Авторы: Стасюк Анна Сергеевна, Старцева Евгения Олеговна

Рубрика: История

Опубликовано в Молодой учёный №25 (129) декабрь 2016 г.

Дата публикации: 26.11.2016

Статья просмотрена: 490 раз

Библиографическое описание:

Стасюк А. С., Старцева Е. О. История появления мезенской росписи. Загадки народного промысла русского севера // Молодой ученый. — 2016. — №25. — С. 212-215.



Невозможно представить себе быт русского крестьянина без всевозможной домашней утвари, заботливо украшенной резьбой и росписью. Русские народные промыслы известны по всему миру: дымковские и филимоновские игрушки, матрешки, вологодские кружева, палехская и федоскинская миниатюра, жостовские подносы, хохлома, гжель, пермогорская, городецкая, мезенская роспись… Каждый из промыслов имеет свои отличительные особенности, свою технику и секреты, передававшиеся из поколения в поколение. Но как и когда формировался облик промысла?

Подобно большинству других народных промыслов, мезенская (палащельская) народная роспись получила своей название от местности, где она зародилась. В 3 томе «Русского декоративного искусства» говорится, что село Палащелье расположено в устье Мезени «недалеко от впадения в океан», может быть поэтому, говорят, что мезенские росписи тесно связаны с природой. [1] Но достаточно посмотреть географическую карту, чтобы понять, что река Мезень впадает не в океан, а в Мезенскую губу Белого моря. На самом деле, река Мезень находится в Архангельской области, между двумя самими крупными реками Северной Европы, Северной Двиной и Печорой, на границе тайги и тундры. Не далеко же от реки и расположилось село Палащелье в 16 веке. На основании лингвистических, исторических и фольклорных данных Мезень относят к числу северных земель, заселенных некогда «чудью». Чудь — древнее общеславянское слово для определения финно-угорского населения северо-востока Русской равнины. Также под именем «чуди» выступали и современные эстонцы, вепсы, карелы, коми, коми-пермяки. Одно из самых смелых утверждений, высказанных после открытия Аркаима и Синташты, заключалось в том, что чудь — это древние арии. Академик И. Лепехин исследовал легенды о «чудском народе», искал доказательства его существования. В 1805 ученый пришел к выводу, что «Вся самоедская земля в Мезенском округе наполнена запустевшими жилищами некогда древнего народа. Находят оные на многих местах: при озерах, на тундре, в лесах, при речках, сделанные в горах и холмах, на подобии пещер с отверстиями, подобными дверям. В сих пещерах обретают печи и находят железные, медные, глиняные домашних вещей обломки». [2] По северным преданиям народ чуди более тысячи лет назад ушел жить под землю в глубокие пещеры и землянки. Существует версия, что исчезновение чуди связано с появлением новых людей (исторических племен). «Сделала она это, по одним данным, оттого, что испугалась Ермака, по другим, оттого, что увидала белую березу, внезапно появившуюся и означавшую владычество Белого царя». [3]

Северная природа, как известно, не отличается хорошим климатом, так что жизнь у обитателей села была очень трудна. Но несмотря на суровый климат, вокруг Палащелья находился лес и река, которые могли вполне прокормить человека. В лесу много ценного пушного зверя, дикой птицы, в реке круглой год водится и крупная, и мелкая рыба… Поэтому, в основном, все жители села — охотники и рыболовы. Но без орудий труда, нельзя поймать ни зверя, ни рыбу, отчего развитие промысла по обработке дерева не осталось в стороне, в частности изготовление прялок и коробов. Производством и росписью деревянных изделий издревле занимались только мужчины. Сам мастер вырубал деревянную основу, расписывал ее, и покрывал лаком свою работу. Нередко мастера-плотники не только ставили избы и храмы, но и выполняли любую работу, связанную с обработкой дерева, в том числе — изготовление и роспись прялок. Мальчики же приучались к ремеслу с самого детства, изготовляя прялки для сестер.

