно сказать, что Булгаков выбирает это слово неслучайно. Кстати, в исследованиях о Мольере проблема его религиозности пока не решена, некоторые исследователи, например, известный французский мольеровед Мишо, считают Мольера добрым католиком, а другие — безбожником. Булгаков, хорошо разбираясь в том, где в истории жизни Мольера остаются лакуны, показал свою версию восприятия Мольера, приравнивая его к Христу, гонимому священником на казнь. В булгаковедении проводится параллель между системой персонажей в пьесе Кабала святош и романе Мастер и Маргарита. Здесь в качестве подтверждения параллели между Мольером и Христом добавим, что в романе Жизнь господина де Мольера главный герой умирает в 33 главе — действие происходит в пятницу, что можно воспринимать как намек на его будущее спасение и воскресение. Правда, в пьесе не показывается воскресение Мольера после смерти, но важно, что он умирает именно на сцене театра в верхнем пространстве, что не соответствует историческому факту. Как отмечает булгаковед Варвара Хенри, Булгаков в Кабале святош намеренно разделяет верхнюю сцену, где играет Мольер, и нижний уровень — обыденные земные места, как в двухэтажном кукольном вертепе, разделенном на два пространства — рай и землю.

В вертепе на верхнем уровне разыгрывают религиозную мистерию, а на нижнем играют комедию. Значит, в Кабале святош смерть Мольера на сцене предвещает его вечную жизнь. Поэтому можно утверждать, что это не антирелигиозная пьеса, как Булгаков сам ее охарактеризовал.

С другой стороны, если учесть, что существует нечто общее между антиклерикальностью и антирелигиозностью — взглядами, направленными против церкви и ее служителей, то можно предположить, что Булгаков должен был рассчитывать на разрешение на постановку пьесы о Мольере, внешне несущей идеологическую нагрузку.

Кабалу святош разрешили поставить, и премьера во МХАТе состоялась через 7 лет после завершения пьесы. О реакции на спектакль о Мольере можно узнать из пресловутой рецензии Внешний блеск и фальшивое содержание, напечатанной в газете «Правда». Там Мольер определяется как «гениальный писатель XVII века, один из самых передовых борцов против поповщины и аристократов, один из ярчайших реалистов, боровшийся за материализм, против религии». Продолжаем читать рецензию:

«[...] разумеется, Булгаков не мог обойти полным молчанием (еще бы!) общественную сторону Мольера. Неправдоподобность уже очень бросалась бы в глаза. Поэтому в пьесе во втором плане дана и борьба Мольера с представителями церкви. Но в каких мелодраматических эффектах выражена эта борьба!» [8]

Отсюда ясно, что Мольера и в 1930-е годы продолжали воспринимать как безбожника и борца против церкви. И важно отметить, что опасения Булгакова перед постановкой спектакля в феврале 1936 года, связанные с тем, что его действительно хотели воспринимать именно как антирелигиозного автора, оправдались. В дневнике третьей жены писателя Е. Булгаковой приводится интересный факт: в мае 1937 года Адриан Пиотровский, ленинградский драматург и художественный руководитель киностудии «Ленфильм», попросил Булгакова написать антирелигиозную пьесу, но тот отказался [1]. Возможно, такой факт и свидетельствует об особенностях рецепции пьесы о Мольере зрителями и театральными деятелями того времени.

1929 год для Булгакова — год катастрофы, все его спектакли сняли со сцены. Он был вынужден выжить «в неимоверно трудных условиях во второй половине 1929 года» [9]. Для этого Булгаков, стратегически учитывая официальное восприятие, наверняка надеялся, что антиклерикальное содержание пьесы о Мольере, имеющей в небольшой степени нечто общее с антирелигиозностью, приведет к разрешению на постановку спектакля. Конечно, он не хотел показать зрителю антирелигиозную пьесу, но это не означает, что он категорически игнорировал восприятие Мольера, характерное для того времени. Булгаков, споря с официальным представлением, разработал антиклерикальную тему в образе Мольера и придал ему новую черту религиозности.

Литература:

  1. Чудакова М. О., Жизнеописание М. А. Булгакова, 2-е изд., Москва 1987, с. 415.
  2. Ерыкалова И. Комментарии к роману «Жизнь господина де Мольера». Источники, черновая рукопись, текстология, в кн.: М. А. Булгаков, Собрание сочинений в пяти томах, т. 4, Москва 1990, с. 636.
  3. Коган П. Очерки по истории западно-европейской литературы, т. 1, Москва — Ленинград 1928, с. 211.
  4. Смелянский А. Михаил Булгаков в Художественном театре, Москва 1986, с. 266.
  5. Булгаков М. А. Белая гвардия, в кн.: он же, Собрание сочинений…, т. 1, Москва 1989, с. 237.
  6. Булгаков М. А. Бег, в кн.: он же, Собрание сочинений…, т. 3, Москва 1990, с. 226.
  7. М. А. Булгаков, Кабала святош, в кн.: он же, Собрание сочинений…, т. 4, с. 296.
  8. Внешний блеск и фальшивое содержание, «Правда» 1936, 9 марта, с. 3.
  9. Булгаков М. Дневник. Письма. 1914–1940, Москва 1997, с. 215.
Основные термины (генерируются автоматически): Кабала святош, восприятия Мольера, пьесу Булгаков, пьесы Мольера, французского драматурга Мольера, пьесы Кабала святош, созданию Мольера, религиозности Мольера, усердным учеником Мольера, «советского» образа Мольера, премьеры Мольера, ярком гении Мольера, комедиями Мольера, святош смерть Мольера, Толкование Мольера, официального восприятия Мольера, пониманием Мольера, пьесе Кабала святош, антирелигиозную пьесу, Мольера добрым католиком.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle
Задать вопрос