Библиографическое описание:

Бабенко О. В. Ф. И. Шаляпин в воспоминаниях К. А. Коровина // Молодой ученый. — 2016. — №9. — С. 912-916.



Рассматриваемые воспоминания выдающегося русского живописца и театрального декоратора Константина Алексеевича Коровина (1861–1939) посвящены гениальному русскому певцу Федору Ивановичу Шаляпину (1873–1938), дружба с которым Коровина длилась около сорока лет. Вот что писал о художнике Ф. И. Шаляпин: «Все, жившие и работавшие с Коровиным в России и за границей, знают, какой это горячий, нервный, порывистый талант. Многим, очень многим обязаны наши театры, начиная с оперы Мамонтова и кончая императорскими сценами, этому замечательному художнику-колористу» [4, с. 6]. И еще одна шаляпинская характеристика Коровина: Константин Коровин — «талантливейший художник и один из обновителей русской сценической живописи…» [5, c. 153]. В мемуарном наследии Ф. И. Шаляпина нет ни одного дурного слова о К. А. Коровине.

Коровин и Шаляпин взаимно обогащали друг друга. Коровин ценил пение и актерский талант Шаляпина, а Шаляпин под воздействием художника рисовал. Константин Коровин был выходцем из старообрядческой семьи. Его духовное воздействие на окружающих было существенным и благотворным. Как справедливо замечает профессор РАТИ В. Н. Дмитриевский, «оно было благотворно и для Шаляпина» [1, с. 117].

В своих воспоминаниях К. А. Коровин создает образ Шаляпина в жизни, оттесняя его творчество на второй план. Как пишет сам художник, «в моих воспоминаниях о Ф. И. Шаляпине я лишь вскользь касаюсь его художественного творчества. Я хотел только рассказать о моих встречах с Ф. И. Шаляпиным в течение многих лет — воссоздать его живой образ таким, каким он являлся мне…» [2, с. 12].

Коровин впервые увидел Шаляпина в ресторане Лейнера на Невском проспекте в Петербурге. Вот каким было его впечатление от певца: «Молодой человек, одетый в поддевку и русскую рубашку, показался мне инородцем, — он походил на торговца-финна, который носит по улицам мышеловки, сита и жестяную посуду» [2, с. 13–14]. А так Коровин описывает внешний облик Шаляпина, каким он запомнился ему на Всероссийской выставке в Нижнем Новгороде: «…очень высокий молодой человек, в длинном сюртуке, блондин, со светлыми ресницами серых глаз» [2, с. 19].

Коровин подмечает в Шаляпине черты, которые, на наш взгляд, были характерны для русских молодых людей во все времена, например, тяга ко всему веселому, яркому, шумному. Художник, вспоминая, как проезжая с ним по улице, Шаляпин, смеясь, говорил:

«- Эх, хорошо! Смотрите, улица-то вся из трактиров! Люблю я трактиры!» [2, с. 24].

Кроме того, Коровин замечает в певце и особенности волжанина. «Посмотри на мою Волгу, — говорил Шаляпин, показывая в окно. — Люблю Волгу. Народ другой на Волге. Не сквалыжники. Везде как-то жизнь для денег, а на Волге деньги для жизни» [2, с. 25]. Как подмечает художник, юноше было радостно есть уху с калачом в трактире и кататься с барышнями по Волге.

В творческом плане многие, как пишет Коровин, отмечали большой талант Шаляпина еще на начальном этапе его развития. Его поведение тоже привлекло внимание художника: «Шаляпин был всегда весел и остроумно передразнивал певцов русских и итальянских, изображая их движения, походку на сцене. Он совершенно точно подражал их пению. Эта тонкая карикатура была смешна.

Своей подвижностью, избытком энергии, множеством переживаний — веселье, кутежи, ссоры — он так себя утомлял, что потом засыпал на двадцать часов и разбудить его не было возможности. Особенностью его было также, что он мог постоянно есть. Он был богатырского сложения» [2, с. 27].

Для Коровина было загадкой отношение Шаляпина к выучиванию роли. «Я не видел Шаляпина, — пишет художник, — чтобы он когда-либо читал или учил роль. И все же — он все знал, и никто так серьезно не относился к исполнению и музыке, как он» [2, с. 27].