Мезенская роспись — самобытный орнамент. Он притягивает, завораживает, несмотря на свой достаточно простой рисунок. Каждая деталь орнамента мезенской, или как ее часто называют палащельской, росписи глубоко символична. Ромбики, квадратики, листики и веточки, звери, птицы…, — находятся именно на тех местах, где они и должны быть, чтобы показать нам жизнь населения, рассказать истории лесов, ветров, земли и неба…

В ней нет ярких цветов, красочности, нарядного веселья, богатых украшений. Она весьма графична и напоминает наскальные рисунки — кони, неустанно бегущие по земле, птицы в небе и на волнах, олени, приносящие на своих рогах дожди и тучи. Почти все мезенские орнаменты так или иначе связаны с темой плодородия, изобилия. Опубликованные работы академика Б. А. Рыбакова, равно как и прочитанные им доклады о символике древнеславянского искусства, помогают нам сделать новые выводы, особенно касающиеся одного из самых излюбленных образов мезенцев — оленя. «Культ оленя по всей вероятности еще доземледельческий, у славян существовало поверье, что в Ильин день (день древнего Перуна) появление дождя зависит от оленя», — пишет Б. А. Рыбаков. [4] Изображение коней, издревле населявших эту местность, символизирует восход солнца, а изображение утки — знак закатного и восходящего солнца, она уносит светило в подводный мир до рассвета и хранит его там. Часто встречающаяся многоярусность говорит о следовании шаманской традиции. Три яруса –три мира (нижний, средний и верхний или подземный, наземный и небесный) — основа шаманского мировоззрения многих народов севера. Нижний и средний ярусы заполняют олени и кони, верхний — птицы. Размещенные вокруг коней и оленей многочисленные солярные знаки говорят об их неземном происхождении. Ярусы разделены горизонтальными полосами заполненными повторяющимся узором. Прямая линия — земля или небо. Небесные воды хранятся в нависших облаках или проливаются на землю косыми дождями (могут быть с ветром, с градом). Волнистые линии — постоянный атрибут водоплавающих птиц. Многочисленные короткие штрихи во множестве разбросанные по орнаментам или рядом с главными персонажами, — воздух, ветер, — первоэлементы природы. Б. Рыбаков говорит, что мотив спирали возник в мифологии как символическое движение солнечного светила по небесному своду. В Мезенской росписи спирали заключены в рамки многочисленных орнаментов и в изобилии вьются вокруг небесных коней и оленей. Сжатая спиральная пружина — символ скрытой силы. Спираль, в которой сочетающая в себе форму круга и импульс движения, — символ времени, циклических ритмов сезонов года. Двойные спирали символизируют равновесие противоположностей, как даосский знак «инь-янь». Восходящая спираль — мужской знак, нисходящая — женский, поэтому двойную спираль можно считать и символом плодовитости и деторождения. Так почему люди отражали окружающий их мир именно в такой форме?

Как возникла роспись, из чего она появилась, никто не знает. Одни исследователи сравнивают ее с росписью Республики Коми, другие считают, что она взяла начало от древнегреческих изображений. Исследователь росписи В. С. Воронов сказал о ней так: «Это орнамент, сохранивший в своих элементах глубочайшие пережитки архаики древнегреческих стилей, густым кружевом покрывает поверхности деревянных предметов». [5] Говорят и о подобии орнаментики мезенских рукописей и пинежского узорного ткачества с расписной утварью Мезенского района. [6]

Происхождение росписи остается загадкой до сегодняшнего дня даже для местных жителей. Примечательно то, что мезенская роспись в корне отличается от росписей домов этого района. К тому же, не найдено никаких источников, подтверждающих существование этого промысла до 1854 года (именно этим годом датируется самая ранняя мезенская прялка). Все это значительно затрудняет изучение появления росписи, что приводит к спорам ученых.

Рассмотрим различные версии появления палащельской росписи. С. К. Жегалова отмечала в своих работах удивительное сходство внешнего вида этого промысла с наскальными рисунками Русского Севера. [6] Вторит ей и известный русский писатель Ю. А. Арбат: «По-видимому, общность природных условий и занятий определило это сходство. И первобытный, и мезенский художники хорошо знали всё, что их окружало… Весь ритм узора, неспокойный, бегущий, как бы навеян непрерывно струящимися потоками воды: в непосредственной близости с ней проводил свою жизнь мезенский художник». [7]

С другой стороны, на северо-востоке Европы славянские племена соприкасались с финно-угорскими, «чудскими» народами, происходил процесс ассимиляции, результатом же этого стало обогащение русского языка рядом новых синонимов и привнесение в северо-русскую культуру ряд элементов чудского искусства и фольклора. Племени чудь приписывается авторство предметов, относящихся к искусству металлической пластики, именуемому пермским звериным стилем (предположительно VII в. до н. э. — XII в. н. э.). Этот стиль выражен культовыми ажурными или сплошными односторонними литыми бронзово-медными сюжетными пластинами-плакетками. Расположенные в определенном порядке, они служили основой для изложения мифов. Так же, как и мезенская роспись, пермский звериный стиль обладает повторяемостью сюжетов, общими технологическими приемами, композиционной структурностью.

