Автор: Елисеева Инна Владимировна

Рубрика: Филология

Опубликовано в Молодой учёный №16 (120) август-2 2016 г.

Дата публикации: 19.08.2016

Статья просмотрена: 14 раз

Библиографическое описание:

Елисеева И. В. Концепт «Государство» в романе Дж. Клавелла «Тай –Пэн» // Молодой ученый. — 2016. — №16. — С. 500-503.



Концепт «Государство» в романе Дж. Клавелла «Тай –Пэн»

Елисеева Инна Владимировна, учитель английского языка первой категории

МБОУ СОШ № 1 (г. Арзамас)

В статье рассматривается репрезентация концепта «государство» в романе Дж. Клавелла «Тай-Пэн» в английской и китайской культурах.

Ключевые слова:концепт, язык, культура, государство.

Одним из центральных понятий лингвокультурологии является понятие концепта, который определяется как "единица коллективного сознания, отражающая предмет реального или идеального мира и хранимая в национальной памяти носителей языка в вербально обозначенном виде" [2,12]. Исследования концептов проводятся с целью воссоздания языковой картины мира – объекта изучения лингвокультурологии. Формируемая языком картина мира непосредственно связана с культурой того или иного народа, а следовательно, и с ключевыми концептами этой культуры.

Первое место среди центральных понятий лингвокультурологии является понятие концепта, который определяется как "единица коллективного сознания, отражающая предмет реального или идеального мира и хранимая в национальной памяти носителей языка в вербально обозначенном виде" [2,12]. Исследования концептов проводятся с целью воссоздания языковой картины национально-специфических компонентов культуры занимает язык. Язык в первую очередь способствует тому, что культура может быть как средством общения, так и средством разобщения людей. Язык — это знак принадлежности его носителей к определенному социуму. «Язык — мощное общественное орудие, формирующее людской поток в этнос, образующий нацию через хранение и передачу культуры, традиций, общественного самосознания данного речевого коллектива» [3, 61].

На язык как основной специфический признак этноса можно смотреть с двух сторон: по направлению «внутрь», и тогда он выступает как главный фактор этнической интеграции; по направлению «наружу», и в этом случае он — основной этнодифференцирующий признак этноса. Диалектически объединяя в себе эти две противоположные функции, язык оказывается инструментом и самосохранения этноса, и обособления «своих» и «чужих» [1, 75].

Язык обусловливает характер мышления, способ познания мира, влияет на сознание и поведение человека. Отношение к языку как к феномену культуры, описание его с этих позиций требует внимания к признакам национальной ментальности и их отражения в лексике, фразеологии, речевом этикете, этических концептах, в характере дискурсивной деятельности носителя определенной культуры.

На примере репрезентации концепта «Государство» в романе Дж. Клавелла «Тай-Пэн» можно проследить особенности национального менталитета представителей английской и китайской лингвокультур.

Для англичан в лексико-семантическое поле этого концепта входят следующие лексические единицы: government (правительство), politics (политика), country (страна), independence (независимость), parliament (парламент), power (власть), law (закон).

Для китайцев в лексико-семантическое поле данного концепта входят следующие лексические единицы: land (земля), civilization (цивилизация), theancestor (предок), family (семья), thestrong (мощное), thepowerful (сильное).

Различие в восприятии данного концепта обусловлены тысячелетней историей Китая и колониальной политикой Британской империи. Один из типов английских колоний — это торговые фактории. Англия учредила торговые станции во всех уголках земного шара. Британцы создавали себе в своих владениях узкий мирок, в который не допускались никакие туземцы и который должен был бы воспроизводить английское общество в миниатюре. Однако психологическую неадекватность этого ощущения обнаруживает тот факт, что, прожив несколько лет в таких колониях, англичане, от колониальных чиновников до последних бродяг, чувствовали, попадая назад в Англию, еще больший дискомфорт [4]. Те, кто волей судьбы оказывался перед необходимостью более или менее близко соприкасаться с не­европейцами (чего англичане избегали), приобретали себе комплекс «аристократов», и тем по существу обращались в маргиналов в английском обществе. Таким образом, получается, что английская колонизация всегда так или иначе сопровождалась чувством разрыва с родиной и при этом стремлением отгородиться от мира психологическим барьером, либо же отгородить мир барьером от себя.

Такой поведенческий стереотип дает возможность делать определенные выводы о восприятии англичанами пространства своей экспансии. Любая новая территория, где селится англичанин, в его восприятии — "чистая доска", на которой он творит свой собственный мир по своему вкусу.

Пик английской завоевательной политики на Востоке по времени (первая половина XIX века) совпал с пиком антиимперских настроений в Англии, так что кажется, словно жизнь на Британских островах текла сама по себе, а на Востоке, где основным принципом британской политики уже стало «взятие Китая» — сама по себе.

Мы имеем дело с выражением противоречивости внутренних установок англичан: желание использовать мир, его разнообразные ресурсы, и желание избежать с ним контакта лицом к лицу, не ввязываться в сложные отношения с его жителями и остаться отгороженными от них невидимым барьером. Англичане осваивали весь земной шар, но при этом стремились абстрагироваться от всего, что в нем было неанглийского. Поскольку такой образ действия практически невыполним, колонизация волей-неволей связана с установлением определенных отношений и связей с внешним (неанглийским неевропейским) миром, то выход состоял в том, чтобы не замечать само наличие этих связей. В то же время китайцы воспринимали свою страну как Срединную Империю, центр окружающего их мира. А изолированность Китая, мощь и сила государства делало их непоколебимыми в своих воззрениях.