К. А. Коровин пишет и о ранней популярности певца: «В первый же сезон Частной оперы, когда выступал Шаляпин, вся Москва говорила уже о нем, и когда мы с ним обедали в ресторане «Эрмитаж» или «Континенталь», то вся обедающая публика смотрела на Шаляпина» [2, с. 29]. В то же время сам Шаляпин всячески избегал внимания к своей персоне. Он «не любил многолюдных мест и когда попадал в большие рестораны, то старался сесть в сторонке, чтобы не возбуждать внимания» [2, с. 29].

Обращает на себя внимание преклонение Коровина перед талантом друга. Художник дает восторженную характеристику игре Шаляпина в «Псковитянке» Римского-Корсакова. Он пишет: «Шаляпин в Грозном был изумителен. Как бы вполне обрел себя в образе сурового русского царя, как бы приял в себя его неспокойную душу. Шаляпина не было на сцене, был оживший Грозный» [2, с. 36].

Коровин, несмотря на дружбу с Шаляпиным, не обходит отрицательных черт певца. Это может быть вызвано простой человеческой завистью к знаменитому и состоятельному товарищу, ведь Коровин, как и многие художники, испытывал материальные затруднения и с трудом продавал свои картины. О сложном характере Шаляпина он пишет следующее: «Шаляпин любил ссориться, издеваться над людьми, завидовал богатству — страсти стихийно владели его послушной душой. Он часто мне говорил, что в молодости своей никогда не испытывал доброго к себе внимания — его всегда ругали, понукали» [2, с. 105].

Коровин заметил также, что при всем уважении Шаляпина к Мамонтову, певец имел финансовые претензии к своему работодателю. Из-за этого между ними случались недоразумения. Шаляпин жаловался Коровину: «Вот я делаю полные сборы, а спектакли без моего участия проходят чуть ни при пустом зале. А что я получаю? Это же несправедливо. А говорят — Мамонтов меня любит! Если любишь, плати. Вот вы Горького не знаете, а он правду говорит: «Тебя эксплоатируют». Вообще, в России не любят платить… Я сказал третьего дня Мамонтову, что хочу получать не помесячно, а по спектаклям, как гастролер. Он и скис. Молчит, и я молчу» [2, с. 44].

Мамонтов оправдывался тем, что Частная опера не может платить Шаляпину такие деньги, которые он требует. Однако певец, видимо, рано почувствовал вкус к деньгам и считал, что он достоин большего. «Есть богатые люди, почему же я не могу быть богатым человеком? — говорил Шаляпин. — Надо сделать театр на десять тысяч человек, и тогда места будут дешевле» [2, с. 46–47]. Когда Коровин, приезжая вместе с певцом в деревню на охоту или рыбную ловлю, давал местным мужикам рубль двадцать на водку, Шаляпин возмущался и ругал художника.

Шаляпин выдвигал финансовые претензии и к императорским театрам. После того, как Мамонтов оказался в заключении, а Шаляпин на императорской сцене, управляющий московскими императорскими театрами В. А. Теляковский говорил Коровину, что артист требует невиданную плату — «полторы и две тысячи за спектакль» [2, с. 53].

Значительное место в воспоминаниях Коровина занимают веселые случаи и наблюдения, связанные с отдыхом Шаляпина в деревне. Однажды Шаляпин с художником Серовым придумали забаву. При входе в мастерскую Коровина был вбит гвоздь. Когда к художнику на зов приходил слуга Василий, он вешал картуз на гвоздь. Как-то Серов вынул гвоздь и нарисовал вместо него гвоздь краской.

«— Василий! — крикнул Шаляпин.

Василий, войдя, по привычке, хотел повесить картуз на гвоздь. Картуз упал. Он быстро поднял картуз и вновь его повесил. Картуз опять упал. Шаляпин захохотал» [2, с. 66].

Деревенская жизнь оставила у певца самые лучшие впечатления до конца его дней. «Шаляпину нравилось жить в деревне, нравились деревенские утехи — рыбная ловля и охота», — пишет Коровин [2, c. 85]. Правда, деревенские рыболовы и охотники не хотели иметь с ним дело. Охотник Герасим Дементьич говорил:

«— Что я?.. Собака Феб и та уходит от его с охоты. Гонит ее на каждую лужу: «Ищи!» [2, c. 86].