Наряду с пермским звериным стилем культовые плакетки представлены в печорском и обском (западносибирском) зверином стиле. Эти стили имеют общие сюжеты. Прежде всего, это изображения лося, человеко-лося и ящера. Общим является и мотив летящей птицы, птицы с антропоморфной личиной (от старорусского лица) или фигурой на груди. Характерно совпадение сюжета всадника (всадницы), который в Печорском стиле едет на ящере-лосе, в Пермском — на лошади, в западносибирском — на лосе или на лошади. На мезенских прялках также можно увидеть изображение всадника (охотника).

К глубокой древности относятся пряслица, которые археологи находят в раскопках. Заметим, что уже 10 тысяч лет до нашей эры люди умели прясть! Сами же прялки, «отражают круг очень ранних землевладельческих представлений. Они — пережитки первобытно- родового уклада жизни». [8]

Среди ученых часто поднимались споры о взаимоотношениях славян и скифов. Нередко славян даже называли прямыми потомками скифов и наследниками их культуры. Но ирано-язычные скифы относятся к иной языковой семье, а значит, не могут быть предками славян, хотя, возможно, и внесли свой вклад в развитие славянской культуры. Мы можем увидеть сходство скифского ритуального искусства и русской народной вышивки XIX века. Например, изображения коньков в могилах знати в Неаполе Скифском могут быть прототипами резных коньков на крышах изб, а языческая богиня, воздевшая руки к небу и окруженная всадниками, попирающими врагов своими конями, встречается у обеих культур. Невозможно представить себе мезенскую роспись без изображения коней. Таким образом, велика вероятность, что этот промысел произошел от наскальных рисунков и сохранился со времен глубокой древности, еще до образования Руси. [9]

Через Великий Новгород проходил всем известный торговый путь «Из Варяг в Греки». На этом основании существует версия, что на мезенскую роспись оказала большое влияние орнаментальная роспись греческого стиля Дипилон VIII века до нашей эры, и «кто знает, может быть, попал какой образец сюда по пути из варяг в греки», — пишет Наина Величко, рассказывая о теории В. С. Воронова. Действительно, если присмотреться, сходство между «темновидными» прялками и древнегреческими амфорами становится очевидным: форма, терракотово-черный построчный орнамент...

С похожим орнаментом существует и мезенская рукопись, созданная, правда, не ранее XIX века. Есть много версий, что народные росписи произошли от оформления старинных книг. Может быть и мезенская роспись перешла со страниц древних книг на прялки и предметы быта?

Известный художник, дизайнер и педагог Наина Величко считает, что образцы узорного ткачества на реке Пинеге схожи с орнаментами мезени. [6] А Н. С. Королева в своей книге «Искусство пермских фино-угров» отмечает связь мотива коней на палащельских прялках с азелинской культурой III-V веков. [7] Но предстоит еще доказать, существовала ли прямая взаимосвязь между древними народами Русского Севера.

Множество мнений высказано насчет происхождения палащельского промысла, но нам кажется, наиболее вероятной теория о переходе от наскальных рисунков к росписи северных народов. При внимательном рассмотрении мезенских прялок сразу можно заметить ее идентичность с петроглифами Белого моря, созданными несколько тысяч лет назад. В Беломорье преобладают изображения лодок с экипажами, показанными в виде столбиков, сцены охоты на лесных зверей, птиц и морских животных, в которых всегда участвует человек: он идёт пешком или на лыжах, плывёт в лодке или сражается, охотится. Те же сюжеты мы видим и на мезенской утвари. Почему? Одна территория, отсутствие влияния развитых культурных центров, один вид деятельности — это все несомненно повлияло на схожесть изображений.

Нельзя не сказать и об общей тематике, стилизации, лаконичности и выразительности рисунков. Сдержанный колорит, где черный контур подчеркивает звучание кирпично-красного цвета, четкость линий, глубокий символический смысл, знаковая направленность невольно напоминает палеолитические пещерные росписи. В Мезени нет обычной русской народной многоцветности, орнаменты имеют скупую, примитивно-условную графическую форму.

Таким образом, в ходе нашего исследования мы обнаружили неопровержимые доказательства версии о происхождении палащельской росписи от наскальных изображений Русского Севера.