«... в течение пятидесяти столетий китайцы называли свою страну Срединным Царством - царством, которое боги поместили между небом сверху и землей снизу. Китаец – исключительное существо, он стоит выше всех уже просто потому, что он китаец. Всех остальных людей - всех без исключения - они считают дикарями, которые недостойны даже снисходительного взгляда. Только им одним как единственной действительно цивилизованной нации дано божественное право властвовать на земле. Для китайцев наша королева Виктория - не более чем вассальный правитель, который должен платить им дань. У Китая нет ни флота, ни армии, мы можем сделать с ним все, что нам заблагорассудится. Но они верят, что они самая цивилизованная, самая могучая и самая богатая - в этом, полагаю, они потенциально могут быть правы - нация на земле»

Самодостаточность Китая, его изолированность от всего мира, надежда только на свои силы и на силы государства при решении внутренних и внешних проблем – все это и обусловило формирование данных взглядов на свою страну.

Примечательно сравнение Дирка Струана Восточной и Западной цивилизаций:

«Тебе лучше сразу привыкнуть к тому, что ты теперь будешь слышать много странного. И подумай еще вот над чем, Кулум, - китайская цивилизация насчитывает пять тысячелетий. Постарайся осмыслить это: книги, печатные прессы, живопись, поэзия, правительство, шелк, чай, порох и тысячи других вещей. В течение тысячелетий! Мы же можем считать себя цивилизованными последние пятьсот лет. Если это вообще можно назвать цивилизованностью».

Сам Дирк Струан понимает, что складывающиеся в его время отношения между Китаем и Европой не правильные, все участники этих отношений оказались заложниками исторической ситуации, когда китайцы не могли и не хотели открывать двери своей страны перед чужаками, перед варварами (как они ранее это сделали перед манджурами, правящими теперь в Китае), а европейцы уже не мыслили развитие своей цивилизации без китайских товаров и без китайского рынка сбыта:

«Кнут по-прежнему поднимался и опускался. Ему стало жаль Ти-сена, угодившего в ловушку, которой он не мог ни избежать, ни предвидеть. Он не искал должности императорского представителя - ему приказали занять ее. Он оказался жертвой эпохи, в которой жил. Так же, как и сам Струан, и Лонгстафф, и Брок, и Хоппо, и все торговцы стали безвольными пешками в игре обстоятельств теперь, когда сделан первый ход. Дальнейшее было столь же неотвратимо, как удар бича. Кантон, как и раньше, подвергнется нападению. Сначала англичане захватят укрепления на подступах к городу, после чего станут просто угрожать ему. Брать город штурмом не придется, поскольку Кантон сначала заплатит выкуп. Затем летом, когда установится ветер, - вновь на север, к устью и причалам реки Пей Хо, и вновь император, беспомощный в тисках обстоятельств, как и все остальные, немедленно запросит мира. Договор останется, потому что он справедлив. Потом пройдут годы, и китайцы по своей воле откроют порты на материке, увидев, что британцам есть что предложить им: закон, правый суд, неприкосновенность собственности, свободу».

Однако вопрос состоит в том, а нужны ли китайцам европейские ценности, завоеванием которых они так гордились, эти «law (закон), justice (правосудие), thesanctityofproperty (неприкосновенность собственности), freedom (свобода)»? Как показывает дальнейшее развитие событий - нет, ведь с точки зрения китайцев эти слова наполнены абсолютно другим смыслом, нежели для европейцев.

Заблуждением является и мнение Струана о том, что простые китайцы хотят того же, чего хотят и пришлые европейцы: выгнать «barbaricManchus» (варваров Манчжуров), ведь в представлении самих китайцев все, пришедшие на их землю являются «barbaric» (варварами)! Но сам Дирк правильно замечает, что терпения китайцам для осуществления своих планов по развитию страны, по борьбе с чужаками хватит надолго, ведь «Время течет не через день или год, а через поколения».

Исследователи отмечают устойчивость национального характера и ментальности китайцев, сформировавшуюся за долгие тысячелетия непрерывного развития цивилизации на берегах Желтой реки. Одной из основополагающих черт китайской нации является рациональность и прагматичность. В древних китайских учениях полностью отсутствовало религиозное начало: место человека - в единстве с природой, во взаимовыгодном сосуществовании субстанций. Именно поэтому китайское конфуцианское учение никогда не призывало человека осмысливать свои душевные переживания, пытаться заглянуть в душу другому человеку, оно устанавливало лишь нормы совместной жизни для достижения общей пользы. Рационализм конфуцианства настолько проник в сознание китайцев, что учение Конфуция стало национальной системой отношений, надличностной этической нормой.

Таким образом, можно считать, что концепт «государство» понимался представителями рассматриваемых лингвокультур по-разному. Для англичан государство - это такие ценности, как закон, справедливость, порядок, парламент, для китайцев государство отождествляется с семьей, с мощью и крепостью.

Литература:

  1. Апресян Р.Г. Идея морали и базовые нормативно-этические программы / М., 1995
  2. Бабушкин А. П. Типы концептов в лексико-фразеологической семантике языка. Воронеж, 1996.
  3. Тер-Минасова С.Г. Язык и межкультурная коммуникация/ М., 2000
  4. Воркачев С.Г. Сопоставительная этносемантика телеономных концептов «любовь» и «счастье» (русско-английские параллели) /Волгоград, 2003.
Основные термины (генерируются автоматически): центральных понятий лингвокультурологии, национальной памяти носителей, единица коллективного сознания, следующие лексические единицы, целью воссоздания языковой, памяти носителей языка, воссоздания языковой картины, идеального мира, понятие концепта, признак этноса, Исследования концептов, обозначенном виде, мира психологическим барьером, точки зрения китайцев, лексико-семантическое поле, ментальности китайцев, языковой картины мира, сознание китайцев, китайцев государство, неприкосновенность собственности.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle
Задать вопрос