Художник пишет и о раздражительности певца: «Часто достаточно было пустяка, чтобы Шаляпин пришел в неистовый гнев, и эта раздражительность с годами возрастала. С Врубелем он поссорился давно и навсегда. Да и с Серовым» [2, с. 110].

У Шаляпина было собственное имение на речке Нерле, как утверждает Коровин, в Ратухино. Дом построил архитектор Мазырин по проекту Коровина. Как вспоминает художник, «Шаляпин принимал горячее участие в постройке, и они с Мазыриным сочинили без меня конюшни, коровники, сенной сарай, огромные, скучные строения, которые Серов назвал «слоновниками». Потом прорубали лес, чтобы открыть вид» [2, c. 141]. В день открытия дачи Шаляпин позвал московских друзей и «приказал выкатить бочки с пивом для собравшихся на праздник крестьян окрестных деревень» [2, c. 141]. Артист выступил перед мужиками с речью, но они не слушали его, как писал Коровин, — «было пьяным-пьяно» [2, c. 141]. В данном случае художника могла подвести память. В одном из писем к дочери Шаляпин вспоминает, что его дом находился в Старово, а не в Ратухино. Вот что он пишет: «Много, много напутешествовался, видел разные страны, а наше Старово и дом вспоминаю всегда. Вспоминаю плотника Чеснокова с сыновьями, вспоминаю, как я, Коровин и мой несравненный и незабвенный В. Серов сидели и чертили план» [6].

Про окружение Шаляпина Коровин говорит так: «Странные люди окружали Шаляпина. Он мог над ними вдоволь издеваться, и из этих людей образовалась его свита, с которой он расправлялся круто.

Шаляпин сказал — и плохо бывало тому, кто не соглашался с каким-либо его мнением. Отрицая самовластие, он сам был одержим самовластием» [2, с. 111].

Коровин вспоминает и о халатном отношении певца к работе: «Шаляпин довольно часто отказывался петь, и иногда — в самый последний момент, когда уже собиралась публика» [2, с. 111]. На сцене же Шаляпин был на высоте. Коровин задается вопросом о том, в чем был секрет шаляпинского обаяния. Его ответ таков: «Соединение музыкальности, искусства пения с чудесным постижением творимого образа» [2, с. 112].

Немало места Коровин отводит огромной популярности Шаляпина и, как следствие этого, преследованию его поклонниками и реакции артиста на это. Певец еще на ранней стадии своего творчества говорил художнику:

«— Поверь мне, я терпеть не могу славы. Я даже не знаю, как мне говорить с разными встречными людьми. С трудом придумываю — что сказать» [2, c. 99].

Коровин вспоминает, как плыл с молодым Шаляпиным на пароходе по Волге: на певца смотрели все пассажиры, а одна из дам даже поспорила со своим мужем о том, Шаляпин ли с ними плывет или нет. Когда пароход причалил к пристани возле монастыря, «на берегу остановили молебен, произошло какое-то движение. На пристань вышли священник, дьякон с кадилом, столпились монахи. Все смотрели во все глаза на пароход. В толпе слышалось: «Шаляпин! Шаляпин! Где он?» [2, c. 123].

Из воспоминаний Коровина можно сделать вывод о том, что певец получал дорогие подарки, которыми не всегда пользовался. Так, в Крыму владелица Суук-Су преподнесла Шаляпину в дар участок земли над гротом А. С. Пушкина. Шаляпин намеревался построить там виллу. Певец торопился начать строительство, говорил, что остается здесь жить. Шаляпин поручил местному греку Месалиди прорыть подземный ход к морю, где бы стояла его яхта, на которой можно было бы уплыть в любое время. Однако вилла так и не была построена. Коровин замечает: «Странная вещь: Шаляпин всегда точно кого-то боялся» [2, с. 136].