В заключении нашей работы отметим актуальность исследования истории народных промыслов, в частности русской народной росписи. Еще В. В. Стасов в письмах к друзьям-археологам отмечал важность изучения народного искусства: «Обращать внимание на резные и раскрашенные изображения не только на одних коньках кровень и на дугах, но еще и на других предметах, как-то: на гребнях (для чесания волос), на соломках, на ковшах, на санях, на лодках и тому подобное. Рассмотрение всех этих предметов — доселе совершенно упущенное всеми из виду — дает богатую жатву для археологической науки, а именно, не только для истории древних орнаментов наших, но еще более для русской мифологии: фигуры людей, зверей, деревьев, птиц и прочих, на всех этих предметах встречающиеся, необыкновенно важны для науки, и кто их будет собирать и издавать, окажет огромную заслугу науке». [10]

Народное искусство развивалось от простого к сложному, первоначально — незамысловатое и символичное, оно со временем усложнялось и индивидуализировалось. То, что сперва изготавливалось для себя в семье, постепенно выходило на местный рынок, а потом и вовсе изготавливалось исключительно на продажу. Менялся облик промыслов, отходил от быта, но первоначальные черты, идущие из глубокой древности, остались. Сохранность древней культуры обратно-пропорциональна силе крепостнических отношений, поэтому самые интересные для науки образцы росписи, вышивки, резьбы, старинных костюмов, сказок и былин мы встретили на Русском Севере, на родине Ломоносова, где крепостнический гнет никогда не достигал такой силы, как в центре. Археологические находки дают нам большое количество источников по прикладному искусству русской деревни. Орнаменты на металле, ткани, глине и кости продолжали существовать вплоть до XIX века, а некоторые бытуют и по сей день. [9]

Мы рассмотрели происхождение мезенской росписи с точки зрения различных теорий. Она действительно является одной из древнейших росписей, архаичных и малоизученных. Скорее всего мы так и не узнаем до конца, откуда же появился столь самобытный промысел.

Народные промыслы, несмотря на свое различие между собой, объединяли народы Руси, поддерживая дух патриотизма и помогая преодолевать трудности, выпадавшие на Русскую землю. «Гуманность, патриотичность, сдержанность, строгость, постоянное сознание общенародных задач — таковы черты русской культуры», — пишет Б. А. Рыбаков, и с ним невозможно не согласиться. Глубина народной культуры позволила Руси пережить тяжелые времена, сохранить силы для восстановления государства после иноземного господства. Народ смог сберечь свою культуру, сохранить древние идеалы и ценности и пронести их сквозь века и года, с любовью повторяя:

«О светло светлая

И украсно украшенная

Земля Русская!

И многими красотами удивлена еси…

Всего еси исполнена, Земля Русская!» [9]

Литература:

  1. ред. А. И. Леонив. Русское декоративное искусство. — М.: Искусство, 1965. — 434 с.
  2. А. Комогорцев. Таинственная чудь. Кем были чудские металлурги? // Земля до потопа: исчезнувшие континенты и цивилизации. URL: http://www.dopotopa.com/a_komogortsev_tainstvennaya_chud.html (дата обращения: 24.11.2016).
  3. Н. А. Криничная. Предания Русского Севера. — СПб.: Наука. С.-Петербург. отд-ние, 1991. — 325 с.
  4. Рыбаков Б. А. Космогония и мифология земледельцев энеолита // Советская археология. — 1965. — № 2. — С. 13–32.
  5. Воронов В. Крестьянское искусство. — М.: Государственное издательство, 1924. — 139 с.
  6. Величко Н. К. Русская роспись: Техника. Приемы. Изделия: Энциклопедия. — М.: АСТ-ПРЕСС КНИГА, 2013. — 224 с.
  7. Арбат В. А. Русская народная роспись по дереву. — М.: Изобразительное искусство, 1970. — 200 с.
  8. Бакушинский А. В. Роспись по дереву, бересте и папье-маше. — М.: ОГИЗ, 1933. — 48 с.
  9. Рыбаков Б. А. Культура Древней Руси / Всесоюзное о-во распространения полит. и науч. знаний. —М.: Знание, 1956. — 39 с. — ([Серия 1; № 21]).
  10. Стасов В. В. Письма к деятелям русской культуры. Том 2. — М.: Наука, 1967. — 197 с.
Основные термины (генерируются автоматически): Русского Севера, мезенская роспись, русской народной, глубокой древности, народная роспись, палащельской росписи, XIX века, мезенскую роспись, пермским звериным стилем, русской народной росписи, появления палащельской росписи, народных промыслов, изучение появления росписи, происхождение мезенской росписи, мезенские росписи, происхождении палащельской росписи, палеолитические пещерные росписи, Русская народная роспись, росписи северных народов, роспись прялок.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle
Задать вопрос