Шаляпин же в своих воспоминаниях «Маска и душа» писал, что он планировал построить в Крыму замок искусства, а не виллу. О подарке в виде земли он не сообщает. Вот что он писал о своих крымских делах: «Есть в Крыму, в Суук-Су, скала у моря, носящая имя Пушкина. На ней я решил построить з а м о к (так написано в тексте. — О. Б.) искусства. Именно з а м о к. <…>.

Я приобрел в собственность Пушкинскую скалу, заказал архитектору проект замка, купил гобелены для убранства стен.

Мечту мою я оставил в России разбитой. Недавно я с грустью наткнулся на ее обломок. В одной лондонской газете была напечатана фотография какого-то замка, а под ней подпись: подарок Советского правительства Ф. И. Шаляпину. Присмотрелся: проект замка, выработанный архитектором по моему заказу. Вероятно, он где-нибудь его выставил и вот — «подарок Советского правительства»!».. [5, c. 307–308].

Получается, что рассказ Коровина не совпадает с информацией самого Шаляпина. Кто же из рассказчиков сообщил правду, а кто дал волю своей фантазии? На наш взгляд, более правдоподобен рассказ Шаляпина, который, по всей видимости, планировал построить замок искусства не только для себя, но и для всего российского общества. Будучи состоятельным человеком, он мог позволить себе купить Пушкинскую скалу. Коровин же, вероятно, придумал «подарок» и виллу из зависти к другу.

Тем не менее Ф. И. Шаляпин жил не только заботами о материальном благополучии и спокойной жизни. Певец много помогал другим людям, что нашло отражение и в воспоминаниях Коровина. Художник пишет о его благотворительной деятельности в годы Первой мировой войны: «Федор Иваныч устроил в своем московском доме лазарет. Жена и его дочери были сестрами милосердия. Доктором он взял Ивана Ивановича Красовского. Шаляпин любил свой лазарет. Беседовал с ранеными солдатами и приказывал их кормить хорошо» [2, с. 142].

О Шаляпине в последние годы жизни Коровин пишет так: «Когда наступила старость и болезнь и когда стал потухать огонь небесного вдохновенья, Шаляпин забеспокоился и стал еще более раздражителен, чем прежде.

Он много работал и пел все с большим мастерством, стараясь заменить недостаток голоса совершенством исполнения. Но уже не было того изумительного тембра, которым он поражал всех» [2, с. 158].

«Исполняя часто партии Грозного, Галицкого, Бориса Годунова и переживая волнения и страсти своих героев, — продолжает Коровин, — Шаляпин в последние годы жизни и сам стал походить на них. Был гневен, как Грозный, разгулен, как Галицкий, и трагичен, как Борис.

Впрочем, со встречными людьми он никогда не был прост — всегда играл. Никогда я не видел его со знакомыми таким, каким он был, когда приезжал ко мне в деревню» [2, с. 158].

Художник встречался с другом и в период эмиграции, где они оказались оба, но в разное время — Шаляпин раньше, а Коровин несколько позднее. Художнику вспоминается, что Шаляпин в эмиграции сделался антикваром. Он пишет, как однажды в Париже певец повез его на рю де ля Пэ в магазин старой мебели. «Там были прекрасные вещи. Шаляпин спрашивал цены комодам, столам, секретерам», — вспоминает Коровин [2, с. 160]. Шаляпин рассказывал живописцу и о том, как купил в Англии Тициана за двести тысяч, как скупает старое вино и коньяк, показывал вывезенные из России старинные гобелены, елизаветинское серебро. На вопрос Коровина, зачем он ударился в антикварию, Шаляпин ответил:

«— Надо же что-нибудь делать. Ведь пойми ты, что я только пою, а другие дело делают» [2, с. 166].

Певца занимала практическая значимость его труда, особенно в старости. Но даже в молодые годы, находясь в деревне, он как-то хотел открыть фабрику по производству крахмала, но его отговорили. Тем не менее теплые воспоминания о деревне остались у певца на всю жизнь. Коровин, рассказывая о Шаляпине в эмиграции, пишет: «Федор Иванович часто говорил мне, что редко вспоминает Россию, но каждую ночь видит ее во сне. И всегда деревню, где он у меня гостил» [2, с. 167].

Подводя итог совместной жизни с Шаляпиным, Коровин все же не обходит его творчество. «Прожив полжизни с Федором Ивановичем Шаляпиным и видя его часто, — пишет художник, — я всегда поражался его удивительному постижению каждого создаваемого образа… Он никогда не говорил заранее даже друзьям, как он будет петь и играть ту или иную роль. На репетициях никогда не играл, пел вполголоса, а иногда и пропускал отдельные места. И уже только на сцене потрясал зрителя новым гениальным воплощением и мощным тембром своего единственного голоса» [2, c. 171].

Говоря о личных чертах Шаляпина, Коровин пишет о его робости: «Несмотря на большую самоуверенность, в Шаляпине, как во многих русских людях, была боязнь и даже трусость. Он робел и боялся несправедливости. Был осторожен с власть имущими и избегал знакомства с ними» [2, с. 173]. Шаляпин робел не только перед вышестоящим начальством. Он «побаивался мужиков. Идя ко мне в Охотино из своего имения, он никогда не проходил деревней. Старался обходить задворками» [2, с. 174].

Несмотря на то, что Шаляпин часто жаловался на трудную жизнь в России, он все же связывал свои последние дни с родной землей. Как-то в деревне у Коровина певец сказал живописцу:

«— Я куплю имение на Волге, близ Ярославля. Понимаешь ли, — гора, а с нее видна раздольная Волга, заворачивает и пропадает вдали. Ты мне сделай проект дома. Когда я отпою, я буду жить там и завещаю похоронить меня там, на холме…» [2, с. 189]. Как известно, мечтам певца не суждено было сбыться. «И вот не пришлось ему лечь в родной земле, — пишет К. Коровин, — у Волги, посреди вольной красы нашей России…» [2, с. 189].

Таким образом, воспоминания К. А. Коровина являются ценным источником о жизнедеятельности Федора Ивановича Шаляпина — «истинного титана сцены», как писал о нем Э. Старк [3]. Они представляются нам достаточно объективными, поскольку содержат значительную долю негативной информации о певце, которую сам Шаляпин в своем мемуарном наследии по вполне очевидным причинам не сообщает. В то же время художник мог сделать отрицательные черты певца слишком «выпуклыми» из личной зависти к другу. Одновременно он восхищается уникальным талантом Шаляпина, что, на наш взгляд, не является противоречием. Воспоминания Коровина написаны хорошим литературным языком и в целом представляют собой интереснейший исторический источник не только о жизнедеятельности Ф. И. Шаляпина, но и о жизни русской творческой интеллигенции и простого народа конца XIX — начала XX вв.

Литература:

  1. Дмитриевский В. Н. Шаляпин / В. Н. Дмитриевский. — М.: Молодая гвардия, 2014. — 543 с.
  2. Коровин К. А. Шаляпин. Встречи и совместная жизнь. — СПб.: Издательская группа «Лениздат», «Команда А», 2013. — 192 с.
  3. Старк Э. «Шаляпин». — Режим доступа: http://www.shalyapin-museum.org/content/category/5/7/464/
  4. Шаляпин Ф. И. К.А. Коровин (К его юбилею) // Коровин К. А. Шаляпин. Встречи и совместная жизнь. — СПб.: Издательская группа «Лениздат», «Команда А», 2013. — С. 5–10.
  5. Шаляпин Ф. И. Маска и душа / Ф. И. Шаляпин. — М.: АСТ, 2014. — 320 с.
  6. Шаляпин Ф. И. Письмо дочери. 6 декабря 1937 г. Париж. — Режим доступа: http://www.shalyapin-museum.org/content/blogcategory/14/478/
Основные термины (генерируются автоматически): Константин Коровин, окружение Шаляпина Коровин, Шаляпин Ф, годы жизни Коровин, места Коровин, талант Шаляпина, воспоминаниях Коровина, последние годы жизни, открытия дачи Шаляпин, актерский талант Шаляпина, дочери Шаляпин, мемуарном наследии Ф, внешний облик Шаляпина, Шаляпин раньше, большой талант Шаляпина, загадкой отношение Шаляпина, сложном характере Шаляпина, Константина Алексеевича Коровина, характеристику игре Шаляпина, шаляпинская характеристика Коровина.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle
Задать вопрос